Несколько ступенек мы прошли в тишине. Заторможенной… Тягучей.… Словно не спускались вдоль водопада в резиденции эклиса, а продирались сквозь потерявшиеся во времени тысячелетия.

— И что на нем выбито? — поторопила я Ильдара, чувствуя, как в душе рождается смятение. Беспричинное, но от этого не менее гнетущее.

Тот ждать себя не заставил:

— В веках живут лишь победители, — ответил, как ни в чем ни бывало. — Как видишь, о нас помнят.

— Не всякой памятью стоит гордиться, — философски заметила я, но Ильдар будто и не услышал.

— К тому времени, как в Белой появились домоны, артосы освоили уже большую часть Галактики. Более десятка заселенных планет, ставших центрами секторов. Около ста опорных баз, которые фактически являлись форпостами, готовыми первыми отреагировать на угрозу извне. И все это под властью одного… — Он вздохнул, дернул плечом: — Для глобальных изменений требовалось лишь стечение обстоятельств… Домоны им и стали, спровоцировав начало процесса. И пока одни просто сражались, не спрашивая, кто и какой из Богинь поклонялся, защищая не столько свою веру, сколько жизнь, другие искали пути сохранения могущества, за которое заплатили кровью таких же, как и они.

— Жестко! — качнула я головой. Имея в виду его собственное отношение к тому, о чем он говорил.

Если вспомнить, что он был эклисом…

— Ты права, — с каким-то подчеркнутым безразличием отозвался Ильдар, — не мне судить о бессмысленности тех жертв…

— Я говорила не о том! — перебила я его, догадываясь, о чем именно он подумал. О тех смертях, что были связаны с его собственным родом. — Это — прошлое, не изменить!

— Не изменить, — согласился он. Вот только я в его неожиданную покладистость не поверила. — Ты хотела знать, как они стали воплощенными Богинями? — он усмехнулся… зло! — По официальной версии следы трех капитанов, одна из которых сделала свой Выбор, вторая — следовала своему Предназначению, а третья — приняла свою Судьбу, затерялись в бесконечности Вселенной. Все их подвиги зафиксированы в Хрониках и являются примером истинного служения.

— А по неофициальной? — остановилась я.

Ильдар последовал моему примеру не сразу, машинально сделав еще два шага, и лишь после этого повернулся ко мне. Вновь собранный и до равнодушия спокойный.

— Их казнили на следующий день после возвращения на Самаринию. За нарушение приказа. А спустя еще один, у трех Богинь появились имена. Тайраши, Мириам и Лиазе.

— Казнили? — не поверила я, но прежде чем Ильдар подтвердил сказанное, кивнула. — Победители и побежденные…

— Они были воинами. Просто воинами, которые знали, что такое честь и долг!

— А стали символами, — на мгновение зажмурилась я. — Символами для тех, кто убил.

— В том прошлом было не только предательство, — заставил он меня открыть глаза, — но и подвиги. Спасенные жизни… тысячи спасенных жизней. Верность, любовь, самопожертвование, надежда…

— Ты меня любишь? — перебила я его. Неожиданно… для самой себя.

Мне не стоило задавать этот вопрос. Не сейчас… Но слова уже прозвучали, отозвавшись тишиной, в которой мы молча смотрели друг на друга…

А на воде танцевали подкрашенные розовым блики…

И свежим ветром холодило пылавшее от горечи лицо…

И мир рушился, так и не успев собрать себя заново…

— Извини… — начала я, отступая. — Извини…

— Мария! — Ильдар отойти не позволил, схватив за руку…

Продолжить уже не успел, первым отреагировав на появление Гирана:

— Что?!

Тот перевел взгляд на меня… сердце сжало запоздалым предчувствием…

— Говори! — потребовал Ильдар, крепче сжав мою ладонь.

— В главном парке Храма Судьбы найдено тело одной из подопечных госпожи кайри, — глухо произнес он. — Старший акрекатор уже там. — И добавил… не мягче, словно пытаясь разделить ту боль, что лишь подступала, давая о себе знать рвущимся из груди криком: — Айна…

Он мог и не произносить имени…

Я знала, кого из девушек больше не увижу…

Лишая себя соблазна, Самир сбросил внешку вниз, мягко, потягиваясь в движении, поднялся. Не отходя от стола, качнулся с носка на пятку и обратно.

Засиделся… Объем работы в какой-то мере оправдывал, но лишь в какой-то. Терять физическую форму ему пока что, было рано.

— Завтра тренируешься со мной, — вторя его собственным мыслям, протянул из угла Риман. Вяло, сквозь дрему.

— Это будет завтра, — спорить с Исхантелем он не собирался. — А пока — спи.

— Не могу, — недовольно буркнул Риман, поерзав в кресле. — Я теперь и не знаю, кто кого переиграл?

— Это ты про Валанда? — заинтересовался Самир. Даже прищурился… довольно.

— Про Орлова! — поправил тот. Нехотя…

— Тяжело было? — наклонился Раксель, упершись ладонями в стол.

При чем тут генерал контрразведки Союза, сумевший за спиной у всех, но при прямой поддержке заинтересованных лиц в правительстве альянса, «поднять» махину под названием Координационный совет оперативного реагирования, в состав которого вошли все наиболее эффективные отделы ОСО, военной разведки, О-два и Службы маршалов, ему было известно. Валанд… Еще недавно казавшийся разменной фигурой в игре, по воле тщательно просчитанных генералом случаев обретший не только силу, но и возможность ее использовать.

— Тяжело, — вздохнул Риман. — Валанд — боец, жестко нацелен на победу…

— Ты сам этого хотел, — безразлично заметил Самир.

— Хотел, — с теми же интонациями отозвался Риман. Потом добавил… с гордостью… — Но — хорош. Если бы я не знал, где именно находится его слабое место, главой Храма Предназначения был бы уже он…

— Так он… вспомнил? — выпрямился Раксель.

Этот момент при подготовке к бою они обсуждали… В присутствии Ильдара, заинтересованного в исходе поединка. Не как самый крайний — к мощному дару у Римана прилаглся еще и серьезный опыт, но наиболее действенный.

Вернувшийся в мозаику воспоминаний заблокированный участок был способен сбить с нужной концентрации, лишив всех шансов на победу. Не той, которая нужна была Марку, необходимой Исхантелю. На этот раз не старшему — младшему, которого брат вполне устраивал на том месте, на котором находился.

Во всем этом оставалось лишь одно «но». Несколько нюансов, способные изменить если не самого Марка, так его восприятие всего происходящего.

— Кое-что… — развернул тот кресло. Посмотрел… устало: — Все ему знать пока не стоит. — Поднял взгляд на табло времени: — Ну и где твой…

— Твои, — с понимающей улыбкой поправил его Самир. Об отношении Римана к Бэйкару, игравшему роль энария, впору сочинять байки.

Сначала Варей… Теперь — этот…

Рожденный слепым, «выгоревший» при пробуждении дара, переживший предательство родителей, отказавшихся от бесперспективного сына, в поле зрения Самира он попал совершенно случайно. Услышал разговор о пацане, который, ничего не видя, «обходит» системы контроля так, словно их не существует. Да и цель была необычной: пробираясь в хранилища Храма, он подкармливал добытым воспитанников из интерната.

Затягивать с проверкой информации Раксель не стал, а когда талант подростка подтвердился — забрал в свой дом, дав то, чем отказался поделиться с мальчишкой настоящий отец: временем, вниманием и поддержкой.

Найденыш оказался не просто талантливым — уникальным. Остатки дара изменились под влиянием пережитой дикой боли, подарив ему способность, которую никто до Ракселя объяснить не сумел. Бэйкар не создавал иллюзий, он сам становился иллюзией, недоступной для любых средств слежения.

А еще он умел перевоплощаться. Как никто другой.

— Скоро будут, — добавил он, глядя, как расслабленность уходит с лица Римана. — Что тебя беспокоит?

— Затишье, — поднимаясь, отозвался тот. Зевнул… сладко, прикрыв рот ладонью. — А зрение почему не восстановил?

— А он не захотел, — Самир посмотрел на Римана с прищуром, прекрасно понимая, ради чего тот перевел тему. Говорить не о чем — все уже сказано ни по разу. Многое они знали, об еще большем даже не догадывались. — Я дважды предлагал, да и Вераш гарантировал, что имплант станет качественной заменой, но Бэй отказался.