Спать мы легли одетыми — еще одно решение Карина, который без малейшего противодействия со стороны Вацлава или Лаэрта взял старшинство на себя. При других обстоятельствах я бы радовалась — мой будущий муж от ответственности не отказывался, но в этой ситуации добавляло ненужных сейчас мыслей. Об отце, Алине и… Лете, которых не было вместе с нами.

Едва слышимое дыхание мамы догнало меня уже у самой двери. Двигалась она совершенно бесшумно, зная свой дом, как саму себя.

В коридоре, в который мы вышли, было чуть светлее — тонкая линия ночного освещения хотя бы намечала контуры помещения. Пока, молча, добирались до кухни, не отпускало ощущение, что все вокруг застыло в том же напряжении, в котором пребывала и я сама. Впрочем, для подобных выводов были все основания — в последний раз на таком уровне защита поднималась в первый год после окончания военного конфликта с Самаринией. Голодно тогда было. Отцу, как врачу, полагался повышенный продуктовый паек, но и его не хватало, чтобы не думать о еде.

— Заварить глост?

Из реальности я не выпадала — не в тех обстоятельствах, в которых мы оказались, расслабляться, уходя в воспоминания, но мамин вопрос стал неожиданностью. Я была уверена, что начнет она с другого.

— Давай, — кивнула я, радуясь пусть маленькой, но отсрочке.

Присела на стул в углу у окна… Когда-то я верила, что кухня — самое надежное место в доме. Давно уже так не считала, но… внутреннее ощущение осталось.

— Это — война? — неожиданно обернулась она ко мне. Кружку с дымящим напитком (автомат стоял уже заправленный, оставалось лишь нажать кнопку) держала в руках, но… вряд ли сама это осознавала.

— Не знаю, — качнула я головой. — Очень надеюсь, что — нет.

— Тогда тоже так начиналось… — сглотнув, прошептала она. Я опасалась слез — утешать не умела, но мама сдержалась. — Никто ничего не знал.

— Тогда на дальней орбите не висела пограничная база, — мягко поправила я, стараясь, чтобы прозвучало убедительно. — Да и средства контроля…

— Мария, — оборвала она меня, в одно мгновение вернув себе самообладание, — не надо со мной так. Я — справлюсь.

— Знаю, — поднялась я, подошла к ней. Забрав кружку, отставила ее в сторону. — Но это не значит, что я не должна о тебе заботиться.

Улыбка была едва заметной, лишь чуть дернулись уголки губ.

— У вас с Карином будут красивые дети, — вздохнула она, но тут же сменила тон: — Рассказывай!

Ох, мама, мама… И не развести руками, говоря, что и рассказывать-то нечего, и не обойтись обтекаемыми фразами, не обманув, но и не произнеся всей правды.

Взъерошив волосы — не столько слабость, сколько возможность собраться с мыслями, начала, стараясь не тушеваться под ее нетерпеливым взглядом:

— Если коротко, то взлетели антигравы в космопорту. Потом был взрыв в районе наземной базы погранцов. Что именно — не понять, но, похоже, шло каскадом. Когда возвращались, без энергоподдержки оказался весь новый город. Транспорт стоит, много аварий. На улицах неспокойно. Пока добирались до дома, несколько раз натыкались на драки.

Получилось и, правда, коротко, но за каждой фразой стояли напряженные минуты, ужас в глазах Лоры и Зои, какая-то обреченность во взгляде Вари и мрачная упертость на лицах Вацлава, Лаэрта и Карина, которую они пытались скрыть подобием невозмутимости. Вот только получалось у них не так хорошо, чтобы этого старания не заметить.

Встреча с Алином не только добавила нам дополнительных забот в виде Вари и Зои, но и предоставила возможность, как можно скорее покинуть зону коспоморта, к которой относился район небоскреба Шалона. Поздний вечер, транспортные эшелоны, кроме аварийных, разгружены. Единственное «но» — невнятное ведение диспетчерами, но и тут стоило вспомнить добрым словом Мареску, в системе управления его машиной использовался спецкод, благодаря которому мы получали приоритет при движении.

Все закончилось при подлете к деловой части города. Пространственная разметка уровней погасла в одну секунду, перестав «семафорить» на всех частотах.

Карин сориентировался мгновенно, тут же «уйдя» в слепой режим и ориентируясь лишь по отметкам собственных сканеров. Всполохи возникали неожиданно, отдаваясь противным звуком настройки оповещения о возможном столкновении. Зои вскрикивала, Лора только сильнее зажимала ладонью рот, молчание Вари напоминала скорее бесчувственность, чем спокойствие.

Но это я отмечала машинально, привыкнув абстрагироваться от всего, что мешало делать свою работу. Сидя рядом с Йоргом, коротко и четко отдавала команды, помогая ориентироваться в незнакомом ему городе.

— Отца вызвали по черному коду.

Голос мамы прозвучал глухо, я же с трудом сдержалась, чтобы не произнести что-нибудь… соответствующее сказанному. Черный код… массовые жертвы.

— Мама…

— Не надо, Мария, — перебила она меня, догадавшись, о чем я хотела сказать. — Я — мать, я знаю, что Лета — жива. Понимаю, что в это трудно поверить… — Схватив кружку со стола, она судорожно сделала глоток… Слеза скатилась по щеке, смешавшись на губе с темно-вишневым следом…

Хотелось ей помочь, признав, что не допускаю мысли о смерти сестры, но в этой боли каждая из нас был сама по себе. Принимать или не принимать… Я — не приняла, но поддерживать в ней надежду не имела права, разочарование могло быть слишком тяжелым. Пусть уж будет так, как есть… с шансом на радость.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь не замечать, как чуть подрагивает ее рука, — но ведь ты звала меня не за этим.

— Не за этим, — тут же подобралась она. Куда только делась потерявшаяся на миг женщина, не знающая, как ей существовать дальше.

Еще одно откровение! Мама всегда оставалась в тени отца, предпочитая роль хранительницы домашнего очага. Теперь же в ее взгляде было то, что я неожиданно для себя заметила в самаринянских богинях в парке у Большого Дома. Мужество, присущее воинам.

— Ты вместе с Лорой должна покинуть этот дом, — жестко и безапелляционно заявила она, словно подтверждая мелькнувшую у меня мысль. — Будет лучше, если вы переберетесь к Катарине.

— Но ведь вы с ней… — удивленно вскинулась я, вспомнив давнюю ссору двух двоюродных сестер. Произошло это, когда я собиралась подписывать свой первый контракт. Еще здесь, в Союзе… Почти десять стандартов назад…

С тех пор они, насколько я знала, ни разу не общались.

— Это не имеет значения, — твердо заявила она, ничуть не сомневаясь в сказанном. — Катарина вас примет, наши с ней проблемы касаются только нас двоих.

— Знаешь, мама, — забрала я у нее кружку — та начала меня нервировать, и отставила на стол, — тебе не кажется, что ты чего-то не договариваешь?

— Не договариваю, — не стала спорить она со мной. Я еще думала, что бы ей ответить на подобное заявление, как она продолжила: — Недалеко от ее дома наземная ветка, ведет к ремонтным ангарам, где работает Стефан.

— Атмосферные катера, — задумчиво протянула я.

Чем дальше, тем больше мне нравилась эта идея. Если все наши страхи лишь плод мрачного воображения, просто отдохнем, если — нет, появится простор для решений. Насколько я помнила, прежде чем отправить машину заказчику, ее около декады облетывали. Было время, я частенько бывала у тети, при первой возможности напрашиваясь к ней в гости… Сектор полетов находился недалеко, в воздухе постоянно стоял гул. Взлет, посадка, виражи на самой грани… Не столько необходимость, сколько кураж пилотов, у которых не было иной возможности испытать экстрим.

Но сейчас важнее было другое.

Подняв взгляд на маму, попросила, надеясь, что не придется доказывать, насколько важной для меня может оказаться эта информация:

— Давай попробуем сначала?

— Было бы неплохо, — раздалось спокойно от двери.

Ни я, ни она не заметили, когда Карин появился на кухне.

— Извини, — вздохнула я, не испытывая ни намека на раскаяние, скорее, поминая себя не самыми ласковыми словами. Не заметить, как привычная обстановка разъедает собранность… Спец. подготовку я не проходила, лишь инструктаж перед посадкой на Штанмар, но для понимания, что в подобных ситуациях мелочей не бывает, хватило и его. Одно мгновение… чтобы погибнуть самому, а то и еще кого-нибудь потянуть за собой.