— Мне только и остается, что аплодировать, — выдохнула я, отходя к креслу навигатора. Чем дальше от него, тем спокойнее. — Сколько у меня есть времени на раздумье? — прижавшись спиной к боковой стойке пилот-ложемента, спросила я.

На него не смотрела… Было не противно — больно. Те капсулы с девушками все еще стояли перед глазами… Все оказалось не так страшно, как мне представлялось — рабство, в которое они попали, было обставлено комфортом и заботой, что не отменяло самого факта. Выбор, который им предоставили, не являлся даже иллюзией свободы.

— Нисколько, — произнес Ильдар довольно равнодушно. — Круг Девяти, который я созвал, не отменить.

— Шаенталь попытается помешать? — Говорить о том, что вроде как не касалось лично меня, было проще, чем принимать решение, зная, что изменить его будет уже невозможно.

— От меня он уже пытался избавиться, найдя для этого законный предлог — ошибку Римана, но тогда дед принял ритуальную чашу с отравленным вином.

— Жуткие у вас законы, — скривилась я. Не для него — для себя, моего лица Ильдар не видел.

— Так часто происходит, что чужие законы кажутся менее приемлемыми, чем свои. Не зная сути, не видя смысла, трудно быть объективным.

— Ты опять пытаешься оправдаться…

— Я опять пытаюсь объясниться, — перебил меня Ильдар. — Дед не только выпил яд, но и успел заполнить чашу своей кровью, вернув себе статус жреца, которого его лишили, и сняв любую вину с трех поколений рода, начиная с себя. Не сделав ничего для спасения Римана, Шаенталь нарушил древние устои предков. Такое не прощается даже эклису.

— Загнанный зверь? — нахмурилась я, понимая, о чем сказал Ильдар. Когда терять нечего… — И что он может сделать теперь?

— Не так уж и много, — вроде как попытался успокоить меня Ильдар, но заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: — Сейчас все зависит от Римана. Если он пройдет испытание и подтвердит свой уровень лиската, то Шаенталю придется смириться с тем, что его ставленник в Храме Предназначения уступит это место брату. Если нет… Все вот это, — он обвел взглядом рубку, как и я совсем недавно, — будет бессмысленным и тогда Дамир просто вывезет тебя с Самаринии.

— А ты? — насмешливо поинтересовалась я, поймав себя сразу на двух моментах. Во-первых, свое решение я уже приняла, во-вторых… Ильдару я верила. Не слепо, как это было с Дамиром, заново оценив каждый его шаг за последние три месяца.

Возможно, был и другой путь. Вполне вероятно, та боль, через которую он меня провел, была чрезмерной. Скорее всего, поступая так, он еще и испытывал меня, искал границу моей прочности. Но… он дал мне увидеть и другое — Ильдар был способен изменить этот мир.

А я… я могла ему в этом помочь.

Все это было так, но… оставались мои чувства к нему. Любовь и… ненависть.

— Я пойду до конца, Мария, — подтвердил Ильдар то, о чем я и так знала. — Риман — тоже. — Задумался, словно взвешивая, продолжить или нет, и тоже… выбрал: — Амнистия, которую заработал роду Исхантель дед, заканчивается на нас с братом. Наши дети под нее уже не попадают.

— Лора?! — выдохнула я, догадываясь, что не только из-за дара Ильдар обеспечил ее надежной охраной.

— У Римана тоже есть дочь. Сейчас она на Зерхане вместе с матерью. Брат никогда об этом не говорил, но я уверен, что он действительно любил и ту женщину, и этого ребенка. И отказался от них лишь для того, чтобы спасти.

— Она одаренная? — спросила я только для того, чтобы не ощущать тяжести молчания.

— Нет, — качнул он головой. — Пока Риман находился на Зерхане, пытался разбудить в ней дар, но время уже упущено. Даже если что-то и было…

— Ты ведь знаешь мой ответ? — буквально физически ощущая, как утекает так необходимое ему время, прошептала я. Громче не получилось, горло стянуло словно обручем.

— Знаю, — кивнул он. — Ты его не знала. — Посмотрел на меня. Не устало — опустошенно. Этот разговор тяжело дался не только мне. — И не знаешь до сих пор.

— Даже так?! — усмехнулась я. Заставив себя отойти от спасительной опоры за спиной, подошла к нему. — Есть еще что-то, что я должна знать?

— Есть, — не затянул он с ответом. В глазах появилась грусть. — Но к этому Выбору ты еще не готова.

— Ты — тварь, Ильдар, — выдохнула я, сглатывая комок в горле. Он был тварью, но я слишком хорошо понимала, что и он когда-то сделал свой Выбор. И он был более тяжелым, чем тот, ради которого он привел меня сюда.

— И об этом я знаю, — улыбнулся он, но лишь на мгновение. Взгляд тут же стал жестким, бескомпромиссным. — И ты даже представить не можешь, на что я готов пойти, лишь бы видения деда и Лоры не стали действительностью. От чего готов отказаться и через что переступить.

— Это — страшно, — на миг закрыла я глаза. С одной стороны… С другой стороны…

Мы стояли так близко друг от друга, что я чувствовала тепло его тела, за тем, как вздымается его грудь в такт дыханию, слышала бьющееся сердце.

Мы были так далеко друг от друга. Он — готовый идти до конца, и я… способная сделать этот путь короче.

Я могла сказать: «Нет!», и уже очень скоро оказаться там, где мне не удастся забыть ничего из того, что уже произошло, но меня окружат заботой и любовью. Где будут родители, сестры, друзья. Где будет рубка эр четвертого, знакомые звезды, множество дорог, по которым мне предстояло провести ставший родным корабль. Где будет Карин, с его нежностью, с его шальной улыбкой. Семья, дети…

Где чужие крейсера будут бомбить наши планеты, где будет кровь и смерть. Где будет понимание, что я могла, но…

Я могла сказать: «Да!» и проклясть этот день. Оставшись одна среди тех, кто уже не был врагом, но имел все шансы никогда не стать другом. Зная, что имела право уйти, но не ушла. Помня о той ночи, мечтая о ней, но отказывая себе в том, что он готов был мне дать.

Выбор… Его Богиня была жестокой.

— Я стану посредником в твоих переговорах, — твердо произнесла я, возвращаясь к креслу навигатора. Для обратного пути это было уже мое место.

Не знаю, чего я ожидала от него, но Ильдар никак не прокомментировал мое решение. Опустился в капитанский ложемент, успев бросить по внутренней связи: «Нам тебя еще долго ждать?!»

Когда Дамир влетел в командный, я уже рассчитывала новый курс…

Моей жизни.

Так просто…

— Нет, — качнула головой Лора. — Соуэш харими торши эл ам.

Я признаю твое право…

С момента моего неудавшегося побега прошло чуть больше двух месяцев. Жизнь шла своим чередом…

Я, под руководством наставницы и с помощью дочери Ильдара и его самого, изучала язык Самаринии и ее историю, уже несколько иначе глядя на те самые чужие законы, которые когда-то казались мне жестокими. Более милосердными за это время они не стали, но теперь я хотя бы понимала их истоки и заложенную в них целесообразность.

Если рассуждать так, как рассуждали они…

Правда и… правда. У каждого из нас она была своя.

На тему, чья из них более правдива, мы с Ильдаром предпочитали не разговаривать. Хватило одного раза, когда я едва не бросилась на него с его же ритуальным кинжалом. Из нас двоих выдержки хватало ему, но не мне.

— Может, продолжим позже? — жалобно попросила я у Лоры. Та оказалась довольно строгой учительницей, что, впрочем, было и не удивительно. Наследственность… — Мне он все равно не пригодится…

Ильдар подтвердил, что как только я выполню свою посредническую функцию, смогу покинуть Самаринию. И добавил… тихо… если захочу. Тема наших несостоявшихся отношений оставалась табу.

— Пригодится — не пригодится, — ворчливо (переняла у отца) отозвалась Лора. — Ты сама захотела знать, о чем именно говорят Ильдар с Дамиром, когда не желают, чтобы ты их понимала. Вот теперь и занимайся…

Философия тех, кто признал своей богиней Мириам. Выбор. Если он сделан, ты идешь до конца…

Я плохо разбиралась в различиях между троицей: Судьба, Предназначение и Выбор, но Ильдар утверждал, что когда-нибудь я пойму. И вот тогда…