Играть со старшим Йоргом, когда тот намекал на эту самую целесообразность, Свонг не стал. И не важно, что глава Службы безопасности стархов и по совместительству дядя. Для Лаэрта главным являлось другое — потерять то, что обрел, он не собирался. Что требовалось для этого, он знал: время, терпение и… честность. И с ней, и с самим собой.

Не слишком дорогая цена за счастье… на его взгляд. Что думали по этому поводу другие, Свонга интересовало мало.

— Это делает вам честь, Лаэрт, — заметил адмирал. Пауза была довольно долгой, но без напряжения, заставляющего замирать в ожидании первого слова, которое ее прервет. — Но у этого вопроса есть и другой аспект.

— Какой? — не двинувшись с места и не оглянувшись, уточнил Лаэрт. Даже когда Соболев посмотрел в ту сторону, где осталась Лора.

— Ее желание, — с потаенной нежностью произнес адмирал, натолкнув Свонга еще на одну мысль.

О том, что Соболеву тоже было мало… дочери, о существовании которой тот узнал лишь год назад.

— Сильный аргумент, — согласился Лаэрт, только теперь позволив себе чуть развернуться, чтобы увидеть, как замотанная в плед Лора, сидя на качели, смотрит на них. — И я даже знаю, что она ответит, если задать вопрос. Но мы с вами старше и… опытнее.

— К моему сожалению, — неожиданно для Свонга, возразил адмирал, — не в этих вопросах. — Вздохнул, думая о чем-то своем. — Действительность такова, что времени на Лору у меня все меньше и меньше. Как бы я ни хотел забрать ее с собой, сделать этого не могу. Мой мир не для нее.

— А мой? — мгновенно отреагировал Лаэрт, догадываясь, насколько о многом Соболев промолчал.

О формировании Коалиционного Штаба — будущем центре планирования в той войне, реальность которой с каждым днем становилась все более очевидной, ему было известно. О роли, которую должен был играть в новой структуре адмирал Соболев, тоже — уникальному даже в масштабах их галактики стратегу предстояло возглавить создаваемую махину. Так что про его… мир Соболев сказал весьма точно — не для нее. Слишком велика опасность, слишком много соблазнов для неокрепшей души.

А его?!

Разница даже на первый взгляд выглядела существенной. В одном случае за спиной лишь друзья, в другом… В другом хватало и двух фигур — императора Индарса и его советника.

— С тобой она будет в большей безопасности, — скривившись, словно от неприятия к самому себе, довольно жестко произнес Соболев. — И давай закроем эту тему, — продолжил адмирал, не дав Свонгу высказаться… Не о безопасности, о том, что когда станет горячо, прятаться за дипломатическим статусом он не станет. — Закроем принятым решением.

— В моем распоряжении остались лишь сутки, — преодолевая собственное нежелание говорить об этом, вздохнул Лаэрт. — Вернусь я не раньше, чем через половину стандартного года.

Замолчал в ожидании комментария к уже сказанному. Когда Соболев проигнорировал паузу, предпочтя выслушать до конца, махнул Лоре рукой… не делая вид, что увидел только теперь, просто успокаивая.

— Давайте начистоту, господин адмирал, — вскинулся Лаэрт. Смотрел на адмирала прищурившись. Оценивая. Просчитывая. — Вы не доверяете моему слову или…

— Давайте здесь поставим точку и начнем все с начала, — резко оборвал его Соболев. Отметив, как он чуть расслабился, смягчил интонации: — Поверьте, я не затеял бы этот разговор, не появись на то веских причин.

На этот раз Лаэрт, прежде чем ответить, бросил быстрый взгляд на наручный комм. Судя по спирали, которая продолжала закручиваться вокруг знака бесконечности, глушитель, активированный им сразу, как только они вышли на дорожку, отрабатывал на совесть.

— Вы хотите, чтобы я забрал Лору с собой на Самаринию? — медленно, взвешивая не то, что каждое слово — звук, уточнил он, чувствуя, как напряжение сменяется на тот самый кураж, который обычно предварял собой неординарные поступки.

— Не настолько кардинально, — чуть заметно улыбнулся Соболев, как если бы давал понять, что тот на правильном пути.

— И у вас есть возможность ускорить события? — зашел Лаэрт с другой стороны.

— Я уверен, что император Индарс сочтет подобные обстоятельства достаточно вескими, чтобы оправдать небольшую задержку.

Думал Свонг недолго. Уж если сам адмирал настаивал на скорейшем заключении брака… Все, что им оставалось узнать — мнение самой Лоры на этот счет.

Каким именно оно будет, теперь, спустя три дня после его прилета на Зерхан, Лаэрт нисколько не сомневался.

— Значит, клейма не было? — глядя на огонь, глухо выдохнула я.

Камин Рэя разожгла еще до того, как мы сели за стол. Вряд ли предусмотрительность — скорее, расчет, но сейчас я была рада ему. Языки пламени не только согревали душу, они добавляли уверенности. Той, внутренней, без которой не выдержать, не пойти дальше, когда хочется просто сдаться и перестать быть.

— Не было, — качнула головой Рэя. Стояла у окна со стаканом травяного напитка и смотрела на улицу. Ее лица я не видела, но была уверена, что на нем застыло выражение даже не сосредоточенности, а отстраненности. — Но все, что она могла бы ощутить в реальности, Каими ощутила. Высококачественная иллюзия третьего уровня, задействован весь спектр. — Рэя обернулась… резко, вот только во взгляде было что-то… похожее на сожаление. — Определить даже сквозь ужас сна несложно, так что эклис, давая поручение разобраться с этим делом именно мне, уже знал, каким окажется результат.

— Бедная девочка…

— Поверьте, госпожа кайри, — с явным желанием убедить меня в своих словах, начала Рэя, — такие случаи, как этот, редкость. Стечение обстоятельств…

— Стечение обстоятельств?! — вскинулась я. Подскочила с кресла, но так и осталась стоять у камина, не в силах сделать ни шага. — Каими Биру покончила с собой, и вы называете это стечением обстоятельств!

Взгляд Рэи был пристальным… оценивающим… взвешивающим. Минута молчания — слишком долгая, хоть и была всего лишь минутой, и она приняла свое решение. Ответить мне:

— В этом возрасте адепты Храма Судьбы уже начинают формирование защитных личин вокруг своей личности. — Заметив мое недоумение, вздохнула, словно задача оказалась труднее, чем она предполагала, но, тем не менее, продолжила: — В отличие от ролей, которые вы, люди, играете в зависимости от окружения или обстоятельств, личины — более объемные структуры. Фактически, это полная замена собственной личности за исключением некоего ядра, которое и делает тебя — тобой.

— Интересное сравнение, — хмыкнула я. Получилось язвительно… Но я этого не хотела…

— Этот именно то, о чем я и говорила, — удовлетворенно отозвалась она. — Для людей — роли, образы — суть его самого. Чем старше становится человек, тем больше вот этого — внешнего. — Перебить себя она мне не дала. Наверное, к лучшему. — Для последователя Богини Судьбы — каждая личина — чужеродна, хоть и идеально настроена на него. Она используется и… сбрасывается, не влияя на собственное «я». Лишь способ общения с миром, инструмент.

— Это — сложно, — качнула головой я, смиряясь.

— Для меня — тоже, — грустно улыбнулась Рэя. Мимолетно… видением. — В тот момент, когда с Каими начал работать жрец Выбора, она выстраивала несколько образов. Один из них — жертвы.

— Насилие над ней было совершенно именно в это время? — догадавшись, о чем Рэя хотела сказать, когда упомянула про стечение обстоятельств, уточнила я.

— Да, — сухо подтвердила Рэя. — Реакции наложились друг на друга, вызвав резонанс и затронув ядро. Повторное насилие сделало трещину глубже, запустив программу самоуничтожения.

— И никто… ничего?! — не могла поверить я.

— Окажись здесь вовремя специалист моего Храма, заметил бы, — уверенно произнесла Рэя. — А так… все возникающие проблемы с Каими вполне логично списывались на скачок способностей. Вплоть до кошмаров, которые соответствовали стадии обучения.

— А осмотры? — не сдавалась я. — Ведь девушек постоянно осматривают?!

— Раз в две декады, — поправила меня Рэя. — Да и… — Ее взгляд вновь стал… неоднозначным, как если бы она принимала очередное решение. — Дефлорации не было. Он использовал иные способы проникновения. И знал способы, чтобы не привлечь к девушке внимания.