Человеческий?

— Но людям не позволено помнить прошлых жизней.

— Людям в теории много чего не позволено. Но тут мы снова и снова возвращаемся к тем самым базовым настройкам, которые про право выбора. Помните? Во все времена на этом свете были маги, шаманы, жрецы, творцы, пророки и прочие личности, которые полагали, что ответы на вопросы важнее всех запретов.

— Это… ересь.

— Это — выбор. И довольно значительная часть правды о том, что в иных священных текстах именуется “яблоком”... Впрочем, это скорее оборотная сторона. Ведь, съев то самое метафорическое яблоко, бессмертный дух, желающий познать смертную жизнь, одевается в человеческую плоть. А идея упомянутых достойных людей, шаманов, творцов, жрецов и прочих им подобных, была в том, чтобы позволить своему духу избавиться от костюма из плоти… А уж навсегда или нет, тут как пойдёт.

— Я и так дух… Ну, в том смысле, о котором идёт речь.

— Дух. Но это не значит, что человеческий способ для вас бесполезен. В конечном итоге, им пользовались за всю обозримую историю многие духи, и ангелы в том числе. А вы… Такой опыт помог бы вам узнать не всё, но очень многое о себе… и получить возможность находиться рядом со своим подопечным без дополнительных проблем. Это ведь важно для хранителя — быть рядом с его подопечным, не так ли?

Вот, значит, как…

Я могла бы сказать, конечно, что Шаакси — мой вынужденный, ненастоящий подопечный. Но настолько откровенно лгать, пророку и заодно себе, я всё же не стала.

Правда в том, что там, на набережной человеческого города, когда я увидела слёзы на его глазах, он окончательно стал моим подопечным. Не знаю, где он мне врал, а где нет, не знаю, действительно ли он сводит меня с ума, но в тот момент я почувствовала его всей собой, как может только ангел, чья связь с подопечным в достаточной мере крепка. И вся бездна его боли, острой, почти что вечной, обрушилась мне на плечи.

И это откровение, эта ноша была сродни весу всего мира.

Я осознала, почему арх… кхм… очевидно, всё же леди Сариэль поручила мне его. Он настолько прекрасное и одновременно настолько несчастное существо, что всенепременно заслуживает спасения… пусть даже не просит о нём.

И не ищет его.

Да, возможно, всё не настолько просто, как мне с самого начала представлялось. Но у спасения может быть... должно быть много возможных путей, верно? И я, как ангел-хранитель, обязана найти для первого своего подопечного путь, правильный именно для него. Пусть в глубине души и сомневаюсь: а по плечам ли мне ноша сия? Вот этого я не понимаю даже сейчас: почему для спасения такой заблуджшей ду... такого духа, как Шаакс, леди Сариэль не избрала кого-то более достойного, чем я, более опытного?

Нет, когда она только дала мне это поручение, я была неимоверно горда тем, что меня заметили, что мне поручили нечто настолько серьёзное. Повернуть могущественного демона к свету — разве это не великое достижение для ангела, которым можно гордиться?

Но, если подумать, еcли глянуть на это теперь, когда я прочувствовала его боль, которой тысячи лет, когда я побывала в этой комнате, полной крыс и голубей, теперь, когда я поняла, насколько ничего я не знаю об этом мире, людях, духах и ангелах, теперь, когда безумие накрывает мой разум приливной волной — могу ли я теперь быть уверена, что подхожу для этой задачи?

Мне понятно теперь: ангел, хоть раз разделивший боль со своим подопечным, не может думать только о гордости. Чтобы найти способ унять эту боль... чтобы остановить приливную волну безумия, накрывающую с головой... чтобы выполнить поручение светлейшей из ангелов...

Пророк, в конечном итоге (кто бы, право, сомневался?) прав.

Если это поможет, то выбор может быть только один.

Я должна вспомнить.

— Как они это сделали? — уточнила я тихо.

— Простите? — уточнил пророк, хотя очевидно, что всё он прекрасно понял. Просто хотел, чтобы я сказала вслух.

Что же, да будет же по воле его.

— Шаманы, пророки и прочие люди, которых вы упомянули. Как они освобождались от оков человеческого? И те ангелы, которые повторяли их путь. Как они это делали?

Пророк слегка насмешливо, и, как мне показалось, сочувствующе улыбнулся.

— Как? Очень интересный вопрос, моя дорогая. И ответ на него лежит в основе человеческой магии... Или, как минимум, в одной из основ. Видите ли, для человека есть только один проверенный, гарантированный способ избавиться от оков плоти. Догадываетесь, какой?

— Умереть, — не то чтобы эта загадка была такой уж сложной, на самом деле.

Другой вопрос, что она никак не приближает меня к ответам на мои вопросы.

— Верно, — усмехнулся пророк. — Но умереть, согласитесь, каждый хоть раз, да может, не то чтобы сложное мероприятие, хотя и редко приятное. Но вечная проблема разного рода магов в другом: как умереть, не умирая? И вот в огромном разнообразии ответов на этот вопрос и кроется принципиальное различие между магическими традициями.

— Умереть, не умирая?..

— Да. Как ни крути, а все человеческие обряды инициации, сонные путешествия, мистерии перехода, трансы и ритуалы зачастую сводятся именно к этому тезису. И сущность их мало меняется от метода к методу.

Я постаралась вспомнить всё, что знаю о человеческой магии, и была вынуждена признать: в словах Пророка есть смысл.

Кто бы, впрочем, сомневался.

— И каким же методом обычно пользуются бессмертные духи? Сомневаюсь, что человеческие мистерии или обряды перехода станут действенны для нас. И ангелы не спят, по крайней мере, ангелы вроде меня точно...

Он тихо рассмеялся.

— О, не волнуйтесь. К добру или к худу, часть проблемы для вас уже решена: вы не привязаны к слабому, полному боли, сложному и требовательному человеческому телу. Вам не нужно искать способа истончить эту связь. Потому, собственно, всё, что вам нужно сделать — упасть вниз.

— Упасть вниз? — теперь была моя очередь переспрашивать только для того, чтобы услышать подтверждение известного.

Понимания и сочувствия в его взгляде прибавилось.

— Путешествие в Нижний Мир, а том или ином его понимании, было и остаётся для светлых созданий самым лучшим и верным способом заглянуть в глаза правде о самим себе. Верно это и для нас с вами, моя дорогая. И хорошо, что вы ангел, а не, например, дух порога или плодородия. Вам нет нужды спускаться в Бездны: семи отражений этого мира будет вполне достаточно.

Ох.

— Но я не знаю, как туда попасть.

— А я думаю, что знаете. И не совсем понимаю, к чему была эта ложь. Не хотите этого делать — не стоит. Мой долг заключается в том, чтобы просто рассказать вам о такой возможности. Вам же остаётся остальное: принять решение и нести всю ответственность за его последствия.

— Шаакси сказал, что для меня очень опасно идти в отражения, потому что я им понравилась, — я подняла взгляд — и вздрогнула.

Глаза Пророка больше не были добрыми, всепонимающими или ласковыми. В них как будто бы разверзлась светящаяся, серая, ледяная, горячая Бесконечность.

— Верно. Именно в этом и суть. Если бы стать подлинным было просто, то грош-цена была бы этой подлинности. Мало сверкать белыми крыльями, чтобы претендовать на истинный свет. Спустись во мрак; вернись, встретив там правду о себе. А потом уже говори о спасении. Пока что единственное существо, которое ты должна спасти — ты сама.

И в этот момент я не могла ни злиться, ни переспрашивать, ни притворяться, что не поняла ответ на вопрос.

Ясно же, что то, что со мной говорило — никакой не Пророк. И с Этим уже не поспоришь, как бы ни хотелось.

*

Этот город полон теней, мостов и отражений.

Он обволакивал меня, как одеяло, ластился, как кот, касался моих крыльев своими ветрами одновременно нетерпеливо и ласково, как старый знакомый.

Это же я, я. Неужели не помнишь? Неужели не узнаёшь? Неужели не помнишь?

Не помню. Хотя знаю, понимаю, что мы встречались. Давно... хотя, по меркам вечных и гордов, совсем недавно.