— Ваш завтрак, — адмирал протянула ему булочку, которую только что намазала джемом.

— Благодарю, мэм, но это лишнее, — он вцепился в чашку с кофе и сделал глоток.

Сюзанна поднесла булочку ко рту и откусила. Быстро прожевав, она бросила остатки в тарелку и вытерла губы салфеткой.

— Орландо Уошл узнал о предстоящей гибели вашей матери за два дня до того, как это произошло, — произнесла она.

Киаран со звоном поставил чашку на блюдце.

— Трансгрессир, который сообщил ему этот прогноз, до сих пор жив, — продолжила говорить Сюзанна. — У вашего отца был выбор: все отменить и спасти жену от смерти, а вас от плена, либо не вмешиваться в ход событий и поднять бунт на Дженерии. Как все мы знаем, он выбрал второй вариант.

— Вы пытаетесь меня в чем-то убедить? — спросил Киаран и взял с тарелки булочку. Разрезал ее ножом и начал намазывать маслом. — Я в курсе, что из себя представляет мой отец. И если встречусь с ним лицом к лицу, — Киаран отложил нож, — сделаю все возможное, чтобы убить.

Он откусил кусок и начал есть.

— Мне не хочется, чтобы ваша любовь к моей дочери оказалась такой же фальшивкой, как любовь Орландо Уолша к Дакоте Рурк, — в повисшей тишине произнесла Сюзанна.

Киаран перестал жевать и повернулся лицом к адмиралу.

— Поторопитесь, капитан Рурк, — Сюзанна встала и бросила салфетку на стол. — Машина уже ждет, — она коснулась плеча Киарана и застыла на одном месте, глядя ему за спину.

Киаран обернулся. У двери стояла Аудроне. Кажется, она только что вошла.

— Умеешь подкрадываться бесшумно, когда тебе это выгодно? — переливчатый смех Сюзанны заполнил помещение, а пальцы соскользнули с плеча Киарана.

— Я думала, вы уже уехали, — ответила Аудроне и подошла к столу.

— Значит ты опять ошиблась в прогнозе, — обронила Сюзанна и выпорхнула из столовой.

Киаран бросил остатки булочки в тарелку и встал.

— Будь осторожен, — прошептала Аудроне, глядя на него.

— Ты тоже, — он забрал фуражку и ушел.

Тартас приехал в Резиденцию Мэль к назначенному часу. Сотрудник, который встретил его на парковке для обслуживающего персонала, любезно проводил Тартаса до двери в комнату Аудроне.

Раньше он в наблюдении не нуждался, проводя дни напролет в этом доме и его помещениях. Но теперь ситуация изменилась, и уровень доверия к Тартасу тоже.

— Ты сегодня долго вокруг меня руками водишь, — пожаловалась Аудроне, стоя перед ним. — Я усну быстрее, чем ты начнешь.

— Главное, чтобы ты проснулась после этого, — с досадой заметил Тартас.

— Все настолько обалденно, что ты прямо воодушевлен, как я посмотрю! — не без злости бросила Аудроне и легла на кровать.

Тартас уронил руки и склонил голову, глядя на подругу.

— Ты не умрешь, — произнес он.

— Сейчас нет. И если ты поможешь, то и до свадьбы протяну. А там уж, — она хмыкнула, — как пойдет.

— Не храбрись. Бояться смерти — это нормально. А не поставить в известность жениха о том, что происходит — нечестно. Он имеет право знать правду.

— И что это изменит? — она повысила голос. — Ничего!

— А разве тебе не хочется, чтобы Киаран тебя поддержал? Чтобы был рядом и помог пройти через это испытание?

— И превратить два с половиной месяца его жизни в пекло Сахиды? — Аудроне отрицательно покачала головой. — Нет, Тартас. Иногда лучше жить в неведении и надеяться на лучшее, чем узнать правду и лишиться веры.

— Веры мы лишаем себя сами, — парировал Тартас. — А нас лишают доверия.

— Киаран никогда мне не доверял, так что и лишаться мне нечего, — она отвернулась.

— Ты себя-то слышишь? Перестань играть роль избалованной дочери всего флота и верни мне здравомыслящую Аудроне Мэль. Дженериец тебе предложение сделал и терпит все это, — Тартас помахал рукой, подбирая слово, — дерьмо!

— Давай ты меня полечишь мелодией, а не нравоучениями! — не выдержала Аудроне.

— Как скажешь, — согласился Тартас и прижал амортир к виску.

Покинув дом Сюзанны Мэль, Тартас помчался на окраину города в свою квартиру. Изменения в вибрациях Аудроне были слишком сильными, и это заставляло Тартаса готовиться к худшему. Недалек тот час, когда ему придется лечить ее несколько раз в день. И чем больше он станет тратить на это сил, тем медленнее сам будет восстанавливаться. Порочная практика приведет к неминуемому истощению его ресурсов, и к моменту свадьбы Тартас может потерять практически все силы. А это не входило в его планы. Точнее, абсолютно им противоречило.

Киаран пробыл в штабе с Сюзанной весь день. От него ничего не требовалось, кроме как ходить за ней следом и слушать. Во время совещаний и докладов, Киаран ожидал адмирала в коридоре и быстро отдавал честь проходящим мимо адмиралам. В обед Сюзанна пригласила Киарана в офицерскую столовую, которая оказалась настоящим рестораном «для своих», и был вынужден ловить на себе косые взгляды тех самых адмиралов, которым в коридоре отдавал честь.

— А ты молодец, — похвалила Сюзанна и взяла стакан с соком. — Не робеешь даже в таком окружении, — она обвела взглядом зал «столовой» и ее посетителей.

Киаран не счел нужным что-либо отвечать.

— За несколько недель ты им примелькаешься, и они начнут тебе улыбаться, — продолжила говорить Сюзанна. — Чем ближе к свадьбе, тем шире станут их белоснежные оскалы.

— Я буду вашим адъютантом вплоть до самой свадьбы? — решил уточнить он.

— Безусловно, — кивнула она. — Я максимально сократила список светских мероприятий, на которых вы с Аудроне должны присутствовать. Репетицию свадьбы уже назначили. Вечером после нее мы проведем традиционный предсвадебный ужин. А там и самое главное торжество не за горами окажется. Я попрошу своих помощников связаться с твоим свидетелем обедов и помочь ему подготовиться ко всем мероприятиям. О деньгах пусть не переживает: все расходы за мой счет.

— Не стоит, мэм, — покачал головой Киаран. — Я сам в состоянии оплатить затраты.

— Как скажешь, — пожала плечами Сюзанна. — Наши планы на день несколько изменились. Вечером тебе придется сопровождать меня на встрече с Советниками Императора. На само совещание тебя не пустят, но ты сможешь пообщаться с их помощниками в комнате ожидания. Тебе нужно понравиться этим луитанцам. Считай это твоей боевой задачей на сегодня. На встречу поедем прямо отсюда, так что напиши Аудроне, что задержишься и вернешься поздно.

Киаран пристально взглянул на Сюзанну и промолчал. Не нравилось ему это стремление везде таскать его за собой и сводить к минимуму общение с Аудроне.

Она прочла сообщение от Киарана и перевела взгляд на модельера, который показывал ей ткани свадебного платья. История повторялась, а ощущение дежавю скребло воспаленный рассудок.

Подготовка к испытанию воли всегда начиналась одинаково. Сюзанна находила сотни поводов, чтобы занять внимание и время избранников Аудроне. «Мать» втиралась в доверие и анализировала поведение потенциальных жертв, исследуя их слабые и сильные стороны. Параллельно вводила кратковременный тактильный контакт, который позволял ей проникать в границы личного пространства и «приучать» подопытных к своему присутствию. Неделя такого подхода — и они переставали шарахаться от нее. От того эти мимолетные прикосновения Сюзанны к Киарану бесили Аудроне.

Абсурдно просить Киарана избегать Сюзанну, ведь он такой же заложник ситуации, как и сама Аудроне. А любое проявление беспокойства по этому поводу будет воспринято Киараном как ревность. Он станет обращать больше внимания на поведение Сюзанны, чтобы не навлечь на себя гнев Аудроне, и угодит в ловушку, которую Лала Ли назвала «путь измены».

Находясь в постоянном напряжении из-за ревности партнера, жертва начинает проявлять больше внимания к третьей стороне любовного треугольника, опасаясь сделать что-то не так. А эта третья сторона делает вид, что беспокоится за рушащиеся отношения жертвы. Она выступает «добрым другом», который в любой момент готов протянуть руку помощи и спасти жертву от постоянно напряжения. Она не задает вопросов, не давит и показывает жертве, что в ее компании дышать куда легче, чем рядом с партнером. Так третья сторона становится для жертвы «отдушиной», «передышкой». Незаметно для себя жертва проникается доверием к третьей стороне. А затем давно известный сценарий. Очередная истерика партнера приводит к тому, что жертва идет к третьей стороне, с которой ей спокойней. Плачется ей и расслабляется. Третьей стороне остается только мягко подтолкнуть жертву к измене, которая больше не воспринимается, как предательство, а расценивается, как «облегчение».