— Доставь на Новую Землю, — перебил Аршан, освобождая его руку.
Катер лег на борт… Кримс сдвинулся, чтобы, если потребуется, подстраховать канира, но тот даже не шелохнулся, великолепно удерживая равновесие.
— Доставлю, — кивнул он. — Но ты здесь…
— На кого из твоих я могу рассчитывать? — Аршан вернулся в кресло. Сел, откинувшись на спинку.
Расслабленности не было, если только… что-то похожее на появившуюся надежду.
— На Корана, — не задержался с ответом Лаэрье. Следовать примеру канира он не торопился.
— Нет! — Аршан на Кримса даже не посмотрел. — Назови другого.
— Коран, — повторил Лаэрье имя своего старшего сына. И добавил, прежде чем Аршан вновь произнес свое категоричное «нет». — Мы либо сделаем все, что сможем либо…
Он был прав, выбор оказался невелик: либо… либо, но…
Как же было паскудно, когда кроме как двадцати пятилетнему мальчишке довериться оказалось некому…
* * *
С передышкой я ошиблась.
Риман, скинув плащ на стойку и… бросив короткий взгляд на вазу с цветами, тут же направился к нам. Вместо приветствия протянул слот…
Мне…
Похоже, становилось тенденцией…
— Как там? — поднялся с дивана Раксель.
Я, нахмурившись, убрала руку с накопителем от разъема планшета:
— Ты был на Инари?
По времени получалась с трудом. Если только на крейсерском и пренебрегая безопасностью…
— Был… — его голос сорвался с хрипа на сип.
— Тарканское? — среагировав первой, перехватила я контроль над ситуацией. Все, что могло помочь…
У Римана были свои маленькие слабости.
Он посмотрел на меня, как мог бы смотреть смертельно уставший человек, и… кивнул.
Показав Валанду на бар и отметив, что достал Марк только один бокал, сама буквально вбила слот в разъем. Положила планшет на стол, с командного подняла внешку.
Отойти не успела, Риман подошел вплотную, прижал к себе…
Получилось весьма своевременно. Картинка оказалась объемной, словно все на глазах.
Транспорт уже лежал на стапеле. Покорёженный, потемневший металл обшивки, раскуроченные модули внешней защиты, сбитые антенны дальних и ближних сканеров…
Корабль не выглядел израненным — восприятие диктовало другие ассоциации, в которых было немало от патетики. Он до конца выполнил свой долг…
Съязвить не получилось. Свой долг он действительно выполнил до конца!
— Наши потомки не поверят… — тяжело выдавил из себя Валанд.
Я была с ним согласна. Знать, в какой-то мере участвовать во всем этом и… не принимать. Не принимать сознанием, не способным справиться с подобным масштабом.
— Командам — готовность! — голос невидимого Злобина был не просто спокоен, он звучал незыблемо.
Махина, воплощенная в звуках…
— Вы уверены, что обойдемся без усиления? — Риман тоже находился «за кадром» и тоже был невозмутим, но его интонации отдавали скорее «лискатовской» недосягаемостью — неотъемлемой частью образа главы Храма.
— Давайте, каждый займется своим делом, — равнодушно предложил адмирал и выступил «из тени». Был без плаща, в форме флота Союза. — Открыть шлюзовые тамбуры! — приказал он вставшему рядом с ним координатору.
— Шлюзовые тамбуры открыть! — транслировал тот, повторив и в кодах, которые высветились в правом верхнем углу записи.
— Вы совершаете ошибку, адмирал, — негромко, но твердо произнес Риман, но отменять команду не стал, просто отступил в сторону, оставшись на самом краю зоны визуализации.
Это он зря… Злобин, это…
Я все еще не забыла нашего с ним… противостояния.
— По плану команды должны были подняться на борт… — сведя брови к переносице, произнес вдруг Раксель, посмотрев на нас… на Римана, так и стоявшего у меня за спиной.
— Должны были… — глухо отозвался он. Принял у Валанда бокал с тарканским, выпил несколькими крупными, жадными глотками. — Смотрите дальше, — вернул он посуду Марку.
Агитировать нас нужды не было, взгляд и так практически не отрывался от внешки.
Мысль о том, что в полнообъемной картинке смотрелось бы еще четче, мелькнула и пропала. Уж если… «пробивало» от такой реальности…
А на Инари обволакивало все вокруг удивительно мягким светом. Осень, но в том ее варианте, когда ясно, уютно и… самую капельку грустно, чтобы лишь вспоминать о быстротечности жизни, но… еще не жалеть, что с каждым днем от нее остается все меньше и меньше.
Умирающий транспорт в эту картину совершенно не вписывался.
И посадочные платформы, подведенные к шлюзовым люкам…
И оцепленный шейхи периметр…
И готовые к переброске людей катера…
Они хлынули потоком… Женщины, дети… Не так, чтобы неконтролируемой толпой — не просто держались рядом, но и поддерживали, но в них чувствовалось стремление как можно быстрее оказаться не там, где они были, а здесь, на твердой земле и… в безопасности.
Мальчишки… Девчонки… Те, кто постарше, с малышней на руках. Кто помладше, уцепившись друг в друга…
— Демоны Вселенной! — выдохнула я, чувствуя, как на глазах выступают слезы.
А потом кто-то закричал… Нет, это произошло не сразу — сначала в какой-то невообразимо оглушительной, звенящей тишине заплакал ребенок. Не истошно, просто захныкал, требуя к себе внимания и… лавина сдвинулась, погребая под собой видимость порядка.
Кто-то орал, срывая с себя одежду, цепляясь за других… Кто-то… катался по земле… Кто-то… просто стоял, словно потерявшись в пространстве и времени…
А сзади напирали, грозя устроить давку…
Тринадцать тысяч человек…
— Я прошу поднять руки мужчин… — голос стоявшего на платформе Злобина был все таким спокойным.
— Эс камир порести арм такши! — тут же перевел вставший рядом с ним переводчик.
Мужчин?!
Пару минут ничего не происходило, и тогда Злобин повторил:
— Я прошу поднять руки мужчин. — И добавил… четко, взвешенно… — Если они есть…
Гул стихал медленно. Сначала перестал быть цельным, разбиваясь на надрывный плач, вой, пробивавшийся сквозь стиснутые зубы, истеричный смех, крики…
— Я! — неожиданно взлетела вверх ладошка…
Камера приблизила лицо пацана лет тринадцати-четырнадцати…
Я дернулась, уткнувшись носом в плечо Римана.
Это я хотела передышки?!
— Я! — поднялась вверх вторая…
Риман отодвинул меня, вновь прижал к себе, но уже спиной…
— Я!
— Я!
— Я!
Их становилось все больше.
Сколько им? Девять?! Десять?! Одиннадцать?!
— Я! — судя по форме и возрасту, это был уже кто-то из команды транспорта.
— Три красных выхода, — Злобин, не дожидаясь, когда станет совсем тихо, жестом указал на проходы, рядом с которыми находились медицинские бригады, — для нуждающихся в срочной медицинской помощи. — Он лишь на миг… на очень долгий миг посмотрел вдруг на Римана… меня… нас, чтобы тут же продолжить: — Два желтых — для семей, в которых есть дети до семи лет.
Переводчик что-то шепнул ему на ухо.
Злобин качнул головой и… произнес по громкой связи, предназначая сказанное для всех, кто мог услышать:
— Семью определяет не родство крови, а общность тех, кто нашел друг друга, пройдя вместе через тревогу, страх, боль…
Он еще говорил, когда толпа вдруг перестала быть толпой, как-то внезапно рассосавшись, разбившись на пока еще неясную, но уже структуру. Появились проходы, которые протянулись сначала к красным идентификаторам, а потом уже и к желтым…
— Зеленые выходы…
Не этот, прижимающий меня к себе, тот, находившийся на Инаре, Риман положил адмиралу руку на плечо, не давая продолжить.
Во взгляде Злобина, когда он повернулся к лиската, мелькнуло чем-то похожим на удивление и… он кивнул, соглашаясь, тут же сказав что-то координатору.
Суть приказа стала понятна уже через секунду — три остававшихся зелеными идентификатора сменили свои цвета на желтые.
Все они теперь были одной семьей…
— Я стоял там и чувствовал себя беспомощным мальчишкой, — мазнув губами по моему виску, произнес вдруг Риман. На миг прижал крепче, потом отошел к Валанду, отобрал бутылку. — Выдержка, самообладание… Сохранять рядом с ними невозмутимость — почти, как предать. Проявить слабину… — он качнул головой, посмотрел на меня. — В этом вы, люди, сильнее нас. Для вас чужая боль — своя…
