Ровер усилия адмирала оценил едва заметной усмешкой. Впрочем, посмеяться действительно было над чем. Орлов в это время вроде как сидел на допросе. У полковника Кривых. С самим Злобиным было еще хуже — сердечный приступ. Медики боролись за его жизнь.
— В горах, — все еще отстраненно произнес Лазовски, но было уже заметно, что «обмяк», приняв сложившуюся ситуацию. — Где кодовая таблица? — поинтересовался он, направившись к столу, который стоял у дальней от входа стены.
— Все через Ежова, — первым откликнулся Орлов. — Вы, как хотите, а я хотя бы пару часов… — кивнул он в сторону дивана, расстегивая верхний фиксатор кителя. — Думать уже не получается, в голову одна хрень и лезет.
— Там комната отдыха… — Злобин замолчал сам, махнул рукой: — Надеюсь, не храпишь?
— Вот и проверишь, — недовольно буркнул Орлов, переставив стул ближе к дивану. Аккуратно повесил китель… — Если что…
— До утра «если что» не предвидится, — «успокоил» его Злобин, наблюдая, как импровизированная оперативка за перегородкой заполняется людьми.
Лишь самые проверенные! Лишь те, кто не раз доказал…
Мысль так и осталась незаконченной. «Те, кто когда-то и что-то доказал», в списке на разработку тоже были.
— Твою…! — донеслось со стороны дивана.
Злобин понимающе хмыкнул, обернулся к Орлову:
— О чем забыл?
— Информация от Антуана, — присев, потер он виски, уши, щеки. — Оно, конечно, не срочно…
— Я посмотрю, — «успокоил» его Злобин, садясь в кресло.
И у самого было чем заняться, но… последние дни он ближе всех находился к Орлову, так что знал, какую нагрузку тот держал. Сломаться — не сломается, но если реакция подведет в самый ответственный момент, могли похоронить усилия нескольких месяцев.
— Там…
— Разберусь, — теперь уже ворчливо оборвал Орлова адмирал. — И настраивайся часа на четыре. Потом будет не до того.
— Ты бы и сам… — выдохнув, генерал медленно повел головой, словно не соглашаясь.
С чем?
Возможно, со всем сразу. Ситуация, когда приходилось опасаться и своих, отдавала большим сволочизмом.
Больше Орлов не спорил. Лег на спину, подложив под голову диванную подушечку, и… затих.
Злобин смотрел на него еще с минуту… если бы не знал, каково оно все на самом деле, подумал, что выражение лица генерала стало безмятежным, а так… Всего лишь тренировка.
Развернул кресло, поднял внешку — оперативка уже висела, частично перекрывая обзор на вторую, большую часть помещения, через каналы связи О-два вышел на заранее подготовленные хранилища данных.
Уровень игры — запредельный, среди посвященных — единицы. Он сам, Орлов, Кривых, Ежов, один из заместителей адмирала от военной разведки — полковник Мельников… Это те, кто принимал участие в разработке и подготовке. Шторм влез сам, но Злобина этот факт ничуть не удивил — генерал изначально выстраивал схему с учетом его появления, Шаевский — на подхвате и с минимальным доступом к информации. Ханаз, Воронов… чуть побольше, но и те лишь в рамках поставленных перед ними задач.
Единственный, кто мог находиться в списке посвященных, но так в него и не попал — Лазовски. Теперь было понятно, что утечка шла не через ОСО, но это только теперь…
— Извини, — не посмотрев на полковника, произнес Злобин. Не сказать, что вдруг, но еще минуту назад каяться он не собирался.
— Главным — Низморин? — не сразу, пару минут спустя, спросил Лазовски.
Не в его положении высказывать претензии, но Злобина едва не передернуло. С полковником был знаком давно, встречались и после его возвращения с Самаринии, когда от человека лишь оболочка и осталась, но таких интонаций… невыразительных, лишенных даже той отстраненности, которая обычно ассоциировалась с образом Лазовски, он не помнил.
— Элизабет, — не стал он скрывать реального положения дел.
— Тогда чего генерал дергается?
Вопрос Лазовски стал для Злобина полной неожиданностью:
— То есть?! — он развернулся к полковнику вместе с креслом. — Ты…
— Она — справится, — на мгновенье отвлекшись от экрана, посмотрел на него Лазовски.
— Наверное, я чего-то не понимаю, — пожал плечами Злобин. Не удрученно… так, словно от этого ничего не зависело.
— Наверное, — равнодушно подтвердил полковник, вновь возвращаясь к выведенным уже на несколько внешек данным.
На время, пока отстранили от дел в связи с начатым расследованием по делу о возможном участии его жены антиправительственных действиях, возглавлял ОСО один из его заместителей.
В том, что тот не сорвет работу — не сомневался, разработки шли в текущем режиме, кроме тех, что в связке с Координационным советом, но эти группировались уже здесь, под его же контролем, вот только…
Этих «только» было столько, что иногда хотелось просто забыться… Как Орлов… просто лег и… закрыл глаза.
Злобин, перехватив взгляд Лазовски, который тот бросил на генерала, довольно хмыкнул — приоткрылся. Хоть на секунду…
Не в его компетенции был внутренний климат этого сборища, но кто-то же должен был… сгладить, подчистить…
— Думаешь, я не дергался?
Лазовски сбил не только с мысли, но и с просмотра информации, присланной Антуаном. Пока без особых подвижек — на столь быстрый результат никто и не рассчитывал, но уже с ощущением, что горяченькое вот оно… лишь протяни руку.
— Ты о чем? — не сразу понял Злобин. Вроде и переключился мгновенно, но где-то что-то с чем-то не связалось.
— О ком, — поправил его полковник. — Об Элизабет, — тут же продолжил он. Обойдясь без следующего вопроса, заговорил вновь… Сам! — Первое дело помню так, словно все произошло вчера…
— Серьезное? — развернулся Злобин. Демонстрировать интерес не пришлось, любопытство снедало.
— Более чем, — повторив маневр, хмыкнул Лазовски. — Маньяк. Каннибал.
— Что?! — не поверил адмирал. Когда дошло, что шуткой быть не может, качнул головой. Недоверчиво…
— Грязное было дело, — медленно выдохнул полковник.
Посмотрел за перегородку… Злобин, не удержавшись, тоже.
Обычный оперативный зал… Если не знать, что расположился на техническом уровне одного из «законсервированных» ангаров. И все это в режиме высочайшей секретности.
— Эстет, — произнес вдруг Лазовски, в очередной раз выбив из ситуации.
Маньяк… Каннибал… Эстет… Плохо вязалось друг с другом.
— Выбирал обычно женщину с ребенком лет шести-семи. Утверждал, что у них самое вкусное мясо. Искал на курортах, одиночек. Мамочку обольщал, малыша приучал к себе…
— Такое бывает? — скривился Злобин.
Прекрасно знал, что бывает, но в данном случае хотелось не верить…
— Сбежал из лечебницы, искали уже несколько месяцев, но все безрезультатно. А время тикало, играя против. Чем дальше, тем сильнее наши промахи убеждали его в своей безнаказанности. Так и случилось — решил, что пора вновь полакомиться.
— Твою мать, полковник! — с трудом сглотнул Злобин. — Ты за словами-то следи!
— Ты хотел узнать, почему так спокоен, я тебе объясняю, — дернул плечом Лазовски. — Элизабет его просчитала. Как? До сих пор не понимаю — вся схема на одних предположениях, но другой у нас не было. Группа детишек, отправлявшихся на отдых на одну из курортных планет и несколько воспитательниц с ними.
— Она — одна из них?
— Да, — подтвердил Лазовски то, что было уже очевидно. — Яркая внешность, дерзкий характер, страсть к риску… Она выбивалась из сложившегося образа жертв этого типа, но подготовить сотрудницу, которая бы ему соответствовала, мы просто не успевали.
— Элизабет его взяла?
Вопрос не стоило задавать, но Злобину очень хотелось услышать ответ. Именно от Лазовски.
— Да, — скривился Лазовски. — Передала из рук в руки группе сопровождения, вернулась в Управление, написала рапорт и лишь после этого сорвалась. Сидела у меня в кабинете, смотрела в стену и твердила, как заведенная: «Почему я ему яйца не оторвала?». Пока она ждала поддержку, эта тварь ей рассказывала, как доводил женщин до сексуального удовлетворения, чтобы потом вкуснее было.
