— Не поделишься? — приподнял бровь Ильдар, не пропустив намека.

— Пока еще рано, — буркнул Риман. Его отказ от места эклиса не значил, что он перестал быть старшим. Заметив ироничный взгляд брата, ответил чуть заметной улыбкой: — Я и сам до конца всего не знаю. — Вроде как задумался, глядя, как все явственнее становится лукавство в глазах Ильдара. Не сдержавшись, улыбнулся. — Помнишь Камила Рауле?

— Его трудно забыть, — тут же вскинулся Ильдар.

Еще один… отступник, чьей судьбой поиграла его Богиня, сделав оружием в своих руках.

Жаль, спасти не удалось. Рауле сумел открыть себе путь в небытие раньше, чем Ильдар узнал об акрекаторах эклиса, добравшихся до него. До уровня лиската, на котором карающие были ему уже не опасны, Рауле оставался всего лишь шаг. Тот самый, который он уже готов был сделать.

— Сдается мне, что он переиграл нас всех. — В голосе Римана скользнуло удовлетворение, словно именно он приложил свою руку к чужому успеху.

— И в чем? — замерев, машинально уточнил Ильдар.

Мгновение дезориентации, как если бы он потерялся в собственных иллюзиях, и сообщение от Ждана, оставшегося за старшего среди хошши, слились в единое ощущение беды.

— Что?! — поднялся Риман с кресла, отметив, как резче стали черты лица брата. Убрал кинжал в ножны.

Ильдар протяжно выдохнул, поднял взгляд на брата.

Лучше бы не смотрел… Тот, кто стоял сейчас перед Риманом, никогда не знал, что такое жалость.

— Над Храмом замечен катер с эмблемой эклиса, — прохрипел он. Не от растерянности, от того, что был уже не только здесь, раскидывая своих двойников всюду, где в этот момент требовалось его присутствие. — Полная защита. Мои взяли лишь по косвенным признакам. — Во взгляде прояснилось, но легче от этого не стало. Ильдар больше не был братом — отмщением. — Я — возвращаюсь, — подхватив плащ, бросил он уже от двери. — Дамир, — приказал он матессу, используя тэнэк, — готовность к взлету.

— Я — с тобой, — догнал его Риман, застегивая черный фиксатор. — Если Шаенталь решился…

Договаривать Риман не стал, но и так было понятно. Кайри теперь стояла рядом с Ильдаром на всех церемониях, став олицетворением ожившей легенды о воплотившейся в женщине-Богине.

Главу Храма Выбора и так боготворили свои и уважали чужие, а уж после появления Марии едва ли не открыто начали говорить о том, кто должен стать Первым. Эклис еще мирился, но они оба понимали — долго так продолжаться не будет.

А долго им и не было нужно, лишь дождаться контакта с Союзом и пусть и не заручиться поддержкой, так хотя бы прояснить некоторые моменты возможного будущего.

Вот только события ждать не собирались. Или не события, а те, кто все это время вел их вперед?!

Две Богини, определившие их судьбы.

Когда Шаенталь нарушил закон Кровавой Чаши, требовавшей от него полной защиты рода Исхантель до третьего поколения, действовать было преждевременно — Ильдар не был готов к будущему сражению. Сейчас, когда тот пошел на похищение воплощенной Богини.…

Как ни горько это было осознавать, но другого такого случая законно сместить эклиса у них могло больше не появиться.

Риман это понимал, но… чем дольше кайри находилась рядом с братом, тем весомее становились его шансы выйти из поединка победителем.

— Если он решился… — не скрывая бешенства, процедил Ильдар, вставая на платформу телепортатора. Мысли брата, открывшего для него разум, мало отличались от тех, что сейчас мелькали в его голове, заставляя ускорять шаг. Как и сомнения. Одни на двоих. — Поднимай Верховных!

— Рано! — возразил Риман, выходя вслед за Ильдаром на посадочной площадке антигравитационной подушки. — Шаенталь еще в силе… Да и ты не готов к вызову…

— Рано?! — на мгновение остановившись, развернулся к нему Ильдар. Дамира, ждавшего их у тамбура, едва не впечатало в корпус катера волной гнева, которую выплеснул из себя лиската. — Он… посягнул… на мою… кайри, — шипя, медленно произнес он. — Он… оскорбил… мою… Богиню!

Законы… Древние законы за каждым произнесенным словом. И смерть, которой каралось их нарушение.

— Твое право, — первым отведя взгляд, склонил голову Риман. Выпрямился, произнес резко и бескомпромиссно: — Вызов!

— Вызов! — выдохнул Дамир, выравнивая дыхание после удара.

Не отступить, не передумать… Не Выбор — его последствия, которые можно только смиренно принять, признавая волю тех, кто выше.

Противостояние, которого не избежать.

— Оставайся здесь, — словно и не замечая, с каким священным восторгом смотрят на него окружавшие их хошши брата, жестко приказал Ильдар Риману. — Будешь моим посредником. Я хочу, чтобы к тому моменту, когда я доберусь до него, Полный Круг был собран.

— Да будет так! — еще ниже поклонился ему Риман. Не как равному, как тому, чью волю готов исполнять.

Вот только Ильдар пропустил и это. Ярость, которую он испытывал, была обжигающе холодной и… оглушающе звонкой. Боль, рвущая на куски сердце, — беспощадной. Как и приговор, который он вынес Шаенталю.

Он мог простить ему деда, брата, но не ту, которую любил вопреки всем обстоятельствам.

Видел все, фиксировал мелочи, на которые при других обстоятельствах и не обратил бы внимания. Отдавал распоряжения; смотрел глазами клона на тела, так и оставшиеся лежать рядом с телепортатором в парке; на меховой плащ, валяющийся на затоптанной вершине холма; слушал отчеты службы перехвата, пытающейся обнаружить следы катера с кодом эклиса; связывался со жрецами-наставниками, собирающими Девятку, чтобы облегчить поиск и… не существовал вместе с ней.

— Ильдар… — бросил на него взгляд Дамир, когда катер одинокой точкой завис над океаном, разделяющим два материка.

— Я — знаю, — оборвал его Ильдар, продолжая всматриваться вдаль. Там, куда он стремился, вступала в свои права ночь, здесь было еще достаточно светло, чтобы оценить безразличную ко всему безбрежность. — И знаю, где ее искать.

Дамир думал недолго:

— Джема, — буквально выплюнув, произнес он имя.

— Мы должны перехватить Шаенталя, пока Мария не оказалась у нее. Если он прикроется Джемой, доказать что-либо будет очень трудно, — спокойнее, уже четко понимая, что пути назад больше нет, произнес Ильдар, видя картины будущего в грязно-серой водной пустыне. Вздохнул, неожиданно зло усмехнувшись: — Он так и не поверил.

— Что она отдала тебе себя? — кинул на него задумчивый взгляд, заново переоценивая ситуацию.

Теперь хоть было понятно, почему эклис решился на столь опасный для себя шаг. Играй Мария в ненависть к Ильдару, Шаенталь вряд ли бы поверил, но она действительно ненавидела. Любила, тянулась к нему, но… не переступала черту.

Женское сердце такое непредсказуемое…

— Главное, чтобы он не осознал своей ошибки, — чуть слышно произнес Дамир, но Ильдар его услышал.

Поднялся, проигнорировав задумчивый взгляд своего матессу, сбросил плащ на крошечную площадку за их креслами, достав ритуальный кинжал, опустился на колени, положив его перед собой.

— Он не успеет…

И это была не вера.

Он — знал…

Скинув плащ на пол, я буквально упала на диван.

Уходящий день для меня, как кайри претендента, оказался мучительно долгим. Ритуал Возвещения, знаменующий рождение нового эклиса, начинался на рассвете, а заканчивался, когда последний луч светила скрывался за горизонтом.

Мне еще повезло — Ильдар стал Первым поздней осенью. Летом все было бы значительно труднее.

— Я на минуточку, — прерывая мое долгожданное уединение, заскочила в комнату Лора, тут же плотно закрыв за собой дверь. — Он еще не приходил?

— Кто? — устало уточнила я, коря себя за произнесенную только что глупость. Могла и не спрашивать, и так все понятно. Ильдар, которого после того похищения в моей жизни стало слишком много с его тотальным контролем.

Испугаться тогда я практически не успела. Только пришла в себя в незнакомой комнате, только сообразила, что присутствие в ней Джемы и Шаенталя мне ничего хорошего не предвещает, как реальность начала растекаться, словно краска под струями дождя.