— Да.

— Больница Радомира стоит на одном из самых высоких холмов поселка. Ваш дом, госпожа, построен на самом высоком холме. Из окон вашей гостиной вид еще более красочный, а окна спальни вашей смотрят на лес.

— А что видать из окон твоего дома? — спросила Терра.

— Из моих окон виден только деревянный забор, — едва слышно ответила Аврора.

— Зачем его построили?

Аврора отошла на несколько шагов и ничего не ответила.

Терра обернулась к ней:

— Почему ты молчишь? Я задала странный вопрос?

— Забор — это цена, которую мы заплатили за удобства, госпожа. Поля, леса, сады и парники занимают лишь треть пространства за деревянным забором. Остальная территория принадлежит наследию наших предков. Рудники, электростанция и ветряки, отстойники для воды, фабрики, заводы… Мне кажется, что деревянный забор куда красивее, чем все они.

— Но к чему ограждать все? Зачем лишать возможности смотреть на поля и леса?

— За вашим домом, госпожа, есть лес.

— Один лес перед деревянным забором? — не поняла Терра.

— Поля и леса принадлежат Птаховым, госпожа. Они оберегают их, потому и оградили.

Терра нахмурилась и вновь отвернулась к окну. Стелларам тоже принадлежала земля, на которой жили все остальные. Поля, леса, озеро, пруд — все это тоже было достоянием семьи Терры. Но никому из ее рода никогда не приходило в голову оградить эти территории и запретить людям смотреть на них. Они, вроде бы как, были общими… Вроде как… Так почему же Терре стало неприятно от того, что она услышала? Разве не владеть всем этим она намеревалась? Терра остро ощутила несправедливость. Почему Стеллары? Почему Птаховы? Кто определил, что земля принадлежит кому-то и почему все остальные согласились с этим?

— Потому что выбора нет… — прошептала Терра.

— Вы что-то сказали, госпожа?.

— Нет… Ничего.

— Госпожа! — воскликнула Франя, выходя из палаты с охапкой постельного белья в руках. — Аврора, почему твоя госпожа посреди коридора босая стоит?! — начала причитать Франя. — Немедля ей тапки принеси да в кабинет Радомира проводи!

— А где ж мне тапки эти взять? — возмутилась Аврора.

— Если не знаешь, где взять — сними с себя сапоги и госпоже своей отдай!

— Так она ж в них утонет!

Франя перешла на угрожающий шепот:

— Ты что это, девка, препираться со мной вздумала?! Забыла, с кем говоришь?

Взглянув еще раз на горы, Терра повернулась к Фране и улыбнулась:

— Оставьте ее, матушка. Ногам моим не холодно, а сапоги Авроры мне действительно велики будут.

Франя покачала головой и злобно уставилась на Аврору:

— Сходи к Митрофану и тапочки у него стребуй! Я госпожу сама к Радомиру отведу. Чего смотришь на меня? Думать потом будешь! А сейчас живо к Митрофану!!!

— Госпожа? — промямлила Аврора.

— Иди, — кивнула Терра. — Меня матушка проводит.

— Конечно, госпожа, — ответила Аврора и изобразила кивок.

***

Франя остановилась напротив белой деревянной двери и постучала:

— Радомир, ты здесь?!

— Да, Франя. Входи!

— Я к тебе госпожу Терру привела!

Дверь резко распахнулась сама. За ней оказался Радомир, который с осуждением взглянул на Терру.

— Заходи, раз пришла, — произнес он, указывая рукой на стул возле железного стола.

Она прошла в кабинет и поблагодарила Франю за то, что та проводила ее. Франя кивнула и с охапкой грязного белья в руках осталась стоять посреди кабинета.

— А Аврора где? — спросил Радомир, присаживаясь за рабочий стол.

— Я дала ей наказ к Митрофану за тапочками для госпожи сходить, — пробухтела Франя, — но эту дуру только за смертью и посылать.

— Скажите, матушка, — обратилась к Фране Терра, — за что Аврору вы так не любите?

Франя на глазах побледнела и в отказ пошла:

— Да что вы, госпожа! Девчонка ж выросла на глазах моих! Если не жалею я ее, как все остальные, разве значит это, что недолюбливаю? Аврора, когда старается, все наказы исполняет. Но для того, чтобы постаралась она, прикрикнуть на нее надо, госпожа…

— Я вот голос не повышаю, — задумчиво произнесла Терра, — и мои наказы она все исполняет.

— Так это потому, госпожа, что побаивается она вас. Вы же хозяйка ее теперь и только ваши приказы ей исполнять и велено.

Повисло недолгое молчание. Терра улыбнулась и покачала головой:

— Так вы и об этом знаете, матушка…

Франя на шаг назад отступила и на Радомира уставилась, ожидая, наверное, что защитит он ее. Но Радомир молчал, сидя за столом и в упор глядя на Франю.

— Что ж вы говорите такое, госпожа… Обвиняете меня в умысле злом против девки, которую сам Бог умом обделил?

— Это же вы, матушка, госпоже Анне рассказали, что Аврора с Радомиром много времени проводить стала? — напрямую спросила Терра.

— Госпожа, я же не со зла госпоже Анне о том поведала! Аврора-то наша хоть и дура, но природа-то в ней все равно свое берет! Если не ровно дышит она к нашему Радомиру — беду на него навлечь может!

— Хотите сказать, матушка, что Аврора собралась Радомира совратить?

— Не со зла она, — прошептала Франя. — От ума своего небольшого!

— Значит, вы решили Радомира защитить и госпоже Анне обо всем доложить, чтобы она своим наказом отвадила Аврору от Радомира?

— Да, госпожа, — ответила Франя и на глазах сникла.

Терра взглянула на Радомира, неподвижно сидящего на прежнем месте. Почему он ничего не говорит? Неужели власти не имеет над длинным языком Франи? Или попросту не желает в дело это лезть? А ведь он Франю давно знает и действия старухи мог заранее предугадать… Отчего же не предпринял ничего? Или, может, только сейчас у него глаза на это «открылись»? В каком мире тогда ты живешь, Радомир? В этом или своем собственном?

Терра вздохнула и с презрением на Франю воззрилась:

— Из-за сплетни вашей Аврора пострадала. И неприятности ее только начались.

Франя согнулась пополам, кланяясь перед Террой:

— Простите меня, Госпожа! Не думала я, что так все для Авроры обернется… Хоть и безродная она, но в доме мужа вашего всегда на хорошем счету была!

— А причем здесь безродность ее? — переспросила Терра. — Сирот в поселениях отродясь много было и брать на воспитание ребенка чужого — дело благое. За это среди люда уважение и покровительство сыскать можно.

— Не знаете, госпожа, вы правды всей о безродии девки этой.

— Тогда расскажите мне правду, коль вы ведаете ее.

Франя голову подняла и жалобно на Радомира уставилась.

— Говори, Франя! — повысил тон Радомир. — Я тоже сплетни твои послушать хочу.

— Не сплетни то, Радомир, — вздохнула Франя. — Правда, которую все вокруг знают, да молчат.

Франя голову склонила и рассказ свой начала:

— Аврора — дочь блудницы. Когда народ наш в пустошь за Птаховыми ушел, блудница та с ребенком своим с нами подалась. Только болела она срамной болезнью и в пути померла. Дите ее одно осталось и в канаве смерть свою ждало. Когда отец ребенка узнал об этом, нашел он незаконную дочь и спас. А потом позор свой в семью брата на воспитание отдал. Безродная Аврора, потому как от срамного союза родилась. Народ вокруг-то историю ту знает, но молчат все, потому как отец ее, которого Аврора всю жизнь дядькой звала, знатным человеком был. И детей у него законных не было. Аврору семья приемная воспитала как дочь родную и фамилию ей дала. Когда отец настоящий Авроры за стену с добровольцами ушел, он письмо оставил: все добро дуре неразумной завещал. Поговаривали, что поступил он так, дабы брата родного заставить девчонку вырастить, ведь пока та малая была, имуществом ее приемная семья распоряжалась. Когда Авроре семнадцать исполнилось, закончила она школу и отправилась работу искать. Конечно, с изъяном таким да с прошлым чернее копоти, ничего не осталось ей, кроме как в добровольцы за стену уйти. Тогда-то отец ее приемный и пошел на поклон к господину Савелию нашему. Жалко ему девку было, ведь как бы ни было, он ее вырастил да воспитал. И милостивый господин наш, Савелий, сжалился над дурой неразумной и в охранники ее к себе пристроил.