— Я скажу Гирану, — неожиданно покладисто отозвалась Лора, предпочтя общение с матессу, а не отцом. — И почему ты не моя мама?! — Вроде и произнесла тихо, но словно вскрикнула.

Что я могла ответить ей… Лишь то, что меня и саму все чаще мучил этот вопрос…

— Это не мешает мне тебя любить, — шевельнулась я, разворачиваясь к девочке. — И я скучаю, когда долго не вижу.

— А если бы тебе предложили вернуться на Зерхан? — с теми же, безликими интонациями продолжила изумлять меня Лора. И не дернулась в желании увидеть ответ на моем лице раньше, чем он прозвучит, не замерла в напряжении…

В этом мы были с ней похожи — обе рано повзрослели. Меня заставил забыть о детстве военный конфликт, ее — дар.

Впрочем, так ли важна была причина?!

— Ты опоздала с этим вопросом. — Улыбка, появившаяся на моем лице, вымученной не была. — Я хочу увидеть родителей, сестер, друзей, но мой дом здесь. Этого не изменить…

— Ты ведь не расскажешь отцу? — внезапно подскочила она. Наш разговор все больше напоминал качели. И ритм их движения опасно ускорялся.

— Не могу обещать, — не собираясь ее обманывать, отозвалась я. Вставать не торопилась, позволяя себе еще немного умиротворения. — Ильдару в последнее время приходится нелегко. А станет еще труднее, если и мы будет добавлять ему хлопот.

— Я понимаю, — склонив голову, невесело произнесла Лора. Словно разглаживая, провела ладонями по тунике — плащи остались у хошши. — Но если получится… — подняла она на меня взгляд.

— Если получится — не расскажу, — насколько это было возможно, успокоила я.

Не преуспела. Мой ответ Лора приняла, но вяло, без энтузиазма.

— У меня опять было видение, — как-то растерянно протянула она. И тут же поспешила добавить, заметив мое непонимание: — Вераш сказал, что раз я стала девушкой, должны прекратиться…

— А они — продолжаются, — догадываясь, что это еще далеко не все, вздохнула я. — Вераш может и ошибаться. Ты же — уникум! — сделала попытку перевести все в шутку.

— Уникум, — согласилась Лора, скупо улыбнувшись… и, посмотрела так, что сердце у меня буквально оборвалось. — Я его помню!

Вот теперь мне пришлось подняться. И порадоваться, что не пообещала того, что исполнить казалось невозможным.

— Точно — уникум! — хоть и поздно было спасать положение, как можно спокойнее произнесла я. Подошла ближе, вновь прижала к себе — Лора ткнулась носом куда-то подмышку, засопела… уютно. — Можешь рассказать?

— Могу, — не совсем внятно отозвалась она. Потом шевельнулась, развернулась в кольце моих рук. — Я видела чужие корабли. Их было много, и они входили в наш сектор.

— Военные? — насторожилась я, продолжая гладить девочку по волосам.

— Нет, — все с тем же, непонятным мне внутренним надрывом, отозвалась она. — Транспорты. Какие-то странные… И старые.

— И это тебя так напугало? — Я отстранилась.

Зря! Мне не стоило заглядывать в ее глаза, когда она была в таком состоянии.

Слишком яркий сон, продолжавший меня преследовать четкими образами, неожиданно проступавшими сквозь реальность; волнения, связанные с прилетом мамы Хлои; горячий воздух пустыни, окружавшей оазис, в котором находился Храм Выбора; откровения Лоры…

Корабли действительно были старыми. И устаревшей, «тяжелой» формой, и состоянием, в котором находились. Не только звездные дороги, но и бои…

Кому именно принадлежали, опознавалось без труда — тарсы передали всю информацию, которая могла потребоваться для проведения эвакуации.

Но не это напугало девочку, которую я в мыслях уже давно называла своей дочерью, а огонь, который шел за ними по пятам… алчно облизываясь и грозя оставить лишь пепел там, где еще недавно была жизнь…

Огонь… в котором сгорали не только наши тела, но и души…

— Лора вернулась в Храм, — предвосхитила мой вопрос Рэя, когда алая пелена чужого видения наконец-то сменилась привычной зеленью.

Подала мне руку, помогая подняться с земли — сидела я у того самого дерева, первой направилась в сторону тропинки, ничуть не сомневаясь, что последую за ней:

— Вы же видели, что девушка в трансе, — не столько спрашивая, сколько упрекая, произнесла, когда я пристроилась рядом. — И вас предупреждали, насколько это опасно, когда речь идет об иллюзиях.

— Она всегда себя хорошо контролировала, — прозвучало, как попытка оправдаться.

— Это — моя вина, — неожиданно согласилась Рэя. Остановилась, дала знак хошши подать плащ. Продолжила, когда я застегнула фиксатор, ощутив, как сразу же стало легче. — Гормональная перестройка.

— А об этом говорили уже вы, — вздохнула я, вспоминая нашу первую встречу. — Младшего медика заменили именно поэтому? — Догадка оказалась неожиданной, но… что-то во всем этом было. Когда Рэя, вместо ответа, чуть склонила голову, глядя на меня с ожиданием, добавила, надеясь, что правильно интерпретировала ее взгляд: — И младший ли это медик?

— Жаль, что мне и дальше не придется наблюдать за вашими успехами, — на миг закрыла она глаза. Когда открыла, в них вновь было абсолютное спокойствие: — Через два дня я покидаю Самаринию — особое поручение эклиса. Вашу охрану возглавит наставник Гиран. Вечером передаю обязанности.

Говорить, что подобный поворот событий меня мало обрадовал, я не стала. Вряд ли Рэя и сама не понимала — глаз наметан. Если только воспользоваться случаем:

— Тем более, не стоит откладывать, — твердо произнесла я и решительно пошла вниз по тропинке. До вечернего заседания Совета, на котором мне предстояла встреча не только с Верховными, но и лиската, оставалось еще почти четыре часа.

На то, чтобы вернуться в резиденцию эклиса, потребовалось около двадцати минут — телепортационными установками были оснащены все лискараты. Некоторые из них вполне можно было использовать для переброски подразделений шейхи.

Возникающие в последнее время ассоциации выглядели нетривиально, словно предупреждая о чем-то. Увы, но суть большинства из них для меня продолжала оставаться неясной.

— Рэя… — решительно начала я, как только мы вошли в кабинет. До углового окна, рядом с которым предпочитала стоять, прислонившись к боковой стенке узкого шкафа, дойти она еще не успела.

— Не надо! — Развернулась она резко. Рывком дернула фиксатор, заставив меня испытать чувство стыда, скинула плащ, бросив его на спинку стула. — Не надо, — повторила тише. Подошла к столику, на котором стоял кувшин с освежающим напитком и слабосоленое сырное печенье. — И не стоит мне сочувствовать, — улыбнулась, как-то… болезненно, залпом опустошив наполовину наполненный стакан. — Выбор он тем и отличается, что оставляет прошлое — прошлому, предполагая наличие лишь настоящего.

— Кажется, — вздохнула я, услышав ее слова и тут же применив к последним событиям, — я сегодня опасна для окружающих.

— Интересная трактовка, — отставив стакан, теперь уже с любопытством посмотрела она на меня. Губы шевельнулись… словно повторяла сказанное мною, потом хмыкнула. — Вам стоит быть более осторожной в своих высказываниях.

— О чем вы? — нахмурилась я, не совсем понимая, к чему относился ее комментарий. То, что говорили мы о разном, сомнений не вызывало, но без конкретики.

— Пока просто прислушайтесь к моим словам, — неожиданно мягко попросила она меня. Дойдя до окна, влезла на подоконник, устроилась, вытянув одну ногу и согнув в колене другую. Проверила дисплей наручного комма и лишь после этого посмотрела на меня: — Все началось, когда я заканчивала инцулу. Из нас двоих, меня и брата-близнеца, более одаренным считался он, но и я относилась к группе так называемых стратегических невест.

— Это те, для кого возможен открытый брак? — уточнила я, сдвинув один из стульев и присев на него. Сам термин мне до этого момента знаком не был, но… ассоциации.

— Вы начинаете меня пугать, Мария, — едва ли не укоризненно качнула она головой. — Мы ведь говорили лишь о влиянии пробуждающейся сексуальности на развивающийся дар.