— Георгий без этого не может, — хмыкнул Кривых. — Камин, кресло-качалка, укутанные пледом ноги и бокал подогретого со специями вина…

— И внуки, играющие на ковре, — добавил с сентиментальным придыханием Ровер.

— И внуки, играющие на ковре, — точно с теми же интонациями повторил полковник. — А ты, кстати, с чем?

— С результатом от аналитиков, — развернулся Лазовски, отошел… шаги мягкие, но не в том случае, когда ощущаешь даже движение воздуха.

— По нашему невидимке?

Сдвинулось кресло, отдавшись зубовным скрежетом.

Встать бы, пристрелить обоих и снова лечь…

Эти могли ответить тем же. Чтобы не мучился!

— По нему, — как-то… подозрительно задорно хмыкнул Ровер.

— И? — поторопил его Кривых. И даже поднялся…

— Это — ты… — Ровер был спокоен.

— Чушь! — прохрипел Орлов, опередив полковника. И повторил, неуклюже поворачиваясь, прежде чем подняться: — Чушь!

— Две независимые группы, — пожал плечами Лазовски, переведя взгляд с Кривых на Орлова, который, сев, зябко скрипнул зубами и плотнее закутался в плед, подтянув его край к самому носу.

— И что дальше? — шутить полковник не был настроен.

— Что дальше? — Ровер медленно вдохнул, потер ладонью подбородок. — Могу предложить начать с признания.

— Да пошел ты! — дернулся Кривых. — Результат стопроцентный?

— Ищешь лазейку? — подмигнув Орлову, который предпочел пока просто слушать, насупился Лазовски.

То, что все не совсем так, как кажется — понятно, будь иначе, сейчас бы разговаривали, но не здесь, оставалось узнать, что именно и насколько…

— Мстишь? — полковник не оставил выходку Ровера без ответа. Подвинув кресло, сел. Закинул ногу на ногу, откинулся на спинку кресла. — Анализ за какой период?

— С тобой не интересно, — качнул головой Лазовски. Прежде чем продолжить, забрал со стола закрытую крышкой термокружку, подойдя, отдал Орлову. — Пей.

— Что это? — генерал поднял глаза… Те были красными и… измученными.

Взгляд Ровера стал тяжелым:

— Сдать бы тебя Шторму!

Чтобы не спорить, Орлов освободил руку, забрал подношение, и, сделав глоток, блаженно зажмурился, когда пряным обдало глотку. Вновь поднес кружку к губам…

Глинтвейн был не обжигающе, но горячим и богатым на послевкусие.

— Так что там с периодом? — поторопил Кривых.

— Минус полтора месяца, — развернулся к нему Лазовски. — Не вписываются в схему.

— Кто-то из совсем близких! — полковник резко поднялся, сделал шаг к столу… остановился… обернулся к Роверу. Желваки ходили, выдавая даже не ярость — бешенство. — Утечка по Самаринии?

— Вот благодаря ей ты — задаешь вопросы, а я — на них отвечаю, — слегка сбивая напряжение, усмехнулся Лазовски. Кривых инициативы не поддержал, Ровер не стал настаивать: — Вся информация четко в границах разработанной легенды.

— Значит, — Кривых «сбросил» гнев легко, словно маску, — Степашин, Караян и Рикарди.

Три бывших заместителя, один из которых, к тому же, значился исполняющим обязанности начальника отдельной аналитической группы…

Выглядело паскудно. Каждому из них полковник доверял. Не как самому себе, но в рамках возлагаемой должностью ответственности.

— Тебе помочь? — Лазовски протянул Кривых слот. Чтобы забрать, тому пришлось подойти. — Ханаз в теме, так что втягиваться не придется.

— Две независимые группы, говоришь?! — вставляя маленький прямоугольник в разъем наручного комма, зло ухмыльнулся полковник. — А вторая на той самой Самаринии, которая меня и спасла?

— Догадливый! — кивнув на Кривых, Лазовски посмотрел на Орлова.

Генерал так и сидел, закутавшись в клетчатый плед. На лбу капельки пота, заострившиеся скулы заретушированы румянцем, губы стянуты корочкой…

Больным он еще выглядел, несчастным — уже нет.

Замена ботов была внеплановой — будущая война диктовала свои условия, да и нагрузки давали знать, так что спектр испытанных ощущений оказался широким, но медики уверяли, что оно того стоит. И по будущим возможностям, и по не случившимся последствиям.

— Элизабет не трогай, — Орлов поднялся, поежился, сбросив плед на диван. Взял поданный Лазовски китель, надел, тут же активировав терморежим, — задействуй Шаевского.

— Твой выкормыш опять будет ныть, что через его голову, — поддел Кривых.

Орлов как раз проходил мимо, так что взгляды разошлись на встречных. Всего лишь мгновение, но вопрос, пусть и не заданный вслух, прозвучать успел. Как и ответ: доверие, оно либо — есть, либо — нет.

В данном случае было. И благодаря отчиму, и по собственным заслугам.

— Мой выкормыш удовлетворится понятием служебной необходимости, — уже подойдя к своему столу, произнес генерал. Поднял оперативку — командный «лежал» в теневом режиме, не тревожа без нужды, зацепился за таймер времени: — Первое утро весны…

Прозвучало невпопад, но отдалось чем-то похожим на ностальгию. Солнце, капель, первые клочки парившей земли, опьяняющая пряность воздуха…

Все это было там, наверху.

— Это ведь еще не все? — сбил его с лирики голос Кривых.

Самому вопросу Орлов не удивился, что-то такое мелькало, так и не оформившись в слова, если только тону — сухому и отчетливо равнодушному. Будь это Ровер, вряд ли бы смутило, но Валентин…

Теперь это было делом принципа. Когда задета честь…

— У Караяна есть пересечка с двумя типами из правительства, которых мы отрабатываем, — чуть затянул с ответом Лазовски.

Орлов еще не сел, так что вставать не пришлось, только повернуться:

— Я же приказал Элизабет не лезть! — на контрасте с отвратительным состоянием, получилось особенно грозно.

— Приказал?! — неожиданно вспылил Ровер.

Кривых мгновенно забыл о собственных проблемах, посмотрел на главу ОСО с искренним интересом. Орлов не отстал…

Сюрприз на сюрпризе!

— Что она еще отчебучила? — тяжело вздохнул генерал, не дождавшись продолжения.

Лиз была его…

Мысль осталась недодуманной до конца, да и ответ не прозвучал, хоть и так было понятно, что за спиной лиската Римана Элизабет не то чтобы осмелела — этого в ней хватало и раньше, просто стала брать на себя задачи, соразмерные его, а не ее уровню.

Плохо это или хорошо, Орлов еще не решил, но старался держать ситуацию под контролем, надеясь, что успеет остановить, если та вдруг подойдет к самому краю.

Определиться в своей оценке не удалось и на этот раз, хоть и мелькнуло опасением, пока шла кодировка канала, пробившегося сквозь допуск по коду «экстра». Вспыхнуло осознанием, что может наступить момент, когда будет поздно и сдалось перед новым — вызов от Шторма…

Непредсказуемо! Все, что угодно…. Стархи, скайлы, демоны, вольные, Служба внешних границ…

Слава продолжал свои собственные традиции: все, до чего сумел дотянуться, все его…

— Генерал! — Шторм успел первым.

Орлов обошелся без приветствия, просто смотрел, чувствуя, как отступает слабость, слыша, как встают за спиной Кривых и Лазовски…

Как символ! Олицетворение…

— Сообщение ушло правительству Союзу, но… — И замолчал. Лишь дернулся кадык… невысказанными словами, комом в горле, который не протолкнуть…

— Дальше! — все-таки поторопил его Орлов, когда пауза стала невыносимой.

Сообщение ушло правительству… Либо Служба внешних границ, либо… император Индарс, для которого он, Орлов, был не только посредником между двумя секторами, но и отцом любимой, несмотря ни на что, женщины.

Он почти угадал, понял это по взгляду Вячека. Не сочувственному, но… готовившему к неизбежному…

— Эсси Джерхар. Тарсы передали код экстренной эвакуации…

Это была еще не война…

Орлов не обманывался… Это была та самая война, которую они пытались отсрочить и…

Дыхание Римана было едва слышным, словно он даже во сне берег мой покой…

За полтора месяца, прошедших с момента завершения первого этапа операции по уничтожению действующей на Самаринии ячейки антиправительственной организации «За будущее Галактики», я начала к этому привыкать. Как и к пониманию, что при всей странности этого мира и населяющих его людей, общего между нами оказалось значительно больше, чем различий.