— Она даже не осознавала, что с ней происходит! — на мгновение закрыв глаза, простонала я.

Гнев, ярость… понимание, что не изменить…

Горькое понимание…

— В отличие от Айны! — Голос Рэи стал для меня полной неожиданностью, вырвав из какого-то калейдоскопа боли и отчаяния.

Вырвав и заставив застыть, непонимающе глядя на женщину.

Отвечать на мое изумление она явно не собиралась, дожидаясь вопроса:

— Айны? — вынуждена была отреагировать я.

— У девушки очень редкий дар, — с какой-то, как мне показалось, совершенно излишней жесткостью, произнесла она. — Она видит то, что скрыто от других.

— Но ведь ее проверяли? — не поверила я.

Айна… Моя Веснушка… Пацанка, задира, непоседа…

— Не на то проверяли, — качнула головой Рэя. Допила травяной напиток, подошла к столу… разделявшему меня и ее, поставила стакан. Все очень мягко… невесомо… как иллюзия. — Да и спал ее дар, пока Каими не начала путаться, захлебываться, не в состоянии разобраться, где реальность, а где, как она считала, ее собственный вымысел.

— Стечение обстоятельств?! — скривилась я. Все было так, но… это была смерть ребенка. И не важно, что стало причиной, принять все равно трудно. — Наверное, нам нужно заканчивать разговор. Меня вы накормили, а вот мое сопровождение…

Смех Рэи стал для меня еще одной неожиданностью, но обрывать женщину я не стала. Уже догадалась, что со мной она более открыта, чем это принято. А раз так… успокоится и объяснит.

К тому же, я была ей благодарна. И не только за еду — та была по настоящему домашней: простой, сытной и приготовленной с любовью, но и за ту бережность, с которой она относилась к памяти погибшей девушки.

— Ваша охрана из тех, — как я и предполагала, мягко сведя свое веселье на «нет», но сохранив в глазах задор, начала Рэя, подходя ближе ко мне, — кто способен питаться и воздухом. — Когда я скептически приподняла бровь — слышала о подобном, но до конца не верила, подмигнув, продолжила: — У каждого из них запас питательных капсул на десять суток. — Вновь ухмыльнулась, давая понять, что и это еще не конец: — И мой вам совет, не вздумайте проявлять в отношении этих парней свою заботу.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Потому что, — хмыкнула она, — говоря по-вашему, они — самые крутые!

— А я и не заметила, — переведя взгляд на гостиную, где оставался неслышимый и невидимый матессу, довольно громко заявила я.

Рэя поддержала… улыбкой.

Вот только мы обе понимали, что все это — лишь передышка. Необходимая, возможно, не только мне, но передышка.

А раз так… затягивать не стоило. Как бы мне не хотелось возвращаться в резиденцию эклиса, время утекало песком сквозь пальцы…

— Она обвинила меня в смерти своей подруги, — резко, не давая себе передумать, произнесла я.

— И в чем-то была права, — не собиралась меня жалеть Рэя. Заметив, как я вздрогнула, интонаций не смягчила. — Ночные кошмары были выходом внутреннего напряжения, попыткой разума справиться с дестабилизацией. И даже когда Каими «сбросила» его, отдав городу снов, он оставался с ней, продолжая забирать на себя избыточную нагрузку.

— А когда я…

— Когда вы с эклисом, — ненавязчиво, но твердо поправила она меня, — разрушили страшный сон, реальность навалилась на нее со всей очевидностью. И девочки не выдержали. Ни одна, ни другая.

— Не изменить, — удрученно вздохнула я.

Что еще можно было сказать…

Вина была и… ее не было.

Стечение обстоятельств…

Успокоить себя этим не получалось.

— Что теперь будет со жрецом? — невольно протянув руки к огню, спросила я. Не перечеркивая, просто заставляя себя идти к итогу.

— Лишен дара, — не помедлила Рэя с ответом, — но…

«Но» было коротким, но таким звонким, что буквально подталкивало к следующему вопросу. Неожиданному… для меня самой.

— Но ведь были и другие?! — Я с ужасом смотрела на женщину.

Приятная внешность, озорство во взгляде… глубокое, настоящее, которое она позволила увидеть мне, но вряд ли другим. Заботливая… искренне, не потому, что я была кайри, но потому, что была ей симпатична.

Это с одной стороны. Моей, личной. А с другой…

Достаточно произнести — акрекатор, чтобы перестать заблуждаться. Она не только вела расследования, она имела право вынести приговор и привести его в исполнение.

Карающий меч эклиса…

— Были, — спрятав себя под маской, произнесла Рэя, так же, как и я, недавно, предпочтя смотреть на огонь. — И передо мной стоит выбор: казнить его немедленно или… сначала заставить назвать имена тех, над кем он надругался.

— Но это же очевидно… — начала я и… замолчала, понимая, о чем она только что сказала.

Назвать имена… тех, над кем он надругался.

И судьба девушек… для которых многое станет иначе…

Без того будущего, к которому они шли …

И Рэя, которая не просто так произнесла это слово: выбор! Произнесла, пусть и не глядя на меня, но отдавая свое решение…

— А ты не должна… — мой шепот был едва слышен.

— Не должна, — спокойно произнесла она, только теперь подняв взгляд. — Особое поручение и особые полномочия.

— И если я попрошу… — Меня колотило, но я надеялась, что это только из-за контраста. Тепло от камина, к которому я стояла боком и довольно прохладный воздух комнаты.

— Меня нельзя просить, мне можно высказать свое мнение, которое я либо приму к сведению, либо проигнорирую, — оборвала она. — Но в любом случае, последнее слово принадлежит мне и только мне. — Оглянулась… Храм Судьбы виден не было, но он был именно там, куда она и смотрела. — На рассвете насильник будет казнен.

Спрашивать, как именно, я не стала — очищающий огонь. Других вариантов для жрецов-отступников не было.

Страшно… Даже в этом случае…

— У вас на шее клеймо, — из последних сил цепляясь за реальность, выдохнула я.

И в очередной раз замерла… в ожидании ответа, слышать который не хотела. Или… просто не могла, исчерпав до дня собственную способность воспринимать действительность такой, какой она была. Неприкрыто циничной…

— Это уже другая история, — не оправдав моих надежд, дернула она плечом, и… машинально, поправила воротник рубашки, прикрывая изуродованную шею.

— Расскажете? — проявила я настойчивость, понимая, что… должна. И спросить, и… услышать.

— Если доведется еще раз встретиться, — отвернулась она от меня… не веря в такую возможность.

Зря.

Лично я была уверена, что наше с ней знакомство так быстро не закончится.

Я устала…

Устала настолько, что хотелось упасть там же, где стояла и больше не шевелиться.

Будь со мной лишь один Марк, ситуация не выглядела бы столь катастрофически — свой, можно обойтись и без жесткого самоконтроля, присутствие же хошши заставляло держать спину несмотря на то, что сил для соблюдения внешних приличий больше не было.

Все-таки прав был Ильдар, пытаясь защитить меня от самой себя… Прав! Как и Риман, заставивший выбраться из скорлупы собственной боли и вновь посмотреть на мир другими глазами. Глазами женщины, потерявшей своего ребенка.

Вот ведь… парадокс! Для них он и ребенком-то не был — эмбрион, что не раз и не два подчеркивал главный медик эклиса. Лишь делящиеся клетки, которые имели потенциальную возможность стать мальчиком или девочкой…

Для меня же он и был ребенком…

Моим ребенком, которого я могла взять на руки, прижать к себе…

Которому могла дать имя…

Которого могла любить и… любила, даже потеряв…

Не изменить… Не исправить…

До комнаты я добралась на чистом самолюбии. Переступила порог, мечтая лишь об одном — расслабиться. Хоть на мгновение, хоть…

— Мария!

Лорианна соскочила с кресла, в котором дремала, дожидаясь меня, кинулась навстречу и… застыла, остановившись на полпути.

— Мария? — повторила она, глядя на меня с испугом.

— Все нормально, — с трудом заставив себя улыбнуться, я расстегнула фиксатор плаща. Сбросила на пол… — Просто устала…