Серость стен отдавала чернотой, создавая впечатление уводящей в бездну дороги…

— Ему не требовался мой ответ, — Аршан остановился, «принял» взгляд Лаэрье. — Да, ты все правильно понял, — продолжил он через мгновение. — Меня, как силу, с которой стоит считаться, тарс не рассматривал.

Он поморщился, оглянулся назад…

Расстояние не мешало оценить дар Джерхара. То, что один находился на борту щитоносца, а второй — транспорта, едва способного держать курс, тоже мало что меняло.

Полноуровневый жрец Триединой, взращенный в довольно тщедушном теле…

— Вернувшись из Изумрудной, Искандер передал мне слепок разума Джерхара.

На табло командного высветились четыре нуля…

Полночь…

— Считаешь, он потому и отказался от личной встречи… — не спрашивая — размышляя, протянул Кримс. — Тебе стоит связаться с Коалицией. Если это сухлеб…

Круг замыкался…

Десять тысяч лет для Вечности…

Миг, настоящим деливший на прошлое и будущее…

— Это и есть сухлеб, — не изменив выражения лица, лишь интонациями дав понять, как относится к данному факту, произнес Аршан. — Искореженный дар, создавший псевдоличность. И тогда многое становится понятным. В том числе и его стремление как можно скорее оказаться на Самаринии.

— Закрепление в рамках новой матрицы, — Кримс качнул головой, словно не хотел соглашаться сам с собой. — Что собираешься делать?

— Бороться, — коротко ответил Аршан. Вновь посмотрел на закрытую дверь, перед которой в трагичной неподвижности замерли два гвардейца. Резко развернулся, направившись в сторону выхода. — О чем с тобой говорил Шторм?

— О ком, — поправил его Лаэрье. Сам факт осведомленности об этом разговоре Кримса не удивил. — Генерал готов назвать тебе имя предателя.

— Опоздал, — коротко бросил Аршан, сворачивая в прикрытый искажающим полем коридор. Если не знать и не иметь соответствующего доступа…

Канир и знал, и имел, лично разработав реализованную в резиденции кангора систему безопасности.

— Я могу…

— Можешь, — перебил его Аршан, остановившись у очередного прохода. — За время чистки мы уничтожили двенадцать тысяч триста пятьдесят четыре кадета. Будущая гордость нации. Девяносто шесть тысяч младших и старших офицеров. Семьдесят восемь арконов…

— Мне известны эти цифры, — глухо отозвался Кримс. — Сканирование подтвердило — все они подверглись воздействию отступников. Прежде чем мы научились контролировать процесс изменения личности…

— Прежде чем мы научились… — неожиданно яростно оборвал его канир. Уже во второй раз. — Твой сын был среди первых. Никогда не задумывался, почему?

— Когда-нибудь он мог стать хорошим арконом, — голос Лаэрье прозвучал едва ли не спокойно.

— Когда-нибудь он мог стать очень хорошим арконом, — поправил его Аршан, — но главная причина в другом. — Он замолчал, глядя на того, кто за несколько месяцев сумел стать другом. Тем, настоящим, которому веришь лишь потому, что это — он. — По величине — третий канират. Ты — в списке на звание кангора. Более того, считался моим основным конкурентом. Высокоуровневый ментат, аналитик, дакири, арконесс одной из наиболее оснащенных армад. А… — протянул он едва ли не с досадой, — совсем забыл, что тебя когда-то называли мастером «зыбких ситуаций».

И вновь пауза…

Короткая…

Острая, как клинок, и…

… такая же смертельная…

— После смерти Эрлая я перестал быть опасен, — глубоко вздохнув, Кримс откинул голову назад. Дернул воротник кителя…

Так просто! Так очевидно!

— Отцы, сыновья, братья… После каждого из них осталось, кому ненавидеть. — Аршан сделал шаг… еще один, подойдя к Кримсу вплотную. Дождался, когда тот посмотрит на него и только затем продолжил: — Борясь с отступниками мы потеряли лучших. Но и это еще не конец! Теперь — наш черед. Твой… Мой…

— Ни Триш, ни Истхан не удержат власти. — Боль никуда не ушла. Она просто стала… новой целью, ради которой стоило жить.

— Они — нет, — равнодушно согласился с ним Аршан. — А вот тот, кто за ними — да. И все, что мы делали в последнее время…

— Визард, — чуть слышно произнес Кримс.

— Визард, — так же тихо подтвердил Аршан. Выщелкнул из наручного комма слот, протянул Лаэрье: — Приказ на арест. Триш. Истхан. Визард. И… — он замолчал… Не сомневаясь, просто еще раз взвешивая, способна ли одна единственная смерть искупить все сделанное. Выходило, что — нет, но с чего-то надо было начинать… — живым он мне не нужен, — закончил твердо. — Героем — тоже.

Кримс давно покинул резиденцию кангора, а Аршан все стоял и смотрел… в пустоту.

Ни сожаления, ни раскаяния, ни горечи по бессмысленно погибшим. Все, что было в душе в эти мгновения — признание.

Признание того факта, что война еще не началась, а враг уже нанес им сокрушительный удар…

Подлый удар в спину…

По самому дорогому — надежде, которой у них больше не осталось…

— Элизабет…

Мир перевернулся вдруг оказавшись подо мной, вновь встал на место, чтобы тут же раствориться в рывке и громкой команде, вбитой когда-то в подкорку:

— Группа! Подъем!

Рука дернулась к набедренной кобуре еще до того, как я полностью открыла глаза. Звуки, запахи, ощущения… Все навалилось, не сбивая — заставляя действовать на чистых рефлексах.

Опасность! Выжить! Любой ценой!

— Лиз! — Меня впечатали в стену как раз в тот момент, когда пелена окончательно рассеялась, позволяя увидеть…

— Твою…! — хрипло выдавила я из себя. Лицезреть Римана в жестко контролируемом бешенстве было физически больно.

— Смотри на меня! — Приказ он не произнес — процедил сквозь стиснутые зубы. На лице — маска, в глазах…

Проще пойти и самой застрелиться.

— Не зли его, — мягко, очень осторожно попросил появившийся в поле зрения Валанд. — Не сейчас.

— Что случилось? — ухмыльнувшись — интонации были разными, но сам вопрос звучал в последнее время достаточно часто, чтобы набить оскомину, уточнила я, предпочтя послушаться Марка и не дергаться.

— Как раз и пытаемся разобраться, — «осчастливил» меня Валанд. — Как она? — этот вопрос он задал уже не мне.

Я затихла.

Во-первых, ощущение, что одно неосторожное движение и меня сметет ураганом чувств, которые удерживали стены его самообладания, явно имело под собой основание. Во-вторых, и самой было интересно, как я.

— Разум… не… задет… — медленно, словно тащил неподъемный груз, хрипло выдавил из себя Риман и, чуть пошатнувшись, отпустил мои плечи. Отступил на шаг, выпрямился… с трудом расправляя стянутые напряжением плечи. — Он принял весь удар на себя…

— Он? — повторила я за ним, тоже делая шаг, но в сторону. Мне движение далось значительно легче, чем Риману, но и я в какой-то момент поймала себя на том, что «протягиваю» тело через невидимую, но вязкую пелену.

Впрочем, эта мысль была короткой, лишь констатировать факт. Внимание тут же переключилось, фиксируя то, что до этого мгновения закрывал собой Риман.

Комната отдыха… Точнее, то, что от нее осталось. Стены — трещинами, часть потолка обвалилась, открывая внутренности коммуникационного туннеля. Аппаратура…

Я смотрела не на то… Взгляд скользнул вниз…

— Твою…! — вцепилась я в своевременно подставленную руку. — Какого хрена…

Фразу не закончила. Зрение на мгновение «расфокусировалось», пошло рябью, в ушах зазвенело… Командный выдал запись: «Аварийная перезагрузка», таймер выставил текущее время… пять с половиной минут, как я покинула занимаемый аналитиками зал, и все вокруг вновь стало четким, позволив разглядеть скрючившегося на полу старшего медика.

Поза неестественная, живые в таких не лежат. Открытые глаза налиты кровью, струйка прочертила дорожку от носа к подбородку…

— Второй? — я посмотрела не на Римана, который меня поддержал, а на Валанда. Этот выглядел значительно более вменяемым.

Марк скривился — что-то в моем поведении ему не нравилось, но, кивнув себе за спину, отошел, открывая обзор.