Франя рассказ закончила и замолчала.

— Так, как же дядьку Авроры звали-то? — спросил Радомир.

Франя разогнулась и удивленным взглядом вопрос тот встретила:

— Так, это… Августом звали его. Августом Ребровым…

— «Ребров»? — переспросил Радомир, с места своего поднимаясь. — Ты сказала: «Август Ребров»?

Франя голову опустила и едва ли не молиться начала:

— Я думала знаешь ты историю эту… — прошептала Франя. — Август же, «покойся он с миром», правой рукой Савелия был… Охрану дома Главного сколько лет возглавлял, пока смерть искать не ушел…

— Так ты его знал? — не поняла Терра.

— Выходит, что нет, — покачал головой Радомир. — О том, что Аврору Ребровы воспитали, я впервые слышу.

— Это потому, — вставила Франя, — что не принято было среди Птаховых о позоре друга семьи говорить.

— А зачем Авроре за стену идти было, — спросил Радомир, — если ей Август все свое состояние завещал?

Франя разогнулась и вновь головой покачала:

— За два года от того состояния и медяка не осталось. Приемный отец Авроры все добро в игры промотал.

— Господи Боже… — не сдержала возгласа Терра.

— Раньше Ребровы под стать Птаховым были, — шептала Франя. — Августа все уважали, ведь это он Птаховым помог народ на новые земли привести. И когда прознали все, что Август дочь незаконную от блудницы прижил, никто ему слова злого не сказал. Аврору люд принял как одну из Ребровых. Даже в школу девку на обучение взяли, хотя едва она два слова вместе связать могла. Кто ж виноват, что от греха она дурой уродилась? Не смотря на изъян ее, Август Аврору очень любил. Часто в Главный дом ее приводил, сам мастерству ее военному обучал. Но отцом его никогда не разрешал называть. Господин Савелий девку от погибели спас только в память о друге своем. Другой на его месте махнул бы рукой на судьбу дуры незаконной, но господин Савелий всегда милостив к людям был. А Аврора, вместо того, чтобы за милость эту благодарностью платить, решила, что ты, Радомир, ей в мужья сгодишься. Потому и крутится подле тебя днями напролет да проходу не дает!

— Что за бред ты, старая, языком своим мелешь? — разозлился Радомир. — Неужели жизнь тебя ничему не научила? Вместо того, чтобы сплетни по селу разносить, лучше бы вопрос себе задала: а правда ли, что люди вокруг говорят? Август Ребров человеком чести был. И если бы и нажил он дочь незаконную, то на матери ее, кем бы та ни была, женился! Да и откуда знать тебе, старая, что Аврора от блудницы родилась? Если дитя от голода в канаве помирало, значит от блудницы родилось оно?

— Если не дочь блудницы она, тогда спроси у Авроры, откуда она всех девок из блудного дома по именам знает?

Радомир со стула подскочил и к Фране направился:

— Я вот тоже всех девок там по именам знаю! — прокричал Радомир. — И что с того?

— Так ты ж осматриваешь их каждый месяц да болезни блудные лечишь. А Авроре откуда их знать?

— Мало ли откуда знает она их?! Может, честь семьи нашей знатной охранять в блудный дом ходит, пока братья мои с бабами там якшаются!

— Ты что ж это, — прохрипела Франя, глядя на разъяренное лицо Радомира, — честь братьев чернить вздумал, чтобы имя девки этой от грязи отмыть?

Дверь в кабинет тихо отворилась и в нее Аврора вошла. По выражению ее лица бледного, Терра поняла, что Аврора многое слышала из того, о чем они только что говорили. Терра хотела было со стула встать и Франю с колен поднять, чтобы ситуацию хоть как-то смягчить, но Аврора Терру опередила:

— Франя! — воскликнула Аврора, наклоняясь к стоящей на коленях старухе и отрывая ее от пола. — Говорила же вам, что сердце вас подводит! И ноги совсем ослабли! Радомир, чего смотришь?! Принеси Фране стул! Видишь же, что худо ей совсем.

Франя молчала, белье грязное к груди прижимая и с неверием в лицо Авроры заглядывая. Радомир осуждающе головой покачал и стул Фране принес. Франя на стул тот плюхнулась, продолжая лицо Авроры изучать. Аврора на корточки присела и Франю за руку взяла:

— Франя, давайте я бельем займусь. Пусть Радомир осмотрит вас. Капли сердечные вам даст…

— Аврора… — прошептала Франя, глядя, как Аврора охапку белья из рук ее берет. — Что же ты творишь, дура ты безмозглая…

— Франя!!! — заревел Радомир.

Аврора же на ноги встала и белье к груди своей объемной прижала.

— Вы не волнуйтесь… С бельем ничего не станется: я его прачкам тотчас занесу и новое чистое госпоже Терре постелю… А вы отдохните…

Аврора медленно отвернулась и на распахнутую входную уставилась.

— Откуда сострадания в тебе столько? — сдавленно произнес Радомир, к Авроре свой взор обращая.

— «Lasu bone sufiĉe sole», — обронила в ответ Аврора. — Пойду я, бельем займусь…

— Не знает, что несет, — прошептала Франя, как только дверь за Авророй закрылась. — На языке предков только это, видать, и знает.

— А что сказала она? — не поняла Терра.

— «От добра — добра не ищут», — перевел Радомир.

— Нашла, перед кем умную из себя строить, — зашипела Франя. — Все ее насквозь видят и ты, Радомир, рано или поздно, поймешь, с кем дело имеешь, — Франя к Радомиру повернулась и прищурилась, — главное, чтобы не совсем опоздал ты…

— А не то что, убьют меня, как названного брата Авроры убили, за то, что тот надругаться над ней пытался?

Терра обомлела. Франя за сердце схватилась и на Радомира глаза свои распахнутые «выпучила».

— То ж слухи… Не убивал Иван Ребров сына своего…

— Слухи, значит… А кто ж тогда убил сына его?

— Темное то дело, Радомир. Правды никто не знает.

— Уверен я, что правду все знают, только молчат почему-то.

— Не лезь в дела семьи той, Радомир, — произнесла Франя. — Пускай себе живут и грехи свои на себе тащат…

— Если слухи обо мне и Авроре по поселку поползут, ее в покое не оставят.

Франя слезы с щек обвислых стерла и со стула поднялась:

— Извини меня, Радомир… Ты как сын мне… Сам знаешь… И вы, госпожа, зла на меня не держите… Я вину свою искуплю. Вот увидите! Я все искуплю!

— Все из-за языка твоего длинного! — разозлился Радомир. — Если еще раз его распустишь, я не посмотрю, что много лет мы с тобой бок-о-бок работаем. Уйдешь из больницы моей и дороги назад не будет! Я тебе ничего плохого в жизни не сделал, так и ты зла не твори людям, которые перед тобой ни в чем не виноваты!

— Ступайте, матушка, — кивнула Терра. — Зла на вас никто держать не будет, коли поступите вы мудро.

— Да, госпожа. Спасибо. Извини меня, Радомир. Прости…

— Иди, — вздохнул Радомир и присел на стул, с которого Франя встала.

Старая в коридор вышла и Терра, сложив руки на груди, на Радомира уставилась:

— И что ты теперь делать будешь?

Радомир ей в глаза заглянул и усмехнулся почему-то:

— Хоть ты, ведьма, душу не трави!

— Значит ли это, что ты собираешься поступить так, как надлежит?

— Собираюсь, — прошептал Радомир и закрыл глаза, медленно выдыхая. — А теперь говори, зачем пришла ко мне с утра самого?

— Сообщить тебе хотела, что домой завтра уйду.

— Я против. Ты еще не окрепла.

— Пока я крепнуть буду, твоя тетка «любимая» меня из дома Главного изживет.

Радомир скривился и головой покачал:

— Не тетки моей бойся, Терра. Анна за Гелиана любого порвет, а уж коль Гелиан на твою сторону стал, то и ей придется в ладах с тобой быть.

Терра прищурилась:

— Тогда, кого мне бояться стоит, Радомир?

— Дядьку моего, Савелия. У Гелиана с ним отношения натянутые: если повод дашь, Савелий тебе нож в спину всадит и глазом не моргнет.

Терра поморщилась, но говорить ничего не стала.

— Еще Катерины опасайся, — продолжил Радомир. — Она по наказу Савелия охрану возглавляет. Доносит ему обо всем, что в доме Главном происходит. Гелиан не особо на то внимание обращает, но тебе я совет такой дам: как только возможность убрать Катерину из дома у тебя появится, действуй. Ты, Терра, девка ушлая, хотя по внешнему виду и не скажешь. Умом Господь тебя тоже наградил. Если к Гелиану верный подход найдешь — вся община перед тобой колени преклонит. Не знаю, правда, как справишься ты с властью этой, но если в характере у тебя за справедливость горой стоять — хозяйка дома Главного из тебя хорошая выйдет.