— Что — оно? — глухо спросила я, отстраняясь.

— Одиночество, — не задержался он с ответом. — Твое. Мое. Воронова. Ханаза.

— Вы в это верите?

Мой вопрос смысла не имел…

— Я — верю! — однозначно произнес он. — Ты пока смотри, — подтолкнув меня к двери, ведущей в кладовую, резко переключился Орлов, — а я тебе кое о чем расскажу.

— О Даудадзе?

Освещение включилось сразу, как только я переступила невысокий порожек.

Помещение было небольшим, но это если не рассматривать его с точки зрения наполнения. Полки вдоль всех стен оказались плотно заставлены банками с домашними заготовками.

Редкость для нашего, привыкшего к производственной переработке, мира.

— Денор Даудадзе лишь промежуточная цель, ключ к тому, кто нам нужен, — прислонившись к косяку, отозвался Орлов.

— Подробности будут? — оценив на глаз всю сложность предстоящего выбора, обернулась я к генералу.

Надежный, незыблемый… а во взгляде та же пустота, что и у меня.

Одиночество… С этим он не ошибся.

— Будут, но немного позже.

— Хотите, чтобы оценила на свежачка?

— Ниточка очень слабая, — генерал смотрел твердо, ни в малейшей степени не пытаясь раскрасить мое представление о ситуации в радужные тона. — Если полезем мы, натопчем.

— А я?

Он качнул головой:

— Не ты — Валера.

Я в ответ только усмехнулась. Достаточно трех слов, чтобы прошлое подполковника стало более отчетливым. Единственный неясный вопрос — сколько лет его держали в тени, в данном случае не имел никакого значения.

— Валера? — переспросила я, давая себе несколько дополнительных секунд. Присела на грубо сколоченный табурет, стоявший рядом. — И ему поверят?

— Он в разработке у Геннори. Не так, чтобы серьезно, но благодаря Лазовски на его деле появилась особая отметка.

— Не слишком ли очевидно? — вздохнула я, уже признав свое поражение.

Если Орлов за что-то брался…

— История старая, еще до Скорповски, — подтвердил мои предположения генерал. Об основательности всего, что делал.

— Пьянка только ради этого? — поднимаясь, равнодушно уточнила я.

Орлов подошел ближе, не глядя взял первую попавшуюся банку с грибами:

— Все контакты через Шаевского. Он же передаст тебе доступ к хранилищу с данными.

— А Шторм? — приподняла я бровь.

— Лиз… — как-то… обреченно вздохнул Орлов.

— Да поняла я… — попыталась я отмахнуться.

Меня остановил его взгляд. Сочувствия в нем не было, но иронизировать мне расхотелось.

— Все настолько серьезно? — глухо спросила я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.

Затягивать с ответом генерал не стал. Щадить — тоже:

— Тогда он нас зависела судьба Союза, — выставил он всех на один уровень, — сейчас — Галактики.

Что ж… просчитывать Орлов умел, цель стоила того, чтобы встряхнуться, окончательно переступить и пойти дальше.

Воодушевлять на работу — тоже…

Закат смешивал краски, сгущая тени и стирая ориентиры. Резкий, порывистый ветер, согнавший обещавшие дождь облака, все-таки принес долгожданную прохладу весь день изнемогавшему от жары городу.

Если бы он мог вот так же… Из души… которая то ли была, то ли…

Аршан стоял на краю каменной террасы. Внизу — бездна, над головой — тяжелая, безбрежная синева. Как символы.

Шаг… Небо!

Шаг.…

Не сентиментальность… Заподозрить в ней канира, как и в склонности к ностальгии — нанести смываемое лишь кровью оскорбление, но с некоторых пор Аршан вновь и вновь приходил к проведенной природой черте, чтобы замереть перед ней, определив для себя это место, как точку выбора.

Точку еще не принятых решений.

Он не вспоминал, не размышлял, не предавался грезам, просто стоял, позволяя женщине, протянувшей когда-то с доверием руку, вновь оказаться рядом.

Друг, враг, совесть, мечта…

Образ Таши был призрачен, неуловим, непостижим для разума, приученного раскладывать на грани, оценивать по знакомым схемам.

Лидер-капитан группы «Ворош» в них не вписывалась.

Когда-то этот факт радовал. Теперь — добавлял остроты ситуации, не меняя главного — лишь позволив уйти, он начал понимать, кем она для него стала.

Тонкая ткань костюма не спасала от ставшего ощутимо холодного воздуха, но терморегулятор он принципиально не активировал.

Так было правильнее…

— Информация подтвердилась.

Появление канира Истхана, последнего в роду Элдарсов, принявшего канират после Искандера, сюрпризом не стало. Системы слежения работали в полном объеме, давая представление обо всем, что происходило в радиусе нескольких километров от резиденции кангора.

Их мир был жестким, не признавая слабости. Малейшая оплошность…

Монолитность скайлов являлась иллюзией, в которой они пытались убедить в первую очередь именно себя.

— Перепроверили? — спросил он, догадываясь, каким именно будет ответ.

— Да, — подтвердил Истхан, вставая рядом. Носок сапога навис над краем, но того это не смутило. — Девочка не имеет связи с Ирассой. Она — свободна.

Аршан медленно выдохнул, не позволяя ярости вырваться из-под контроля, но ничего не сказал, продолжая всматриваться вдаль.

Маленькой Таши, дочери сестры, было чуть меньше двух лет. Еще столько же и отсутствие ментальной связи с планетой, на которой она родилась, станет очевидным.

Последствия…

Ребенка назовут отверженным, как и ее мать, и… брата… и род, к которому она принадлежала.

Его род!

Род отца, сумевшего сохранить хотя бы видимость целостности расы в столь нелегкое время изменений!

Заслуги будут забыты, имена — вычеркнуты…

За себя он не беспокоился — в преддверии войны его навыки пригодятся в любом конце Галактики, но что будет с Синтаром, отдавшим всего себя этому миру?! С Кими, для которой изгнание станет пусть и быстрой, но мучительной смертью?!

Благие помыслы…

Впервые эту фразу Аршан услышал от генерала Орлова почти семнадцать лет назад. Смысла не понял, не видя связи между необходимостью заблокировать часть памяти Геннори Лазовски, спасенного ими из плена самаринян, и возможными проблемами, о которых предупреждал тогда еще полковник, но к сведению принял.

Осознание — полное, всеобъемлющее, с его невозможностью исправить, изменить, переиграть, пришло только теперь, открыв иную сторону действий «во имя».

Таши хотела, как лучше. Пыталась спасти… чтобы вновь подвести к краю жизни и смерти.*["6]

Ее вины в том не было. Из них двоих именно он знал, что с древними законами, в которые продолжают истово верить, не шутят.

— Кангор Синтар не должен узнать, — сухо произнес Аршан, не затянув паузы.

— Понимаю, — не шевельнулся Истхан. — Я могу вывезти девочку за пределы сектора, — продолжил он спустя минуту. — Найти надежную семью…

— Еще не время, — оборвал его Аршан. Внутри ничего не дернулось, но без некоторых усилий не обошлось.

Память! Из всех женщин, она оказалась самой коварной.

— Но ведь это — выход, — неожиданно произнес Истхан, имея в виду способность ИР ардона влиять на ментальную матрицу скайлов.

— Это — самообман, — безразлично поправил его Аршан. Отошел от края, бросив вдаль лишь короткий взгляд.

Таши тоже была самообманом, но только его… личным.

— Ты можешь идти, — так же отстраненно, как и до этого, разрешил он, направляясь в сторону дорожки, ведущей к резиденции кангора.

Когда Истхан отошел достаточно далеко, брезгливо передернул плечами. В отличие от старшего брата единственным достоинством его собеседника была верность. Но и в той без труда обнаруживался изъян. Получив канират волей случая, младший Элдарс был готов служить любому, кто поможет сохранить власть.

Не будь он нужен… Истхан Аршану был пока еще нужен!

— Зачем он тебе? — вторя его собственным мыслям, поинтересовался вышедший из-за дерева Визард. Друг — не друг, но многолетний помощник.