— Я уже все сказала, — выдавила я глухо. Приятно — неприятно…

Приятно не было, но, стоило отдать должное Компато, изгаляться надо мной он не стал. Все в рамках жизненной необходимости. И… молча.

Тишину нарушила я, когда Скорповски вновь сгрузил меня на диван, засунув под спину подушку:

— Бить тоже будешь, как солдата?

Он уже собирался отойти. В ответ на мой вопрос замер, медленно, если не сказать, устало, развернулся:

— Если понадобится — да…

От такой перспективы хотелось завыть… добиваться нужной информации эти типы умели. Да и готовили меня к другой работе, блокировки не те, но я сделала вид, что ничего другого не ожидала.

— Я надеюсь, что обойдется без этого, — произнес он, спустя почти минуту. Все это время разглядывал меня, словно в первый раз что-то упустил.

— Рассчитываешь уйти с моей помощью? — не удержалась я от усмешки.

— Рассчитываю, — равнодушно бросил он, переставляя стакан с водой со стола на широкий подлокотник дивана. — Пей.

— А я уже поверила, что обойдется без издевательств, — вырвалось у меня. С яростью.

Понимала, что нарываться глупо, но с выдержкой было не то, чтобы совсем уж плохо, но… она, как и я, оказалась не в лучшем виде.

Моего выпада Скорповски вроде как, и не заметил:

— Последствия волновика не в теле, а в голове. Страх перед болью уходит медленно, а этот еще и глубокий. Сердце теряет ритм, мозг об этом помнит. Избавишься от страха, восстановишься быстрее. А жажда — хороший стимул.

Стоило признать, с подобной точкой зрения я уже сталкивалась. Но сейчас меня больше интересовало другое:

— Зачем тебе это?

На этот раз в его взгляде мелькнуло нечто похожее на разочарование.

Не ответив, Компато ушел в другую часть комнаты, вновь став для меня невидимым. Не имея возможности даже предположить, чем он там занимался — ни одного нового звука до меня не доносилось, я решила воспользоваться его советом и добраться до стакана с водой. Выглядело форменным измывательством, но пить хотелось все сильнее.

Рука дернулась, но сдвинулась лишь на пару сантиметров — мысленно я уже делала первый глоток.

Выдохнула, закрыла глаза, заставляя себя расслабиться. Главное, обмануть саму себя… Не тем, что я не нуждалась в воде, в том, что я каждое мгновение помню о собственном бессилии.

Вдох, выдох, отстраненно наблюдая, как истеричное трепыхание в груди сменяется четкими и сильными толчками.

Ладонь сорвалась, пальцы лишь скользнули по стеклу, ощутив вожделенную влажную прохладу…

— Я уже почти жалею, что мы оказались не в одной команде, — произнес Скорповски совсем рядом. Дождался, когда я открою глаза — я не торопилась показывать, что его голос «вышиб» меня из состояния равновесия, поднес стакан к губам. — Только один…

Спорить я не стала — один, так один. Моя смерть в его планы, похоже, не входила, да и я сдаваться не собиралась.

— И чем же я заслужила такую оценку? — выравнивая вновь сбитое дыхание, поинтересовалась я.

— Вот этим самым, — кивнул он на стакан. Практически без паузы продолжил: — Сейчас свяжешься с полковником и дашь мне с ним поговорить.

— Считаешь, он обменяет мою жизнь на твою свободу? — Посмотрела на Компато, как если бы тот сморозил откровенную глупость. — Полковник на это не пойдет.

— Это Лазовски не пойдет, — бросив на диван мой планшет, безразлично отреагировал он на мое утверждение, заставив посмотреть на ситуацию еще и с этой стороны. — А Шторм — да.

— Это почему? — усмехнулась я… зло. Стоило признать, что за Ровера было обидно.

— Почему? — переспросил Компато, передвигая стол в предполагаемую зону визуализации. Волновик, шипы, тубы инъекторов… Если он хотел поколебать мое самообладание, то ему это почти удалось. — Твой муж не умеет проигрывать, да и Служба Маршалов более прямолинейна и однозначна, что не могло не сказаться на его квалификации. В отличие от него полковник знает, что, потерпев поражение в одной схватке, вполне способен выиграть войну. Так что, он — отпустит, а потом будет искать, чтобы отыграться.

— Но тебя это не страшит, потому что ты уверен в тех, кто тебя прикрывает, — сделала я попытку вытащить его на откровение.

Зря старалась. От разговора он не отказывался, да только тему выбирал сам:

— Страшит, — все так же, безучастно, признался он, — потому я и не хочу доставлять тебе лишних неприятностей. Одно дело — игра по-честному, другое — поставить себя первым в списке его приоритетов.

— Ты поэтому и не убил меня на том лайнере? — с трудом сглотнула я вставший в горле ком.

— Не только, но и поэтому, — без напряжения ответил Компато. — Я узнал пацана, который примчался тебя спасать.

— Ты не мог его узнать, — возразила я, понимая, о чем он говорил. — Они не похожи.

— Для тебя, — согласился со мной Скорповски. Непрошибаемо спокойный Скорповски. — Я помню Сабена молодым. Кстати, — мелькнувший в его глазах интерес был искренним, — как он его назвал?

— А есть варианты? — уточнила я. Скрывать, что зацепилась за предоставленную им возможность, я не стала. Бесполезно. Когда ответа не последовало, назвала сама: — Сашкой.

Он вздрогнул. Неявно, где-то глубоко внутри, но… это имя для него что-то значило.

Прежде, чем я сделала хоть одно предположение, он жестко потребовал:

— Отправляй вызов!

Медленно повела головой — нет. Насколько смогла, отодвинула планшет от себя, намекая, что если ему надо, пусть сам и делает. Не сказать, что была надежда на две оставшиеся ампулы в системе активной защиты — не с таким спецом, но сдаться вот так…

Это Шторм мог отпустить и поймать, я — не могла.

Ухмылки, как можно было бы ожидать, не последовало, лишь объяснение. Но я бы предпочла первое второму:

— У меня есть контакты. И Лазовски, и Шторма. Если вызов отправлю я, пойду через соответствующие службы. Чем это закончится для них, сообразишь сама. Про себя — тоже.

Сколько раз мне хотелось его убить?! Придушить собственными руками… Эх, Славка, Славка…

В вероятность того, что он не ответит и на этот раз, мне не верилось…

У подлости были свои законы…

— С Эхтандраевым связывался?

Там, на Земле, Лазовски стоял у окна своего кабинета и смотрел на спокойную гладь широкой реки, на берегу которой находилась база, переданная ОСО. На экране у Шторма — лишь частично попадал в сектор визуализации.

Полковник был готов довольствоваться и этим…

Их последний разговор с Ровером обошелся без повышенных тонов, но оставил в душе осадок. И ведь оба все понимали, но… как оказалось, цель пусть и оправдывала средства, но оставляла вопрос, стоило ли оно того, открытым.

— Ежов с ним разговаривал, тот ничего конкретного не ответил, — не обернувшись, произнес Лазовски. — Женя считает, что Джериш все еще целяется из-за Маршеи. Ты тогда сумел доказать целесообразность использования группы Валанда. Эхтандраев настаивал на своих.

— Мутный мужик, — скривился Шторм.

— Это что-то меняет? — уточнил Ровер.

Адмирал Эхтандраев был главой сектора военной разведки, отвечающего за Приам. Не часто, но Шторму доводилось с ним сталкиваться. И тогда, семнадцать стандартов назад, когда они с Орловым всеми правдами и неправдами пытались перехватить самаринян, захвативших группу, в которую входил Ровер. И позже…

При Тиашине вольные чувствовали себя в шейханате достаточно вольготно, заставляя полковника постоянно держать там своих ребят. Негласно… настолько, насколько это было возможно — Эхтандраев просто не мог об этом хотя бы не догадываться. Без открытого противостояния обходилось, но лишь потому, что Шторму удавалось его избегать.

— Не меняет, — рыкнул Шторм, — но на мысли наводит. — Продолжил он без перехода: — Жаль, конечно, адмирал — профи, но и без его помощи…

Ровер развернулся резко, но смотрел достаточно спокойно. Не безразлично, как опасался Шторм, а именно спокойно — приняв и решения, и их последствия.