— Да что ты! — Око сложила руки на груди и взглянула на Аудроне так, будто та ей денег должна. — А поподробней?

— Я подскажу, как вам действовать, если это будет необходимо, — Аудроне отвернулась, пряча глаза.

— Что-то ты немногословна, — озвучил всеобщие мысли Дон. — Не к добру это.

— Готовьтесь к пеклу Сахиды, — произнесла Аудроне. — Такое наставление вас устроит?

Жасмин покачала головой:

— Воодушевила ты нас, ничего не скажешь!

— Капитан, мы с Онью можем быть свободны? — Аудроне встала.

— Да, идите. Стандартная экипировка, Мэль, — тут же добавил он.

— Так точно, сэр, — не оборачиваясь, ответила она.

С неспокойным сердцем Киаран покидал корабль. Вязкое предчувствие беды мешало сосредоточится. Да, на корабле безопаснее, чем в помещениях грузового космопорта, но, когда объявят о завершении эвакуации, и люди, которые не успели покинуть «Оникс» решат, что нужно выбираться самим, они обратят взоры на гражданские грузовые корабли и попытаются взять их штурмом. Киарану за воинскую карьеру отбивать судно от гражданских приходилось всего дважды, и острых ощущений ему хватило.

Он взвесил все за и против, и принял решение оставить Аудроне на корабле, дав себе отсрочку. За Аудроне в толпе гражданских с сомнительной репутацией ему было бы труднее уследить, а какой приказ он получит от командования после завершения эвакуации, Киаран пока не знал.

Когда команда прибыла на точку наблюдения, все заняли позиции на грузовых контейнерах, размещенных в одном из огромных ангаров. Пока что гражданских там было немного, и все они бегали туда-сюда вдоль узких проходов между гигантскими железными «коробками».

— Онью, доложите обстановку, — в очередной раз попросил Киаран.

— За прошедшие десять минут, капитан, ничего не изменилось, — ответил Тартас. — Попыток нелегального проникновения на корабль не зафиксировано.

— Вас понял. В случае изменения ситуации докладывать незамедлительно.

— Так точно, сэр, — ответил Тартас.

Внутренняя тревога не отпускала Киарана. Злость на Аудроне смешивалась с безысходностью, превращаясь в коктейль из недовольства и нетерпения. Она ведь отменно лгала, когда ей это было нужно. Отчего же во время их беседы не выкрутилась и накормила его правдой? Не предусмотрела, что он подавится? Или думала, что перед лицом перспективы спасения всего мира от войны, он не обратит внимание на мелкую досадную неприятность, связанную с тем, что Аудроне все равно его бросит? Либо свалит в другую реальность либо…

Киаран вздрогнул. Как можно рассуждать о собственной смерти так спокойно? Как вообще ей в голову пришла мысль перестать бороться и опустить руки? Ей? Женщине, которая с первого дня знакомства атаковала его и, в итоге, затащила в постель, применив тяжелую артиллерию? Он вспомнил ее зад, обтянутый комбинезоном, и белоснежную грудь в глубоком вырезе темно-зеленого платья. Он вспомнил ее хлопковые трусики, ее запах, ее вкус, ее стоны и свое дженерийское имя. Может, и был он пьяным и под препаратом, но что делал в разрыве реальности четко знал. Жалел ли он об этом? Жалел, что раньше не сделал, когда хотелось.

Увидеть Афину было весьма полезным испытанием. Он себя проверил и внезапно понял, что перестал злиться на бывшую. Красивая разодетая шлюха оказалась перед ним, беспринципная и жестокая, манипулирующая мужиками, используя все, что есть в арсенале. И он держал слово, данное этой суккубе? Зачем? Киаран не мог себе ответить. Его радовала мысль, что Аудроне до уровня «дать препарат» не скатилась. Обольстила тем, чем природа наградила. И не только пышными формами, которые Киарану постоянно хотелось щупать и мять. У Аудроне живой ум и хорошее чувство юмора. И у нее есть принципы, которые совпадают с его взглядом на вещи. Ее признание в убийствах профессора и приемного папаши не оказали на него какого-то впечатляющего эффекта. Киаран подумал о том, что на ее месте, скорее всего, поступил бы так же.

Новость о том, что она «не отсюда» он теперь вообще воспринимал, как ремарку к тому, что вокруг происходит. «Знаешь, любимый, я не из этой реальности». — «Правда, дорогая? Но мне как-то уже наплевать, откуда ты!». А вот заявление о том, что конец неизбежен и для себя она все давно решила, ударило под дых. «Дорогой, мне с тобой хорошо, я даже люблю тебя, если честно, но в нашей жизни ничто не вечно, и как только мы остановим войну, я незамедлительно попрощаюсь с тобой!» — «Конечно, любимая, как только достигнем твоих высоких целей, я с радостью помашу тебе рукой!».

Любимая… Любимая, твою мать! Когда он втюриться в нее успел? Когда это произошло и почему он только вчера это понял? Придурок! Какой же он придурок! Повелся на эти глаза, на эти губы, изгибы тела и все, что к ним прилагалось.

Киаран знал, что внутренний гнев пора унять, иначе не сможет мыслить здраво и хладнокровно просчитывать ситуацию наперед. Но его продолжало все раздражать. Металл, стонущий под ногами при каждом шаге, переговоры Око и Жасмин по общему каналу связи, ругань персонала, снующего туда-сюда по узким проходам между контейнерами, звуки работающих погрузчиков и даже собственное дыхание, которое в данный момент казалось ему слишком громким.

Киаран выругался вслух.

— Капитан? — напрягся Дон на линии связи.

— Все в порядке. Продолжаем наблюдение. И просьба к Око и Жасмин: перейдите на другой канал. Задрало слушать нытье о том, как вам обломали отдых.

— Простите, сэр, — буркнула Око и перевела их с Жасмин на другую линию.

— Спасибо, капитан, — рассмеялся Шори.

— Всегда пожалуйста. Онью, прием, доложите обстановку!

— У нас все в порядке, ка…

Громкий писк, раздирающий барабанные перепонки, оглушил всех, кто находился в ангаре. Киаран зажал ладонями уши и пригнулся. Писк прекратился, а звон в ушах остался.

— Начинается, — произнесла Аудроне и отняла ладони от ушей. — Они обрубили связь на «Ониксе».

Тартас потряс головой, приходя в себя после звукового удара.

— Сколько у нас времени в запасе?

— Четыре минуты, — Аудроне достала пистолет.

— Но ты же не позволишь мне погибнуть? — Тартас проверил заряд на плазмоавтомате.

— Конечно, нет!

— Вообще-то, это я не тебе, — Тартас кивнул на свой автомат и подмигнул Аудроне.

— Совсем меня не ценишь!

— Держись за моей спиной и не лезь. Пожалуйста!

— Когда дело касается перестрелок, я никогда не лезу, — напомнила Аудроне и заняла позицию в шлюзовом отсеке за спиной Тартаса.

Как и предсказала Аудроне, именно этот шлюз «незваные гости» взломали первым. Тартас отстреливался от них короткими очередями, пока Аудроне щелкала пальцами, сидя рядом на полу.

— Контейнер, за которым мы спрятались, долго не выдержит, — спокойно сказала она. — Пора уходить в коридор.

— Веди, — согласился Тартас.

Аудроне присела и приготовилась. Плазмоснаряды рвали воздух в проходе в полуметре от нее.

— Стреляй, — произнесла Аудроне и юркнула в проход.

Под прикрытием Тартаса она добралась до двери в коридор и открыла ее.

— Давай! — закричала во все горло, чтобы друг ее услышал и тоже начал отходить.

Но Тартас замешкался. Аудроне щелкнула пальцами.

— Дерьмо… — простонала она, проскальзывая в коридор.

Достала из кобуры второй пистолет из стандартной укладки и тяжело вздохнула.

— Тартас, давай! — прокричала во все горло, высунулась в дверной проем и начала стрелять.

Тартас развернулся и, пригибаясь, побежал к ней.

Аудроне старалась целиться куда-то угодно, только не в Тартаса. И ее вынужденные тренировки не пропали даром. Она смогла не попасть в Тартаса и, кажется, кого-то ранить. Аудроне посторонилась и пропустила его в коридор. Он тут же перехватил инициативу и прикрыл ее отход очередью из плазмоснарядов. Аудроне закрыла и заблокировала дверь.

— Что дальше? — Тартас менял зарядный блок в автомате.

— Сахида, — Аудроне склонилась над его запекшейся от плазмы раной на плече. — Они в тебя попали.