Что он произнес дальше я уже не услышала… точно зная, что именно он сказал…

Ты — жива!

Кабинет ничуть не изменился, да и не мог, но казался чужим, холодным, несмотря на яркий свет Лаймэ, бьющий сквозь неполяризованные окна.

А вот те, кто находился в нем, стали если не ближе, то понятнее, словно неслучившаяся смерть позволила взглянуть на них иначе. С той стороны небытия, где все выглядело более жестко и категорично.

Они были такими же. Со своей решимостью идти до конца; со своим служением Богине, которую признали смыслом жизни; со своей верой, что только они и никто другой; с четко взвешенной рациональностью, в которой высшая цель определяла все; с четким осознанием, что могло быть иначе, но…

Судьба, Выбор, Предназначение…

Слова были разными, суть — одна.

Риман, Джориш, Марьям, Александер, Вераш, Валанд, Гиран, Дамир… Ильдар, продолжавший держаться у меня за спиной, словно оберегая от беды, притаившейся за закрывшейся за нами дверью. Каждого из них я чувствовала, как себя, каждого принимала…

Быть той, от кого многое зависит — сложная задача, но я собиралась справиться, как справлялась и раньше… ведя эр четвертый к гибнущей после падения астероида планете.

Последняя мысль вернула ускользнувшую вдруг уверенность. Если жизнь распорядилась так, чтобы именно я стала для них воплощением Триединой, значит, была уверена, что по силам.

Оглянувшись на мгновение — Ильдар «звенел», как супертяж на разгоне, сделала первый шаг, на ходу расстегивая плащ. В этой комнате он был лишним, ни защита и ни символ.

Передав накидку проявившему расторопность Гирану, подошла к Джоришу, который стоял чуть в стороне от остальных.

— Я должна поблагодарить тебя, — произнесла, разбивая повисшую паузу, в которой его сердце, бьющееся четко и мощно, спрессовывало клубившееся вокруг напряжение. — За верность!

Лиската Храма Судьбы был не единственным в комнате, кому предназначалось сказанное, но больше других нуждался в моей поддержке. Не сломленный, не сломавшийся, но познавший гибельный яд сомнений. Я — не жалела, не имела права, просто была рядом, став хоть и на миг, но опорой.

Подняла руку, чувствуя, с каким напряжением смотрит мне в спину Ильдар, ладонью коснулась щеки жреца:

— Спасибо тебе за их жизни, — вздохнула… не в смятении, в сожалении, что не могу добавить в свои слова теплоты, которой он был достоин. — Я очень рада, что доверилась тебе.

— Моя жизнь принадлежит госпоже кайри, — безуспешно пытаясь «закрыться», ровно отозвался он и опустился на колено… пряча полный едва сдерживаемой ярости взгляд.

Он винил себя за то, какой я стала…

Глупец!

Для меня так было значительно лучше!

— Твоя жизнь принадлежит Самарании, — поправила я Джориша. Понимать чужие эмоции и сопереживать им… для меня это были разные вещи. — Как и моя, — прошептала одними губами, но жрец все равно услышал. Вздрогнул, упорно продолжая смотреть в пол и отказываясь соглашаться с тем, что мир чувств и стремлений был больше не для меня. — Поднимись, лиската, — то ли попросила, то ли потребовала я. — Поднимись и прими, что для нас всех эта реальность будет именно такой.

— Принять?! — прохрипел он, только теперь поднимая голову. Бросил быстрый взгляд мне за спину… скулы заострились, губа дернулась, но он сдержался, оставив обвинения лишь для нас двоих. — Это не так просто.

— Мы — справимся, — заверила я его, разворачиваясь.

Все что могла…

Ответом мне стал безмолвный стон, похожий на крик отчаяния…

Я — преувеличивала. Его боль пряталась так глубоко, что я «слышала» лишь ее смутное эхо, бьющееся в тисках долга и принятых на себя обязательств.

В этом мы с ним были похожи…

Наверное…

— Вы уверены в этом, госпожа кайри? — только теперь встав, чуть слышно спросил он.

— Я в это верю, — не оборачиваясь, твердо произнесла я, отходя от Джориша.

Я и, правда, верила.

Два дня покоя, на которых настоял Вераш, пролетели быстро. Сутки (стараниями главного медика эклиса) ушли на сон, но это того стоило. Проснувшись, я не только ощутила прилив сил, но и сумела в полной мере осознать преимущества своего нового состояния. Мысли были четкими и взвешенными. Ни сомнений, ни неуверенности, только конкретика.

Что? Где? Когда? Как?

Все абсолютно ясно и понятно.

Суть действий Ильдара — тоже, как и их правильность. Мир, доставшийся ему после Шаенталя, оказался не готов к изменениям, без которых нам всем было не выжить.

Моя боль была малой ценой за те возможности, которые мы теперь получили.

— Госпожа кайри, — приветствовала меня Марьям, когда я приблизилась к ней. — Я рада, что вы…

— Я очень сильно ошибалась, — перебила я, с удовлетворением ощущая ее спокойствие. Не успешно демонстрируемую великолепную выдержку, именно спокойствие, которое было так приятно. — Простишь ли ты меня…

— Это все в прошлом, — чуть склонила голову Верховная. — Если о чем и стоит беспокоиться, так о будущем.

— Я понимаю тебя, — кивнула я в ответ. С ней мне было легко. Не тогда, именно сейчас. — Если я смогу тебе чем-то помочь…

— Я знаю, к кому обратиться, — уверенно произнесла она.

— Неожиданный поворот, — глядя на меня с иронией, разбил торжественность момента Валанд. Дернул плечом, ухмылкой отреагировав на осуждающий взгляд Александера. — Вы — великолепны в своем снисходительном величии!

— Марк! — угрожающе протянул Ильдар, но я качнула головой, прося не торопиться с предупреждением.

В отличие от эклиса, который мог лишь догадываться, я точно знала, что именно скрывалось за словами новоявленного жреца.

Принятие, как и у меня.

Когда все так, как должно быть, но… что-то остается, там, откуда ты пришел, продолжая напоминать о себе образами, неожиданно возникающими перед глазами. Полосой света, по темному полу… как дома, опущенными уголками губ… в которых сожаление о том, что не изменить. В глазах, в которых за твердостью скрывалось желание просто остановиться… замереть… осознавая, что именно этот миг и есть твоя жизнь и ее уже не вернуть.

Он был сильным, бывший офицер О-два, с которым мы разошлись там, на Самаринии, но все-равно нашли друг друга… здесь.

Для чего?

Вопрос был не мой — его. Ответа, как и я, Валанд не знал.

Эта встреча оказалась не такой, как я предполагала, вызывая четкое ощущение неправильности. Черное и белое… У того, что я чувствовала, были ненужные мне оттенки.

Давая себе короткую передышку, отошла к окну.

Все настолько знакомо, что нужды смотреть нет, но взгляд все равно цеплялся. За горную вершину, за похожую на огромную каплю резиденцию эклиса, «сползающую» по склону. За зелень деревьев, за проблески голубого там, где находились озеро и водопад…

Как он сказал… приятен свежий ветерок…

А еще катера, державшие воздушный периметр, да громада висевшего над нами крейсера, казавшегося отсюда детской игрушкой.

— Ты сможешь бросить все и уйти? — спросила я, продолжая наблюдать за тем, что происходило за гранью стекла, ставшего линией раздела.

Черное и белое! Все четко и понятно.

— Нет, — практически мгновенно отозвался Марк. Уверенно.

— И я не могу, — произнесла, развернувшись, успев заметить, как переглянулись Вераш и Риман.

К моему сожалению, эти двое оставались для меня недосягаемыми.

— Мы говорим не о том, — посмотрев почему-то на Гирана, нахмурился Марк.

— Не о том, — согласилась я, тоже перевела взгляд на матессу. — Я доставляла много хлопот?

— Хотите извиниться? — поинтересовался он, заставив вспомнить слова, сказанные когда-то Ильдаром.

Клан телохранителей на Самарании не просто так стоял наособицу. Они действительно были другими. Не черствыми, не равнодушными, не малоэмоциональными, просто — другими.

Мир в мире. Здесь и… не здесь…

Как и я…

Последняя мысль не вызвала смятения.

— Нет, — качнула головой, — если только пообещать…