— И какой же я не выполнила на этот раз? — с трудом сглотнув комок в горле, выдохнула я. Пытаться демонстрировать самообладание даже не стала. Ни тогда, когда он мог чувствовать меня, как самого себя.

Ильдар отпустил меня сам. Отступил назад, выдохнул, сквозь раздувшиеся ноздри, отошел к двери. Резкий, порывистый… Стихия, закованная в телесную оболочку.

— Я обещал, — обернулся он ко мне… На миг показалось, что развернулось все вокруг, лишь мы вдвоем остались стоять неподвижно, — что заставлю тебя поесть, если ты не сделаешь этого сама. Так вот, — на его лице появилось искреннее сожаление, в которое я ни на миг не поверила, — свои обещания я выполняю. В любом случае. Но, — голос стал жестче, — сначала ты будешь наказана.

Короткий жест трактовать иначе было нельзя. Мне предлагалось следовать за ним.

— Что это?! — остановилась я, едва войдя в отсек. Шедшему позади Дамиру даже пришлось отступить в сторону, чтобы не коснуться меня.

Движение интасси я заметила, но увиденное затмило раскаяние. Довольно просторное помещение, в которое мы попали, было в несколько ярусов заставлено похожими на эвакуационные капсулами. Судя по светящимся датчикам, активированными.

— Новые жительницы Самаринии, — безразлично бросил Ильдар, не оборачиваясь.

Подошел к стоявшему чуть в стороне от центрального прохода пульту, внешний экран раскрылся с легким шелестом. Вряд ли так оно и было, скорее, очередная иллюзия, которые, как мне казалось, в какой-то мере заменяли ему реальность.

Но это мысль мелькнула, чтобы исчезнуть, как и вопрос о наказании. Ильдар был изобретателен в своей способности находить мои слабые места. С этим он тоже не ошибся. Где и зачем мы находимся, я успела догадаться еще до того, как на внешке появились первые данные.

— Это… с Зерхана? — внезапно осипшим голосом прохрипела я.

— Не только, — хмыкнул он, продолжая перелистывать всплывающие модули. — Ваши — там, — он махнул рукой, указывая на ряды слева. Все — чистые, попадут в Храмы. Остальные с Окраин, отправятся на базы.

— Сколько их? — уже тверже спросила я. Он хотел, чтобы боль и вина стали его дорогой к моей воле… Он ошибался, избрав этот путь.

— Чуть меньше семисот, — отозвался он. Повернулся ко мне: — Или тебя интересует точная цифра?

Около трехсот… так было написано в статье Элизабет Мирайя. И за каждой из сложивших ее единиц — чья-то исковерканная судьба.

Ильдар не пытался убедить меня в той правде, которая являлась основой его жизни, просто сталкивал меня с нею, знакомя с ее отдельными гранями. И, вроде бы, ничего удивительного — какой бы ни была моя роль при нем, долго ли или нет, но мне предстояло находиться среди них. Но, видя смысл в его действиях, кое-чего я продолжала не понимать… Вместо того чтобы пробуждать во мне интерес или заставить принять все это, Ильдар уверенно подталкивал меня к сопротивлению.

Вряд ли он об этом не догадывался.

— А мне представлялись трюмы, до предела заполненные рабами, — обведя отсек взглядом, задумчиво протянула я, стараясь игнорировать его внимание, и отбрасывая возникшие вопросы. Время для них еще не пришло. — А тут… все довольно цивилизованно.

— Пытаешься огрызаться, — усмехнулся Ильдар, посмотрев почему-то на Дамира.

Поддаваться желанию последовать его примеру я не стала. Очередная провокация, не более.

— Пытаюсь оставаться собой, — сухо бросила я, направляясь к ближнему ко мне ряду капсул. Остановилась рядом с крайней, провела ладонью по панели фильтра, меняя его прозрачность. Лицо спящей девушки было умиротворенным, на губах играла тихая улыбка… — Их сны — тоже иллюзия?

— Я не получаю удовольствия от чужих страданий, — брезгливо произнес он, тут же добавив: — если ты об этом.

— Я — исключение?! — мило улыбнувшись, обернулась я к нему. — Или настолько нравлюсь, что решил получить меня любым способом?

— Вот, значит, как! — хмыкнул Ильдар, подходя ближе. — Страх делает тебя сильнее…

— Будешь использовать в своих экспериментах? — не отступила я, заставляя заткнуться внутренний голос, убеждающий, что я уже переступила грань разумного.

— Буду, — довольно равнодушно подтвердил он. — Ты мне интересна.

— А что произойдет, когда перестану? — приподняла я бровь. Надеюсь, получилось с вызовом.

Эмоциональная усталость подобралась незаметно, но все явственнее заявляла о себе, делая каждое движение, жест, слово — бессмысленными. Что бы я ни сказала, что бы он не ответил… изменить это уже ничего не могло. И мы оба это прекрасно понимали.

— Я могу вернуться к себе? — едва слышно спросила я, не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос.

— Нет, — качнул он головой, рассматривая меня задумчиво. — Наша экскурсия еще не завершилась.

— Наказание? — вздохнула я. — Ильдар, — подняла я на него взгляд, — ты зря тратишь на меня свое время. Единственное, что ты действительно можешь сделать со мной — просто убить. Все остальное будет лишь теми самыми иллюзиями, в которых ты так преуспел. Даже если тебе удастся меня сломить и я подчинюсь, ты все равно проиграешь, потому что это буду уже не я.

— Красивые, но всего лишь слова, — как-то устало улыбнулся он. — Даже запутавшись во лжи созданного мира, даже создав вокруг себя тысячи личин и, забыв, какой он на самом деле, даже оставшись лишь отражением в зеркале, даже сломанный и покореженный, человек остается самим собой, точно отделяя свое собственное «я», от образов и представлений. Не принимать, находить оправдания, обманываться…

— Мы опять говорим каждый о своем, — пожала я плечами, выказывая свое сожаление. — Что там у тебя вторым пунктом?

Комментировать мою очередную выходку Ильдар не стал, первым шагнул за границу высветившегося телепортационного круга.

Несмотря на некоторую заторможенность, я в очередной раз оценила технические возможности самаринян. Телепортаторы были известны и у нас, использовали их и стархи, но… все упиралось в целесообразность. Слишком дорогая и энергоемкая забава, чтобы устанавливать на кораблях.

К тому же, платформы приемо-передающего модуля, которые мне довелось видеть, были стационарными, эти — плавающими. Либо иные технологии, либо, то, что я считала телепортатором, было нечто совершенно иным, но в любом случае наводило на безрадостные мысли о собственной судьбе.

Впрочем, все более мрачные перспективы, открывающиеся передо мной, не отменяли того факта, что я не собиралась с ними мириться.

— Прикажи накрывать на стол, — небрежно бросил Ильдар Дамиру, как только мы оказались в его кабинете. Когда интасси, на миг склонив голову, вышел за дверь (голоса Дамира я так ни разу и не услышала), продолжил: — Кое в чем ты права. — Отметив, что я предпочитаю обходиться без наводящих вопросов, заговорил вновь: — Тормш не зря сравнил тебя и Дамира. Другие сгибаются, предпочитая жизнь в любом ее виде, для вас же важнее ваша внутренняя целостность. От Дамира я ничего другого и не ожидал, а вот ты меня приятно удивила. Внутренняя сила была в тебе и на Штанмаре, но тогда она оставалась сама по себе, а ты… Ты изменилась…

— А у него был выбор? — проигнорировала я ту часть, которая касалась меня, возвращаясь к интасси.

— Он есть у него и сейчас, — принимая мое нежелание говорить о себе, ответил Ильдар. Кивком указал мне на место за столом, сам присел напротив, дожидаясь, когда двое вошедших мужчин расставят приборы. Дамира с ними не было. — Отступники на Самаринии редкость, особенно те, кто с даром. А уж среди одаренных, — заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: — так называют потенциальных жрецов полного посвящения, вообще единицы. А Дамир не просто одаренный — редкость. Он мог иметь все, но выбрал идеи, которые впитал за пределами сектора. Но даже не это поставило его в один ряд с изгоями, а его упорство. Раскайся он, без труда получил бы прощение.

— Но он не отказался от них, зная, что так страшно умрет?

Один из мужчин, повинуясь жесту Ильдара, выложил мне на тарелку кашеобразную смесь. Запах был приятный, и на вид не вызывал отвращения, но есть и говорить о смерти… я не могла.