На лице дочери появилась робкая улыбка, которая с каждым мгновением разгоралась, открывая то, что было ясно и без слов.

Она действительно любила. Мужчину чужого мира…

Дожидаться ответа дочери Шаевский не стал, закончил, словно и не было паузы, четко расставившей все по своим местам:

— Тогда ты не имеешь права бояться, — не спокойно — абсолютно уверенно произнес он, радуясь, что голос не дрогнул.

Выдержка…

Возраст не лишал ранимости, просто загонял в такую глубь, что и самому не откопать. Звание не избавляло от слабостей — учило даже их использовать себе на пользу.

А потом наступал момент, когда вся эта наносная шелуха слетала, оставляя один на один с самим собой и своим главным страхом.

Для него этим страхом была Лаура. Дочь нелюбимой женщины, ставшая смыслом жизни…

Нет, он не терял ее — над брачным договором корпели юристы двух секторов, выверяя до тонкостей и учитывая интересы всех сторон, но… это если по букве закона, а если мерить на других весах…

— Господин император… — Виктор развернулся, когда Индарсу оставалось сделать лишь пару шагов, чтобы поравняться с ним.

— Мы заставили вас ждать, — на лице старха появилось что-то похожее на раскаяние.

— Это время не было потеряно зря, — несколько… успокоил его Шаевский. — Я могу узнать причину переданного нам приглашения? — тут же продолжил он, бросив быстрый взгляд на дочь.

Лаура смотрела не на него…

Жизнь диктовала свои правила, и в главном из них прошлое всегда уступало место будущему.

— Это — не конец, — негромко произнес император, остановившись, — только начало.

— Вы в этом уверены? — Шаевский не просил о поддержке, просто…

О каком «просто» могла идти речь?! Здесь. Во дворце императора стархов…

— Пройдемте, — вместо ответа Индарс указал на беседку, первым направившись к ней. Когда оказался рядом с Лаурой, не дал ей склонить голову, успев нежно притянуть к себе и поцеловать в лоб. — Ты выглядишь бледной, — с некоторой тревогой заметил он, позволив отступить, но, так и не выпустив девичьей ладони.

— Не очень хорошо спала… — до Шаевского донесся смущенный голос дочери.

— Господин подполковник, — Рамкир пристроился рядом, — вам не о чем беспокоиться. Я люблю Лауру…

Говорить, что именно это его и тревожит, Шаевский не стал:

— Давай поговорим об этом, когда будешь выдавать замуж свою дочь, — несколько натянуто ухмыльнулся он. — Не о чем беспокоиться…

— Хороший совет, — обернулся к ним Индарс. — Готов поддержать в полной мере.

Слова императора отозвались неожиданной злостью, которая тут же опала под давлением справедливости. В случае угрозы Лауру эвакуировали в Союз, а Рамкир…

Второй помощник капитана. Флагманский крейсер ударной эскадры…

Более чем серьезно!

Шаевский точно знал, что мысли император стархов не читал, но повернулся он, пропустив Лауру вперед, как раз именно в этот момент.

Глаза в глаза.…

Достаточно для понимания, что все это теперь будет на двоих.

Для них двоих…

— Вы хотели знать причину переданного приглашения, — обратился Индарс к Шаевскому, когда они с Рамкиром тоже вошли внутрь беседки.

Отошел к единственному стулу, указал на него Лауре. Дождался, когда она выполнит безмолвную просьбу и лишь тогда продолжил, заставив Виктора совершенно иначе посмотреть на ту самую суть…

Ажурная беседка из белого камня… Хрупки звездочки цветов… Узоры стриженного кустарника…

Охрана в эту историю если и вписывалась, то лишь как фактор, который можно было и не учитывать…

— Законы стархов… — не совсем понятно произнес Индарс, взяв Лауру за руку, но продолжая смотреть только на Шаевского. — Даже я не имею права их нарушать.

— Я могу спросить, о каком из них вы сейчас говорите? — оставаться невозмутимым Виктору удавалось все сложнее.

— О том, — сочувственно улыбнулся ему Индарс, — по которому главный вопрос брачной церемонии я могу задать Лауре только в вашем присутствии. Да и клятву свою Рамкир приносит именно вам.

Шаевский медленно выдохнул, потом кивнул, бросив быстрый взгляд на дочь.

Похоже, держалась она лучше него…

— Вы позволите, я объясню Лауре…

— Пап, не надо… — она улыбнулась… не робко — прощая за всю ложь, за все недомолвки…

Набить Шторму морду… Это становилось навязчивой идеей…

И не важно, кто именно был неправ, до последнего откладывая признание…

К брачному алтарю Лауру предстояло вести Индарсу. По легенде для многочисленных журналистов, аккредитованных для освящения церемонии, невеста Рамкира была сиротой.

— Господин подполковник… — голос Индарса прервал его самоедство, — если вы не против…

Шаевский был против, но…

Прошлое должно было уступить место будущему…

— Я люблю тебя… — посмотрев дочери в глаза, одними губами произнес он.

Благословение…

Для Индарса оно было просто его решением…

— Я, император стархов, перед лицом человека, ответственного за тебя по праву жизни, должен спросить: по велению сердца и души или по принуждению ты дала согласие стать женой моего сына Рамкира?

Голос Индарса звучал не торжественно — мягко, словно опасаясь ранить, но именно это оставляло впечатление едва сдерживаемой мощи, давая понять, кто именно сейчас стоял перед ними.

Император стархов…

Для Лауры он должен был стать еще одним отцом…

— По велению сердца и души! — четко и твердо отозвалась Лаура, но смотрела не на императора, не сводила глаз с него, то ли поддерживая, то ли… благодаря…

Дочь…

Для них двоих…

— Я, император стархов, перед лицом человека, для которого станешь сыном, должен спросить у тебя Рамкир: по велению сердца и души или по принуждению ты дал согласие взять в жены его дочь Лауру?

— По велению сердца и души, в чем готов поклясться честью предков, — чуть хрипло от прорвавшегося волнения произнес Рамкир и опустился перед Шаевским на колено…

Всего мгновение…

Не остановить…

Не переписать заново…

Только осознать, что обратного пути нет, только вперед…

… закончив одну историю и начиная другую, первым словом в которой станет рвущееся из груди, полное надежды и веры, искреннее:

— Клянусь!

— Так надо, Саша, — тихо, но веско произнесла я, окидывая Кабаргу внимательным взглядом.

Не знай, что все… это создано стараниями Ракселя, который «разукрасил» Александра не притронувшись к нему даже пальцем, надеялась бы только на благосклонность Судьбы, да таланты медиков.

— Степаниду… сохрани… — вживаясь в роль, чуть слышно прохрипел он «подранными» в клочья губами. — Она… — он не закончил, обвис на руках державших его акрекаторов.

Я, не уняв смешка, закрыла ладонью рот и отошла к Риману.

Тот моего веселья явно не разделял, но пока молчал. Меня это вполне устраивало, все — потом. А там… либо победителей не судят, либо… будет уже все равно.

— Ты надолго его не задерживай, — заставив себя хоть немного успокоиться, посмотрела я на лиската. — Ему еще работать надо.

— Не задержу… — угрожающе спокойно, если было возможно такое сочетание, произнес Риман и… добавил. — Вот только сгорит в очищающем огне и…

— Я жить хочу! — с неожиданной прытью рванул Сашка из рук акрекаторов и снова затих, когда те без всяких усилий «уложили» своего пленника на пол.

— Постарайся, чтобы было не больно, — хмыкнула я, улыбнувшись своим мыслям — Александр в этой роли был поразительно хорош. — А я, пожалуй, пойду. У меня и так…

— Иди! — так же равнодушно бросил Риман и направился к Кабарге. — А мы пока…

Остального я уже не услышала. Лиската схватил моего координатора за шкирку и забросил в модуль, где находилась телепортационная платформа.

А я направилась обратно в Управление, где меня уже ждали.

Этот «шухер» был тихим. Главный принцип: никто и ничего. Обрывки разговоров, слухи, домыслы и никакой конкретики.

Вроде как хошши Римана арестовали офицера специальной группы…