В принципе, вывод стал не более чем приятным дополнением к совместной работе, что не мешало ему весьма серьезно облегчать ставшие довольно плотными контакты.

Сверкнувшую молнию размазало по пленке прикрывающего окно искажающего поля, спустя пару секунд громыхнуло, отдавшись внутри первобытным страхом. Следом еще одна вспышка, вторая…

Детское, едва ли не забытое чувство, когда в грозу хотелось забиться под одеяло, скрывшись от разбушевавшейся стихии. Или забраться с ногами в глубокое кресло, стоявшее в библиотеке, закрыть глаза, продолжая всем телом ощущать, как порывами бьется в стены дома ветер; слыша, как стучат в закрытые окна капли дождя, как стонет растущая в саду яблоня, склоняясь ветвями к самой земле…

Как же давно все это было!

Давно и… далеко!

Несмотря на усталость, сон не шел. И не важно, что было причиной — отголоски подаренного Риманом наслаждения или отступившие на время, но вновь вернувшиеся проблемы, результата это не меняло. При таком раскладе либо подниматься, признавая свое поражение, либо прибегать к кардинальным методам в виде специальных методик.

Выбор из двух был очевиден: первый вариант мне нравился больше, чем второй.

Потихоньку, чтобы не потревожить Римана, я встала, накинула брошенный на спинку стула халат. Вышла в соседнюю комнату, которая еще недавно была гостиной, но теперь стала моим кабинетом. Прежде чем сесть за стол, задержалась у окна…

Гроза была совсем рядом. Резала на куски небо, рассыпая мозаичную реальность, угрожающе рычала, накатываясь вал за валом…

Никакой связи, но перед глазами в этот момент вставали сухие строчки статистики, которые я подбирала, готовя еще одну статью для Антуана. Последний удар…. Смертность в эскадрах двух адмиралов, претендующих на место главы Коалиционного штаба. И тогда, во время войны с самаринянами, и в мирное время…

Будучи аналитиком, к цифрам я относилась неоднозначно, зная, что их внутренняя суть проявляет свое непостоянство притянутым контекстом. Без стройной цепочки причин и следствий они вели себя как дешевые проститутки, отдаваясь без разбору любому, кто заплатит…

Этот случай значился среди исключений. Выборка критериев делалась без возможности двоякой трактовки…

Далин и Соболев…

Соболев и Далин…

За спиной у каждого стояли свои силы, у каждого поддержка и в Штабе объединенного флота и на уровне правительства. Все отличие лишь в целях, которые преследователи одни и другие, и в методах, которыми действовали, добиваясь своего.

Последнее и расставляло все по своим местам: покушение на дочь командующего ударной армады здесь, на Самаринии, мы предотвратили буквально в последний момент.

Враг становился еще более опасным, когда его загоняли в угол.

Сбросив искажающую составляющую поля — под песню дождя работалось лучше, я вернулась к столу, активировала планшет, ввела код допуска. На последнем символе застопорилась, неожиданно осознав всю комичность ситуации.

Формально служба аркатов лиската Храма Предназначения не подчинялась — была полностью выведена из-под контроля Триады, но это если с точки зрения приказов и визировавших решения подписей. На деле все выглядело совершенно иначе, обтекаемо называясь кураторством.

Чем отличалось одно от другого, разглагольствовать можно было до бесконечности, но смысл оставался неизменным — Риман, как и его вечный соперник Шторм, предпочитал знать все, что могло пригодиться, и даже больше. Это в самом безобидном случае, во всех остальных он не гнушался и прямым вмешательством.

Не знаю, чем я прогневила провидение, но эти двое были лишь самыми яркими представителями в череде подобных. Они и… генерал Орлов, которого я все чаще называла учителем.

Решительно закончив ввод и пропустив приветствие системы, сразу вошла в оперативку. То, что ничего серьезного за последние шесть часов не произошло — понятно, но иногда невинные мелочи могли оказаться предвестниками серьезных событий.

Дежурный, не пропустив моего подключения, выдал угрожающую надпись, с некоторых пор «ходившую» среди спецслужб не только Самаринии: «Внимание! Работает специальная группа Координационного совета!»

Нами уже пугали…

Было, чем гордиться, но и…

— Этот способ больше не действует, — сбив на мысли о сожалении, произнес от двери Риман.

Я, улыбнувшись, обернулась. Риман стоял, прислонившись к стене… Монументальный, даже без привычного черного плаща.

— Гроза. Не спится, — «повинилась» я.

Он посмотрел на окно, хмыкнул, словно только теперь заметил, как сверкающими трещинками вновь и вновь полосует темное небо.

— А я подумал, что у тебя горит очередная аналитическая сводка, — тем не менее, «поддел» он меня.

Прежде чем я попыталась напомнить, что он и сам… время от времени исчезал из нашей постели, чтобы заняться судьбами мира, успел качнуть головой, останавливая. Потом отстранился от стены, подошел ко мне, обнял за плечи…

Я ожидала поцелуй, но он лишь прижал к себе крепче, заставив ощутить смутную тревогу. Оказалось, неспроста:

— Ты помнишь тот день, когда мы познакомились? — неожиданно поинтересовался он, в один вопрос спрессовав прошедшие два года.

— Когда я пришла в миссию, накачанная мощным афродизиаком? — я закинула голову назад, Риман наклонился, коснулся губами лба…

— Ни одну женщину я не хотел так, как тебя тогда, — признался он, когда я вновь прижалась затылком в его груди. — За тот день я простил Марку многое…

— Ты знал?! — я хотела обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но не удалось, Риман не дал, удержав.

— Разобрался позже, — его голос был все таким же ровным. — А в ту ночь ты попросила, чтобы я тебя поцеловал. Была даже не измотанной — измученной, но так и не сломавшейся. Ты вела свою роль, играя собой, мною, обстоятельствами, а я…

— А ты? — не удержалась я от вопроса, когда он сделал паузу.

Его тело стало каменным, но лишь на мгновение…

Нам не стоило возвращаться к тому, что произошло когда-то на Зерхане, но память распорядилась по-своему, подбросив эти кусочки именно сейчас.

— То, что ты — моя кайри, я осознал позже, тогда… Тогда я просто хотел тебя. — Отпустив меня, он обошел кресло, слегка откатив его, присел на край стола. Посмотрел мне в глаза: — Я тебя разочаровал?

Я прислушалась к себе, улыбкой отвечая на его заметно напряженный взгляд:

— Нет…

— Нет? — похоже, я его слегка удивила.

— Ты просто смотришь на ситуацию иначе, — засмеялась я. Когда он вопросительно приподнял бровь, посчитала, что вполне могу удовлетворить мужское любопытство: — То, что ты назвал измотанностью, для меня было гранью, за которой уже все равно, что будет дальше.

— И тогда «не сломавшаяся» становится запредельной упертостью? — уточнил он скорее осторожно, чем мягко.

— И ты уверен, что испытывал желание именно к этой женщине? — фыркнула я, поднимаясь. Теперь уже сама подошла вплотную, прижалась к его обнаженной груди…

Неделю назад ему исполнилось пятьдесят пять… Ощущая все это мускулистое великолепие, поверить было невозможно.

— Уверен, — он зарылся ладонями в волосы. — Как думаешь, — прошептал он в самое ухо, — если ты сейчас выйдешь из системы, это будет выглядеть подозрительно?

— В нашей службе идиотов не держат, — парировала я, дыханием согревая его шею, — но можно рискнуть.

— Мне нравится твой подход к проблеме, — заговорщицки протянул он, вставая. Меня при этом так и не отпустил. — Главное, сделать все незаметно, — продолжил он, сдвинувшись и заставив меня отступить. Но не к стоявшему за спиной креслу, в сторону двери. — Мы сейчас медленно уходим…

Медленно не получилось, тихо — тоже. Я оступилась, зацепившись за край пушистого ковра, Риман попытался меня поддержать, но вряд ли мы оба этого хотели, так что падение стало неизбежностью.

— Коварная… — довольно протянул он, удерживая меня одной рукой. Второй упирался в пол, не позволяя мне лечь.

— Ты еще не представляешь, насколько, — скользя ладонью по его спине, заверила я. Пальцы коснулись широкой резинки домашних штанов, прошлись вдоль нее. — Тебе уже страшно?