— Молчать! — оборвал он ее, пройдясь пальцами по крышке стола.

«Есть только мы и… победа!» — мысленно повторила Кэтрин вслед за отзвучавшим ритмом. — «Есть только мы и…»

— Ты хоть понимаешь, что именно стоит за добытыми тобой сведениями? — уже спокойнее произнес полковник, позволив ей увидеть в своих глазах гордость. За нее…

— Господин полковник… — решилась Кэтрин еще на одну попытку высказаться, но и эта закончилась с тем же результатом.

— Хочешь играть судьбой мира — избавься от сентиментальной дури, пока она не избавилась от тебя.

— Все настолько серьезно? — нахмурившись, поинтересовалась Кэтрин. Хандорс все еще находился здесь, стоял за спиной, горячо дыша в затылок, но… полковник был прав, зацепив то, что было для нее значительно важнее ласк демона и того безумия, что они творили в его постели.

Не ответив на вопрос, Шторм поднялся, подошел практически вплотную. Хитрый, скользкий, изворотливый, не отступающий, не знающих пощады, умеющий ждать и наносить удар именно тогда, когда его меньше всего ждут. И, главное, свой…

— Игроков такого уровня, как император Хандорс, можно сосчитать по пальцам одной руки. И ты, Кэтрин, — в голосе полковника ясно прозвучали довольные нотки, — его сделала. — Он усмехнулся, тронул пальцем усы, кивнул, словно подтверждая то, что сказал: — Сделала…

— Мне показалось, что… — начала Кэтрин, вспомнив про странную, если не сказать, особую нежность демона в их последнюю встречу.

— А вот это — неважно, — резко бросил он, заставив ее в очередной раз замолчать и посмотреть на то же самое, но с другой стороны. — Хандорс слабым не помогает.

Уже почти легко улыбнувшись, Кэтрин с едва заметным лукавством снизу вверх посмотрела на Шторма:

— Говорите — справилась?

Вроде как обреченный вздох стал ей наградой:

— Есть у меня для тебя одна работенка, но… — задумчиво скривился он.

— Никакой сентиментальной дури, господин полковник! — довольно хмыкнула Кэтрин и… вытянувшись, резко опустила голову, приветствуя командира: — Я могу быть свободна?

Оставшись один, Шторм еще не раз ловил себя на том, что в каждом вздохе пытается ощутить слабый аромат ее тела. Дерзкого, чувственного, притягательного…

Тела женщины, которую он ревновал к тому, что она делала по его приказу…

— Мир больше никогда не будет таким, как прежде…

— По большому счету этому миру нет никакого дела до того, нравится нам это или нет, — глядя в потолок флегматично отозвался полковник Шторм — куратор Службы внешних границ от контрразведки Союза. Опустив спинку кресла и закинув ноги на стол (еще не визитная карточка, как марш академии в Рунцово, которым он любил изводить своих подчиненных, но иногда позволял), он то ли думал, то ли просто слегка расслаблялся. — А раз он к нам так, почему бы не ответить ему взаимностью?

— И как ты себе это представляешь? — не скрыв иронии, поинтересовался Орлов, развернувшись от окна, рядом с которым стоял. — Многоходовка с его участием? — Он скептически скривился. — Нетривиально, но, боюсь, не по силам даже тебе.

— На «слабо»? — шевельнувшись, усмехнулся Вячек. Кожа обиженно скрипнула, словно напоминая, сколько лет таскал за собой Шторм сей предмет интерьера. — Знаешь ведь, расшибусь в лепешку…

— Вот этого я и опасаюсь, — нахмурился Орлов. — Ты — в лепешку, я — в лепешку, а результат…

— Не доверяешь Дарилу или чутью Искандера? — приподнял голову, чтобы посмотреть на генерала Шторм.

— Задаюсь вопросом, правильно ли понимаю то, что вижу, — с горечью усмехнулся Орлов. — Последняя выходка Хандорса — вояж к старху. И… тишина. Контакты с домонами не в счет — все на виду, все лишь на согласованном уровне, четко соблюдая коалиционные договоренности. Хочешь — не хочешь, а начнешь сомневаться. Не в нем, в себе.

Шторм хохотнул, потом посмотрел на задумавшегося над собственными словами генерала.

— Пытаешься сказать, что с Индарсом в этом смысле легче?

Взгляд Орлова, который он бросил на полковника мало что выражал, если не знать друг друга, как знали эти двое.

— У тебя ведь у демонов кто-то есть?

— Не кто-то, — закатив глаза и качнув головой… для экспрессии, многообещающе протянул Вячек. — Я пожертвовал ему Кэтрин.

— Кэтрин? — переспросил Орлов, перебирая в памяти немногочисленных женщин среди сотрудников Шторма. Если уж назвал по имени, Орлов точно должен был знать. — Горевски?!

— Предлагаешь составить некролог? — правильно оценив едва заметные признаки азарта, появившиеся на лице генерала, поддержал его Шторм. — И главная тема… его сгубила страсть к рыжеволосым красавицам…

— Паяц! — не без удовлетворения отозвался Орлов. — И давно она у тебя там?

— Вот с того визита и крутится поблизости, — усмехнулся полковник. — Ради подобного случая даже отказалась от своего любимого амплуа — искательницы приключений. Догадаешься, куда я ее пристроил?

Орлов не ответил даже жестом, ожидая продолжения.

Старшего Горевски он знал достаточно хорошо — дружили, его жену — Люсию, чуть хуже — не любила она их брата. Для старшего из младших открыл дорогу в контрразведку, вторую из отпрысков лишь видел. И маленькой, и постарше и уже взрослой. Но когда встретил в коридоре Управления, сделал вид, что не узнал, хоть и зацепил взглядом.

Впрочем, не заметить ее было трудно. Дочь генерала в среде перевозчиков когда-то окрестили Белокурой бестией — удача благоволила к ней, Кэтрин можно было отнести к тому же типу, только цветом не вышла — рыжеволосая, да еще и с зелеными глазами.

Леди Уэлри назвала бы ведьмой, Орлову же она чем-то напомнила Шторма в то счастливое время, когда он был еще салагой лейтенантом. С потенциалом, амбициями, принципами…

Став полковником он не растерял того, что имел, добавив к этому опыт и… умение в полной мере использовать свои таланты.

Какой станет Кэтрин, им только предстояло узнать, но если уж Шторм довольно щурился, можно было смело предполагать — будущее этой барышни станет… особым.

— Наша экспертная группа, — не дождавшись реплики генерала, сам ответил на свой вопрос полковник. — Та, что проводит проверку программы по обмену курсантами военных академий. Пресс-атташе.

— И каким образом это приблизило ее к Хандорсу? — уже более заинтересованно спросил Орлов.

В дела Шторма он не лез — своих забот хватало, если только тот сам не просил. Но иногда вот так, как сейчас, полковник приоткрывал завесу своей работы. Не для словца ради — когда касалось обоих.

— Официальный прием, — хмыкнул Шторм. — Потом предложение заключить контракт, на который она ответила соответствующе. Ну и нешуточный скандал, который мы раздули до нужных нам размеров. Хандорсу ничего не оставалось, как вмешаться. К тому же… неравнодушен он к женщинам. Особенно таким: внешне независимым, но мечтающим о слабости рядом с сильным мужчиной.

— Рабыней? — Уточнил один из моментов Орлов. Теперь в его голосе слышалось удовлетворение. Ход был нестандартным, но… бил точно в цель.

— Именно! — Шторм был доволен оценкой бывшего командира. — Императору пришлось извиняться. Учитывая ее статус — оскорбление довольно серьезное.

— Но все это — лирика, — чуть нахмурился Орлов, давая понять, что за легковесным трепом не забыл о главном. — Сомневаюсь, что узнала она многое, но в такой ситуации даже крохи…

— Скажем так, — не соглашаясь, но и не споря, произнес Шторм, скидывая ноги со стола и вставая, — о браке Дарила и главы ооры домонов Харитэ в резиденции Хандорса говорят, но рывками. Чуть ажиотаж утихнет, тут же идет следующая волна, но глохнет само собой.

— А что не глохнет? — тут же «поймал» мысль Орлов.

Самого генерала демоны интересовали лишь как противовес стархам в коалиции, в которой он значился наблюдателем со стороны Союза, однако свои обязанности Орлов, как и Шторм, трактовал значительно шире, предпочитая знать даже то, что казалось незначительным. Опыт, и не только жизненный, уже давно научил, что сегодняшняя мелочь вполне может завтра обернуться большой проблемой.