Сам его величество король Артоша, Артоны и Арана Боринос Первый Победоносный, Единый король Эшвена и абсолютный властелин планеты-каверны Невон, законнорожденный сын Господа Хепри, сидел при всем при этом на широкой «восточной» тахте, жрал виноград и с интересом наблюдал за знакомой «до боли» процедурой.

Боринос был молод (внешне), высок и уверен в себе. Довольно красивое лицо портила излишне бледная от сидения за компьютерным монитором кожа и по-детски розовые веснушки, усыпавшие нос. Веснушки можно было удалить, кожу – «отемни́ть» в геносолярии, однако Его величество, правивший этим грешным миром уже более тысячелетия, заботился о «естественности» и все искусственное не любил.

Жизнь должна быть натуральней! Настоящее лицо, настоящая пища. Настоящие чувства, настоящая боль!

Он улыбался и причмокивал от удовольствия с каждой отправляемой в рот натуральной виноградиной и с каждой естественной ужимкой умирающего Жернака. Природа! Однако через пару минут сенешаль окончательно затих, и только дергающиеся веки над закатившимися зрачками показывали окружающим, что несчастный уже скорее мертв, чем жив. По опыту король знал, что Жернак будет жить еще достаточно долго – как минимум несколько часов, а то и все сутки, но основная часть живодерского шоу, которая должна была усладить его измученную скукой жизнь, была закончена. Несчастный сидел на колу без сознания.

Ничто не вечно под Медиас Кордис, даже такое скромное удовольствие, как изуверская казнь подданных! – подумал Бориноc. Он отбросил в сторону, прямо на пол, недоеденную виноградную кисть и повернулся к сидевшему на соседней тахте кардиналу.

– Слабак, – сказал он, показывая виноградинкой на пронзенного колом Жернака и выплевывая косточки. – Плохо держался, весь в слюнях и в дерьме. И вот такие, извините за слово, «засранцы» управляют у нас провинциями, Ваше преосвященство, представьте себе!

Амир дернул щекой. Он в принципе и сам был горазд наказывать подчиненных, но чтобы вот так…

– А что, есть такие, кто держится на колу хорошо? – поинтересовался он.

Король фыркнул: это был его конек.

– Разумеется! – воскликнул он с жаром. – На моей памяти как минимум трое оставались в сознании более двенадцати часов. Один вообще умудрился слезть с кола. Сам. Уж не представляю как. Мы, правда, потом подкололи его мечами, но факт зафиксирован. Так что мне есть, чем гордиться! В моем королевстве встречаются героические личности! Кстати, подобные казни очень положительно влияют на резвость подчиненных. Полагаю, вам следует взять эту меру на заметку и применять почаще. Хм (тут король не смог удержаться от шпильки), тогда бы и сервы в вашей епархии меньше баламутили.

Кардинал пожал плечами.

– У церкви другие методы, Ваше величество, – возразил он. – К тому же по всему Эшвену с сервами и так обращаются достаточно жестоко. Между прочим, именно жестокость обращения со стороны шательенов является важнейшей причиной ненависти сервов к своим господам. Сервы, как известно, не голодают, они хорошо одеты и живут в относительно сносных условиях. Так что единственным источником проблем, с которыми мы столкнулись сейчас в Боссоне, можно назвать жестокость и унижения.

– Вы путаете суть явления, мой милейший друг, и его форму, – возразил король. – Неважно, что стало причиной ненависти сервов, важно, почему они добились таких разрушительных успехов на пути реализации этой ненависти. Если бы вы были бдительней и живей среагировали на отключение хомутов, восстание было бы подавлено еще в зародыше. Да и сейчас ситуация может быть решена простейшим образом. Почему бы вам просто не умертвить всех сервов, кто еще не снял хомуты? Допустим, армия восставших приближается к какому-нибудь городу. Активируйте хомуты, убейте электричеством всех сервов в городе – и бунтовщикам некого будет освобождать.

Кардинал посмотрел на Бориноса как на умалишенного, расширенными от удивления глазами:

– О чем вы, Ваше величество? Рабы составляют девяносто девять и девять десятых населения вашей державы. Если мы будем сжигать хомуты всех сервов при приближении армии восставших, вы скоро лишитесь жителей.

– О, неважно! Сервы производятся в храмах так же, как сахар и кирпичи. Наделаете еще.

– Да, но мы производим их не бесплатно. Шательены, в течение десятков лет приобретавшие сервов для личных нужд, в школы и в поместья, платили за них! Миллионы рабов Эшвена – это миллиарды золотых солидов, это собственность дворянства. А какие затраты энергии! А сколько синтетической массы! К тому же возможность производства клонов внутри храмов весьма ограниченны. И если мы уничтожим всех рабов в том же Боссоне, понадобятся десятки лет, чтобы восстановить их прежнюю численность.

– И вы считаете, что для шательенов лучше, когда их вешают на деревьях, чем когда их лишают собственности?

– Именно! Большинство шательенов могут воспользоваться страховкой на воскрешение. Смерть для них означает лишь возможность очнуться в одном из храмов Господа в новом молодом теле.

– И заплатить за такое воскрешение нашей любимой церкви?

– Именно так.

– То есть для вас это бизнес?

– Для нас это разумная экономия, сир. И минимизация затрат… – Кардинал поерзал на ложе и поменял положение тела. – Поверьте мне, Ваше величество, это самый разумный вариант действий. Сервы не организованы и, если мы сможем добиться военного поражения их армии, то без труда наденем новые ошейники на тех рабов, кто снял их к этому моменту. Положение будет восстановлено, казненные восставшими шательены – воскрешены, а потери церкви и Королевства – минимальны.

Король помолчал, обдумывая сказанное Амиром. М-да, в этом было разумное зерно. Ни к чему уничтожать население целой марки, если достаточно покончить с относительно небольшой и плохообученной армией сервов. И статус-кво будет восстановлен! А уж с этим-то делом он справиться. Все-таки дворяне – это потомственные вояки, не чета грязномордым невольникам. К тому же почти все шательены будут воскрешены, а значит – в битве они практически бессмертны.

Достаточно собрать карательную армию нужной численности и поставить во главе нее командира, более достойного, чем предыдущий (тут он с презрением посмотрел на постепенно сползавшего по колу Жернака), и вопрос будет решен. Разумно. И все же поучительный тон Амира раздражал его.

– А чем же станет заниматься церковь, пока мои солдаты будут усмирять рабов? – спросил король едко.

– Главным, сир, – ответствовал кардинал. – Тем, кто снимает с них ошейники. Так называемым «Тринадцатым пророком». Кстати, у него есть прозвище. Вы будете удивлены, но бунтовщики зовут его «Фех-то-валь-щик». Странное слово, не правда ли?

Король перестал жевать. Очередная виноградина застряла у него в горле. Дернулся кадык, и она прошла дальше, пустив воздух в легкие подавившегося монарха.

– Вы уверены? – на выдохе спросил он.

– Ну конечно, сир, – поклонился Амир, не вставая.

Король медленно вытер холодный пот с широкого лба. Испуг?

– Более чем странное имя для этого мира, – произнес он хрипло. – И совсем не странное для некоторых других. Господь Хепри в курсе?

– Я отсылал доклад, но вы знаете, Его Божественность не всегда знакомится с письменными посланиями. Вы находите это важным?

Боринос выругался.

– Это, сударь, может иметь отношение к нашей с вами главной проблеме!

Амир лишь покачал головой.

– Коды Пшент и Атеф слишком далеки от Невона, – ответил он умиротворенно, – так же как их ужасный Творец. Я не думаю, что все это как-то связано.

– Не думаете? – Король фыркнул. – Что ж, как всегда, сударь, вы не поражаете меня догадливостью. Если Бог Смерти играет в дурака, жонглируя душами мертвых, Бог Света должен бы знать об этом первым. Свяжитесь с Хепри и немедленно, слышите, немедленно, сударь, сообщите ему обо всем! Он не читает письменных посланий? Так сообщите ему об этом устно, дьявол вас забери!

Амир поежился. После красочного шоу-представления с колом и Жернаком гнев монарха действовал на него как-то особенно живо.