Как момент откровения… Или… зеро в обратном отсчете.
— Сой! (Нет!) — отрезала Кэтрин, выступая из-за спины Олиша. Продолжила так же, на языке Самаринии. — Не стоит тратить жизнь на чужие игры, лучше играть в свои.
— Как прикажите, — учтиво поклонившись, смиренно произнес демон на межгалактическом. Дождавшись, когда Кэтрин сбросит хинар на пол, оставшись в полупрозрачных шароварах и короткой кофточке, продолжил… насмешливо глядя на Ларкина: — Госпожа Катриэль, младший акрекатор эклиса Ильдара.
Судя по задумчивым выражениям на лицах этой парочки, ничего подобного те не ожидали. На Окраинах со скайлами и самаринянами предпочитали лишний раз не связываться…
* * *
«Скромный» Карин оказался зубастой акулой. В какой-то момент я даже пожалела, что в командном не было Тараса и Дарила, вот бы кто получил истинное наслаждение. Мальчик был дерзким, напористым, но… говорил при этом интересные вещи, так что их стычки то с Таласки, то с Костасом, я пресекала лишь, когда Тимка начинал прикрывать мордашку лапками, намекая на возможный переход от слов к рукоприкладству. Игорь со своими провокациями в адрес Йорга время от времени заигрывался, слишком близко подходя к границе его выдержки.
Что порадовало еще больше — слушать он тоже умел. Слушать и слышать, схватывая идеи буквально на лету. Что бы ни произошло в прошлом Карина, на его способности думать это никак не отразилось.
— Капитан, до выхода из прыжка шестьсот секунд.
В спорах, угрозах и открытиях, отведенные на отдых экипажа пять часов пролетели мгновенно. Но… с нужным мне результатом. Два основных направления поиска и еще с десяток менее вероятных, которые я собиралась передать Искандеру. С одной стороны у них появится реальная цель, с другой… не будут мешаться под ногами.
— Принято, до выхода шестьсот секунд, — ответила я Сумарокову, как всегда пристроившемуся за моим плечом. Стоял, небрежно прислонившись к вертикальной стойке ложемента.
Первым сидел Тарас — десять минут после прокола самые опасные, страховал его Джастин. Карин тоже находился в командном, продолжал знакомство с нашей спецификой.
— Капитан, расчет погружения завершен. Данные в системе…
— Принято, Дальнир.
Сюрпризы я не любила. Расстояние в нуль четыре стандарта на скорости вхождения в прыжок, могло обернуться большими неприятностями. Одно дело — оценить возможную опасность, другое — успеть среагировать. Еще одна причина идти второй — Лиазе я пока не доверяла так, как Дальниру. ИР «Тсерры» об этом знала, но от комментариев пока воздерживалась.
Завизировав команду на экстренное погружение — мелькнувшую идею еще одного экстремального маневра перебросила Дальниру, тут же получив в ответ ощущение глубокой задумчивости, откинулась на спинку пилот-ложемента.
Последние спокойные минуты… Мысленно я была уже там… далеко впереди.
Расслабиться не удалось, опять постарался Тарас, явно взявший надо мной шефство. Еще одна картинка, на ней Юл, сидевший на крошечном свободном пяточке с неизвестной мне штуковиной в руках, а вокруг горы запчастей и полуразобранных приборов.
Улыбнувшись, отправила ответное послание — антураж тот же самый, но в центре вместо одного сына все наши. В позах — готовность защищать свое до последнего стука сердца, на лицах — творческий экстаз.
Хохотнул за спиной Антон, оторвался на миг от своих экранов Костас, приподнял бровь Джастин… Мой опус пошел по рукам.
А до выхода из прыжка…
— Капитан, до выхода из прыжка триста секунд, — словно отвечая на мои мысли, произнес Сумароков. И ведь не скажешь, что буквально только что отдавало смешком…
— Принято, до выхода из прыжка — триста секунд. — Андрей, готовность к запуску тормозных двигателей.
— Принято, капитан, — тут же отозвался Вихрев.
Дюшей мы его больше не называли. Выглянувшее из-под маски немного наивного вьюноши нутро контрразведчика было не причем. Просто… наш мальчик вырос, доказав способность принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия.
— Ты бы сел на свое место, — оглянулась я на Антона. — Сбрасывать будем на минус восьми. Нагружать компенсаторы я не собираюсь.
— Принято, капитан, — убрав рассеянную улыбку с лица, глухо произнес Сумароков, тут же выполняя мое пожелание. Стандартное торможение после прыжка на минус трех, на «Дальнире» мы выходили и на минус пяти, но чтобы так…
— До выхода из прыжка двести десять, — отрапортовал он, уже защелкнув ленты ложемента. — До выхода «Тсерры» — шестьдесят.
Вместо дури — адреналин. Нам — нравилось.
— Принято, — на этот раз буквально вырвалось у меня. Тонизаторы первой очереди уже действовали, но с таким куражом, который будоражил сейчас кровь, можно было вполне обойтись и без них.
— Сто восемьдесят!
В гулкой тишине командного прозвучало, как выстрел.
— Принято, — подняв спинку ложемента, выпрямилась я. — Всем — готовность. Валечка…
Заканчивать не пришлось, мой оружейник успел отреагировать раньше:
— Принято, капитан. Орудия к бою…
На смех пробило совершенно не вовремя. Стандартная формула «орудия к бою» уже давно не соответствовала действительности, как и «главный калибр», которым называли основные ракетные установки, но осознала я это со всей очевидностью только сейчас. В списке вооружения «Дальнира» верхние строчки занимали импульсно-волновые модули и гравитационные мини-генераторы.
— Сто двадцать, — вернул меня «на землю» Сумароков.
Сердце судорожно дернулось и… забилось четко и ровно.
Испортил момент опять Тарас. Опять картинка — Тимка с трясущимися ушами и надпись: «Лучше я останусь здесь!»
В чем-то был прав.
Отправила по кругу, не забыв и про Таласки, на коленях у которого уже привычно устроился звереныш.
Оценить реакцию не успела, Антон заставил маятник качнуться в обратную сторону:
— Шестьдесят…
— Внимание экипажу, — повела я плечами, сбрасывая лишнее напряжение, — до выхода из прыжка пятьдесят…
Секунды улетали с щелчками метронома. Сорок… тридцать… двадцать… десять…
— Зеро, — выдохнула я. Вспыхнули экраны, забились показатели сканеров… Вышли! — Тормозные, градация поминутно, на минус восемь. Костас, анализ сферы на три, пять, семь.
Сдвоенное: «Принято», прозвучало, как одно.
Точка «Дальнира» билась в пустоте, все еще не раскрашенной звездами…
Тридцать секунд…
— «Тсерра» — нуль тридцать пять стандарта, — опередил меня Сумароков.
— Тревога! Тормозные на минус четыре! Готовность к погружению!
— Принято, тревога!
Абрис вспыхнул и… потух. Не для нас…
— Есть расчет на плюс три!
Одного взгляда на курсовую хватило, чтобы стало чуть спокойнее. Ничего более серьезного, чем возможное столкновение с «Тсеррой», нас в ближайшие три минуты не ожидало.
Словно подтверждая мои мысли, Антон произнес:
— «Тсерра» — нуль тридцать два стандарта!
Рывок не дал ответить сразу. Фиксирующие ленты самортизировали, вновь мягко прижав к спинке ложемента.
— Тормозные на минус четыре, продолжаю подъем на минус восемь.
— Принято, — хрипло выдала я.
— Есть расчет на плюс пять! — Это был снова Костас.
— «Тсерра» — нуль тридцать три!
— Капитан, «Тсерра» передает торможение на минус три. Дают анализ на плюс семь — чисто!
— Принято! Отмена торможения на минус восемь, держим уровень!
— Капитан, Ван Хилд на точке встречи. Есть сообщение от стархов.
— Капитан, подтверждаю анализ на плюс семь. Идем чисто.
— «Тсерра» — нуль четыре!
— Принято! Отмена готовности к погружению. Отмена тревоги!
А с моменты выхода из прыжка не прошло еще и трех минут…
Как раз вот это и заставляло нас чувствовать себя живыми!
— Капитан, — голос Костаса чуть дрогнул, заставив насторожиться. Я не любила сюрпризы… Иногда я их просто ненавидела! — сообщение от адмирала Искандера.
Тишина в командном была такая, что наводила на мысли о небытие…
