— Твою…! — эмоционально выдохнул Низморин и лишь после этого обернулся. — Есть! Охота началась!

— Твою…! — не менее экспрессивно вырвалось у меня, прежде чем я вновь упала в кресло. — Теперь можно и умереть спокойно, — закончила, медленно выдохнув. Засмеявшись, вытащила закопавшегося под листы бумаги Степку, чмокнула куда-то между главных глаз. — Сработало!

— Ее убивать собираются, а она радуется, как ребенок, — это был уже молчавший до сих пор Грони. Я собиралась высказаться, но Марвел качнул головой — не сейчас. — Валера, вызывай Валанда.

Рубеж! Я уже не в первый раз за последние дни мысленно произносила это слово. И вопросительно, и вот так… категорично, понимая, что ситуация ведет нас вперед, каждый раз, стоит нам только преодолеть грань, выставляя новую…

Мы росли. Вместе с нами сложнее становились и решаемые нами задачи.

— Отставить! — вновь поднялась я. Отметив заинтересованность во взгляде не только у Низморина, усмехнулась. — Валера… — я сделала паузу, дав ему возможность осмыслить вот это… «Валера», — это — наш ход и наш шанс. Если мы его упустим…

— Если тебя не сожгут на Самаринии, то расстреляют на Земле, — выразительно посмотрел на меня Низморин, — но я готов…

Подставиться под кардинальные меры не удалось:

— Вы еще здесь? — не дал ему закончить ворвавшийся в оперативный зал Валанд. Капюшон отброшен, коротко остриженные волосы стоят ершиком, в темных глазах пылает кураж…

Для понимания больше ничего и не надо.

— Есть… — протянула я, чуть слышно.

Легче не стало — уверенность, что все именно так и будет, не покидала меня ни на миг, просто по-другому.

Проще и… понятнее.

— Эклис принял наш план…

— … в котором не было и намека на игру «на живцы», — закончил за него Низморин. Сказать никому ничего не дал, тут же продолжив: — Господа офицеры…

Все дальнейшее уже на автоматизме. Проверить заряд парализатора, до не слышимого, но осязаемого щелчка вдавить в фиксаторы набедренной кобуры. На плечи плащ… не тот, который уже стал в какой-то мере привычен, подготовленный для этой операции с помощью спецов службы акрекаторов.

Когда я подошла к двери, Станнер, Грони и Низморин стояли рядом с бывшим десантником.

— И ведь даже не ерничает, — удивленно хмыкнул Марвел, не пропустив момент, когда я на секунду замерла рядом с Орлаком, собираясь произнести что-нибудь… вдохновляющее.

Шутки никто не поддержал, да он, кажется, и не рассчитывал. Выражение лиц у всех такое, что о юморе вспоминается в последнюю очередь. С таким идут в бой… И не важно, первый он или последний.

На этот раз на платформу встали не все вместе, сначала были Станнер, Грони и Низморин.

Вариант с «потрепать нервы» в действии. С момента прохождения тревожного кода прошло полчаса. Для нашего появления едва ли не критично.

— Дергаешься?

Я наблюдала за Виешу, который сидел на стоявшей у стены кушетке и все еще сонно потирал глаза. Уже давно не мальчишка, но воспринимался сейчас именно так. Мягко, беззащитно…

Материнский инстинкт в действии? Если — да, то именно этого мне для полного счастья как раз и не хватало!

— Не знаю, — честно ответила я Марку. — Вроде как должна, но в состоянии преобладает что-то похожее на «все похрену». Извини, — подняла я голову, посмотрев на Валанда, — но скромнее не выходит.

— Ты действительно изменилась, — не без грусти заявил он. Взгляд был… Стояли мы достаточно близко друг к другу, чтобы получилось сверху вниз.

— Марк, — я медленно втянула в себя воздух, — давай без вот этого…

— Ты ведь уже знаешь, что у нас с Риманом… не все гладко?

— Знаю, — перебила я его. — Это что-то меняет? — уточнила, отступив на шаг, чтобы уровнять наши позиции.

— Ближайшие часы будут тяжелыми, — вместо того чтобы ответить, Валанд заговорил о другом.

Впрочем, особо другим оно не было.

— Мы с тобой — здесь, — продолжил Марк, точно зная — мне не надо объяснять, что именно он имел в виду, — они — там. Риман, Джориш, эклис Ильдар, Орлов, Ежов, Кривых…

— Ты стал мудрее, — улыбнулась я. При иных обстоятельствах обошлась бы менее пафосными утверждениями, но сейчас… Это было похоже на исповедь. На его покаяние… — В этом мире есть, кому о тебе беспокоиться…

Моя последняя фраза вопросом даже не звучала.

В самом просчитанном риске всегда есть элемент безрассудства. А вот когда он становится взвешенным…

— Да, — чуть заметно кивнул он. — У тебя — тоже.

Что ж… он был прав.

У меня было, ради кого умереть!

Ради них же я собиралась выжить…

Висевший надо мной катер струей воздуха выбивал мелкие камушки, которые щелкали по плащу, отвлекая от ноющей боли в сломанной руке.

Остальных уже погрузили. Осталась лишь я, если не считать охранявших место нападения акрекаторов и Марка, который олицетворял собой образ карающего ангела.

Возможно, с другого ракурса смотрелось не столь жутко, но из моего горизонтального положения, выглядело похоже.

— Ты как? — стоило подумать о Валанде, как он тут же присел рядом со мной. Лицо — как застывшая маска, а вот в глазах медленно затухал кураж.

— Не знаешь, после смерти всегда жрать хочется или это я такая? — порадовала я его вопросом.

— У Низморина потом спросишь, — едва сдержал улыбку Марк. — Валера тоже что-то о коньячке говорил.

— Коньячок, это — хорошо, — прохрипела я, приглушенно застонав. Боты, конечно, делали свое дело, но от обезболивающего я бы не отказалась.

— Еще немного… — понимающе вздохнул Валанд. Дожидаться комментария своему сочувствию не стал, поправил капюшон, закрывавший мне практически все лицо, и поднялся, готовясь к очередному представлению.

Ждали только Римана.

Все прошло не совсем так, как мы предполагали, но при подобном стечении обстоятельств рассчитывать на идеальный результат и не стоило. Главное, все живы и практически здоровы, если не принимать во внимание ушибы и потрепанные нервы.

Моя сломанная рука была ни в счет. Даже не случайность — собственная ошибка. Я так тщательно выполняла требование Грони находиться рядом с ним, что когда все произошло, оказалась лишена маневра, за что и поплатилась. Влажная каменная насыпь не самое лучшее место для падения.

Что касалось остального…

Вариантов, как уничтожить группу, у противника оказалось немного. Наша заслуга, мы просто не оставили им шанса, обложив со всех сторон неблагоприятными факторами и не дав времени на подготовку. Все на грани, все в режиме экстремального реагирования на ситуацию…

И не важно, что нечто подобное приходилось делать и самим. Главное, условия диктовали мы.

Два стандартных периметра защиты: внешний — шейки и внутренний, который держали акрекаторы и аркаты; датчики контроля, включая ментальные; катера поддержки, прикрывавшие с воздуха… Все выглядело, как обычно, но при этом предоставляло минимум возможности для атаки.

Как вполне реализуемые мы рассматривали две схемы: дроны и самонаводящиеся ракеты с высоким уровнем активной защиты.

И то, и другое у Матео и его приспешников, имелось.

«Готовность!» — сбил меня с мысли голос Валанда. На этот раз был задействован командный.

«Ну, вот и пришла расплата…» — хохотнул Низморин и тут же замолчал.

Так получилось, но Риман остановился рядом со мной именно в это мгновение…

Лицо непроницаемо, в глазах пустота…

Он знал, что я жива, но… Я бы не хотела оказаться сейчас на его месте, примеряя на себя реальность подобной ситуации…

— Как это произошло? — откинув капюшон и продолжая смотреть только на меня, как-то… бесчувственно… безразлично… равнодушно… поинтересовался он, открывая мне очередную истину.

Все эпитеты, которые я пыталась подобрать, чтобы охарактеризовать то, что видела, Риману не подходили, оказываясь бессильными в отражении всей сути.

Он просто был… другим. С этой неподвижностью черт, с естественной, присущей им способностью отодвигать эмоции даже не на второй — третий, четвертый, пятый план. С ментальной силой, являвшейся частью его «я». С его поклонением Богине… не слепым или безрассудным — осознаваемым до той степени, когда предать — можно, отказаться — нет.