— Мария, — в его взгляде была мольба, — успокой меня. — Пауза была короткой, но она была. — Или…

— Отец тебе уже все сказал, — еще раз попробовала выкрутиться я, не видя причин для такой поспешности. Свои намерения он выказал перед моими родителями достаточно однозначно, да и их ответ был понятен, так что никто и ничто не мешало ему осмотреться и лишь после этого просить моей руки с соблюдением всех формальностей.

— Нет, — качнул он головой, продолжая удивлять меня теперь уже своим упорством. — Я прошу тебя сказать, согласна ли ты стать моей женой?

Всего несколько часов, а я уже дважды подумала о том, что таким первого пилота еще не видела. Но чтобы и третий раз… не ожидала.

Впрочем, вот этот Карин был больше похож на того, каким я его узнала по совместной работе. Эр четвертый к месту назначения он вел столь же целеустремленно, как и добивался моего решения.

— Шу Ен будет недоволен, если ты лишишь его навигатора, — подмигнув, улыбнулась я. Тоже умела быть настойчивой.

Но и эта моя попытка успехом не увенчалась.

— Мария… — Его пальцы, едва касаясь, вычертили узор по моему лицу. Начали в уголке губ, прошлись по щеке, виску и… скользнули в волосы, раздвигая их на прядки. — Я даже не сознавал, как скучал по тебе эти дни. — Голос Карина был хриплым… от тревоги, которой вибрировал каждый звук. — Я не выдержу больше и минуты… Я должен знать свой приговор…

Тяжело вздохнув — притворство далось мне с огромнейшим трудом, надеясь, что прозвучало с толикой иронии, произнесла:

— Умеете вы, мужчины, добиваться своего… — Заметив, как потемнели его глаза, став из дымчато-серых практически черными, добавила уже другим тоном: — Я согласна…

Наверное, он был прав… К чему тянуть, если и так все ясно…

Вот только душа болела, словно догадывалась о том, что было еще неведомо мне.

Наиболее тяжелыми для Карина оказались четвертые — последние сутки полета. Лайнер был скоростным, шел на крейсерской, но все равно — медленно.

Желание как можно скорее увидеть Марию, по которой он неожиданно остро скучал, терзало само собой, но еще сильнее мучило осознание, что она там — одна. Не сказать, что его появление должно было одним фактом решить проблемы, о которых она даже и не подозревала, но… влияния его отца должно было хватить, чтобы хотя бы подкорректировать ситуацию, сделав ее менее трагичной.

Старший Йорг опасения Карина и Лаэрта разделил, так что интерес разведки стархов к семье Истоминых стал пристальным настолько, насколько это было возможно, когда речь шла о работе в чужом секторе.

Даже с учетом конфликта между потенциальными возможностями и объективной реальностью результатов долго ждать не пришлось — не зря же шайки* Йорга в галактике считались самыми зубастыми и вездесущими. Данные, добытые ими, сумели не только насторожить, но и напугать. Не Свонга — тот от проблем становился лишь злее, Карина.

Если он правильно понимал переданные им сведения, то самаринянскому жрецу, которого Мария чем-то очень заинтересовала, помогал тот самый полковник Матюшин.

Не зря Лаэрт сказал про гнилое нутро… Контракт Марии в действие еще не вступил, оставляя ее уязвимой.

— Согласилась…

Карин мысленно поправился: похоже, Лаэрт был в не меньшем напряжении, чем он, просто лучше скрывал свое состояние. Слово прозвучало резко, со щелчком, словно бескомпромиссное: «Исчей» — приказ к действию. И… отнюдь не вопросом.

Шумно выдохнув, Йорг обернулся к вошедшему в комнату другу. Мария покинула ее минуту назад, вряд ли успела спуститься по лестнице, так что передышка оказалась слишком короткой, чтобы перебрать по ́минутам события последних нескольких часов.

— Согласилась. — Вышло без радости, скорее, с усталостью. — Осталось настоять, чтобы обряд по законам Союза прошел как можно скорее. Вот только…

— Объяснить причину твоего нетерпения простым страхом ее потерять не получится, — недобро усмехнувшись, хмыкнул Лаэрт.

На задумчивый взгляд ответил едва заметным кивком, подтверждая уже ставшее для Карина очевидным — слушал.

— Не мог придумать ничего более вразумительного?! Ведь договорились…

— Заткнись, а… — не без горечи попросил Карин. — И без тебя тошно!

— Это хорошо, что тошно, — подходя ближе к столу, рядом с которым стоял Карин, качнул головой Лаэрт. — Не возьмешь себя в руки, станет только хуже! Или думаешь, эта тварь вокруг крутится ради ее мордашки?! Уж если он отказался заполучить девственницу, значит, в приоритете не чистокровные ублюдки, а что серьезнее…

— Может… — вскинулся Карин, подумав о том, не стоит ли намекнуть кому-нибудь из местных, что творится у них под носом, но замолчал сам, наткнувшись на жесткий взгляд Свонга. — Понял, не может…

Что ж, Лаэрт был прав. При их-то весьма шатком благодаря противоборству с полковником Матюшиным положении… Когда любой их шаг мог закончиться провокацией, заниматься борьбой за справедливость точно не стоило.

— Через несколько дней Лета Истомина начинает работу в госпитале погранцов… — вряд ли не догадываясь, что крутилось в его голове, уже мягче произнес Свонг.

— Семейное торжество? — посмотрел на Лаэрта Карин, оторвав взгляд от узора на ручной скатерти, которую разглядывал, перебирая в уме оставшиеся у них в наличии легальные методы. Как можно скорее оформить их брак, был среди них наиболее перспективным.

Идею друга «поймал» мгновенно, тут же подумав о том, насколько быстро Свонг осваивался в доме Истоминых. Но эта мысль мелькнула вскользь — не зря же отец тянул друга в императорские тени.

— Для Марии это многое значит… Не скажу, что получится, но… думаю, шанс есть.

— И не забудь сказать, что на тех, кто с двойным гражданством, законы стархов действуют с ограничениями, — теперь уже язвительно фыркнул Свонг. — А то не успеешь сделать предложение, как тут же получишь отказ.

— Совсем за малька* держишь? — вроде как разозлился Карин, но лишь слегка продемонстрировать зубы.

Его отпустило. Еще не настолько, чтобы расслабиться, но хотя бы перевести общение в более конструктивное русло. Пока была такая возможность.

Продолжить пикировку им не удалось, стук в дверь был спокойным, но… решительным.

Оценив, что Лаэрту понадобилось лишь слегка сдвинуться, чтобы оказаться в узле атаки (смысла не имело — сработало на рефлексах), Йорг голосом дал разрешение войти. Кого могло принести в гости, он предполагал — вариантов немного. Либо Дваржек, либо…

Второй был более вероятным, в бывшем сокурснике Марии ощущалась скованность. Вроде и свой в этом доме, но… все еще чужой.

— Господин Максим! — опередив Лаэрта, склонился Карин, как только старший Истомин прикрыл за собой дверь. Так же, как кланялся отцу. Не в угоду будущему союзу — с уважением. Об этом человеке ему было известно достаточно, чтобы получилось искренне.

Выпрямился он тоже первым, Лаэрт хоть и старше на два года, но… тот не Йорг, пусть и принят в род. Чистота крови…

В душе что-то дернулось, откликаясь на возникшие ассоциации, но тут же растворилось в вежливом:

— Прошу вас…

— Мы могли бы поговорить пока… — улыбка вошедшего в гостиную Истомина была незаметной, но уловимой, — дамы обсуждают ваше появление в этом доме.

— Конечно, — ответил Карин радушным жестом. — Лаэрт…

— Ваш…

— … брат…

— Ваш брат, — тут же повторил за Йоргом старший Истомин, — нам не помешает. Если, конечно…

— У меня от него секретов нет, — опять не оплошал Карин. Чтобы ретушировать короткую, но осязаемую паузу добавил, дожидаясь, когда Максим пройдет вглубь гостиной и остановится у одного из двух кресел, стоявших рядом с десертным столиком: — Вы не откажитесь от бокала нашего вина?

— И хотел бы, но перед таким искусом трудно устоять. — И опять… Истомин не улыбнулся, лишь мягче стали черты лица, словно растворяя часть невидимого глазу напряжения. — У нас достать его практически невозможно, как и шаре скайлов. Но слухов…