Но вот ведь вспомнилось… Одновременно с тревогой и надеждой.

— Забыть?! — встрепенулся Лаэрт, открывая глаза, потом вздохнул… не без ностальгических ноток. — Я всегда удивлялся, как из этих милых барышень, что смущенно скрываются на женской половине, стоит лишь на них заглядеться, получаются подобные гарпии.

— Это ты про мою маменьку и свою тетушку? — усмехнулся Йорг.

— Про ее воспитанниц, — с такой же ухмылкой, поправил его Лаэрт. — Для моей тетушки и твоей матушки эпитет подобрать так и не удалось. Хотя… — Он хитро посмотрел на друга. — Думаю, в жестокости и умении добиваться своего песчаному льву госпожа Йорг не уступит.

— Не любишь ты ее, — вроде как огорченно протянул Карин.

— Не люблю?! — поднялся Свонг, не столько «ловясь» на провокацию, сколько соглашаясь с другом, что время для отдыха еще не пришло. Тот хоть и не сказал этого вслух, но для понимания слова им были не нужны. — После того, как она отдала меня на растерзания своим хищницам?!

— Странно, но недовольным ты тогда не выглядел, — фыркнул Карин, на всякий случай делая шаг назад. Не столько прикрытие, сколько пара секунд про запас.

Вот только Свонг к играм не был расположен, и хотя смотрел на Йорга, но думал уже о другом. Правда, на реплику Карина ответил:

— Тебе бы тоже понравилось — девочки опытные, но ощущение осталось гадкое. Особенно, когда узнал, что это именно я был призом за отличную стрельбу.

— Ты об этом не рассказывал, — ошарашенно протянул Карин.

Семья Йорга была слишком близка к императору, чтобы, несмотря на довольно традиционное воспитание, ему не были бы известны и некоторые нюансы проводимой Индарсом в отношении женщин политики.

Тестировали их трижды, прежде чем специальная комиссия окончательно определялась с теми, кто будет вести двойную жизнь послушных дочерей, сестер, жен и… проходить военную подготовку. Закрытые элитные школы и колледжи позволяли сохранять необходимую секретность, пока девушки не вступали в возраст зрелости, а страх жестокой смерти и соответствующее денежное вознаграждение вынуждало уже мужей, отцов и братьев мириться с необходимостью предоставлять определенную свободу тем, кто по принятым у стархов законам обязан был помнить свое место.

Мать Карина возглавляла одно из таких подразделений.

— Тебе бы и сейчас не стоило об этом знать, — нахмурился Лаэрт. — Когда Мария станет твоей женой…

— Ну, тварь! — не сдержался Карин. — И это я его убеждал, что эта женщина не опозорит наш род!

— Политика, — философски заметил Свонг, делая вид, что гнев друга его совершенно не трогает. Трогал, да еще и как, но… В отличие от Карина он уже давно понял одну вещь: иногда лучше не спорить.

— Я не собираюсь ее втягивать в это, — жестко произнес Йорг, разворачиваясь, чтобы прекратить этот разговор. Но движения не закончил… — А Шу Ен?

— Считаешь, я должен знать и об этом? — скривился Лаэрт. — И кидаться на меня не стоит, я могу быть и не прав.

— Можешь, — заставляя себя успокоиться, отозвался Карин, — но вот именно в это и не верится.

Дверью он не хлопнул, хоть и хотелось. Много чего хотелось, начиная с желания высказать Лаэрту все, что кипело в душе, заканчивая — связаться с отцом и тоже высказать, но только в других выражениях. Все было бесполезно, и Карину это было известно лучше, чем кому-либо. А он еще считал сволочью Матюшина!

Обнадеживало одно: он тоже умел преподносить сюрпризы.

Откинув все мысли — эти проблемы были пока что чисто гипотетическими, — набрал код капитана. Без серьезных оснований тот не стал бы тревожить.

Шу Ен откликнулся сразу, что только добавило беспокойства, словно подтверждая возникшие опасения.

— Карин, — пропустив приветствие, начал он сразу, как установилось соединение, — мне сегодня передали копию запроса на генную карту Марии и данные ее аттестации.

— И что? — Йорг не оценил опасений своего капитана.

Тот недовольно качнул головой, удивляя Карина еще и этим. Шу Ен всегда отличался поразительной выдержкой.

— И что? — повторил он за Йоргом. — Вроде и ничего, но в сопроводиловке указано, что инициатор — я, но…

Карин поморщился: чем дальше, тем история становилось все запутаннее. Матюшин, свои, а теперь и это… Не слишком ли много для одной Марии?!

— Спасибо, Шу, я проверю, кто это такой энергичный, — стараясь выглядеть спокойным, поблагодарил Йорг.

— Хорошо, Карин, — с явным усилием улыбнулся капитан, заставив Йорга испытать стыд. Вряд ли Ен имел отношение к желанию императору заполучить в свое пользование хорошего навигатора. — Буду ждать известий.

Оглянулся Йорг, как только капитан эр четвертого отключился. У Лаэрта было чутье, так что его присутствию в комнате Карин не удивился.

— Слышал?

Тот лишь кивнул.

Да и что было сказать, когда обычная встреча с родителями невесты начинала обрастать подобными неожиданностями?

Знакомство Леты и Вацлава протекало совершенно не так, как я предполагала. Зная характер своей средненькой, я была абсолютно уверена, что сестра со своим задором не оставит Дваржеку возможности себя игнорировать, но выходило с точностью до наоборот. Лета мялась, отводила взгляд и выглядела довольно растерянно, зато мой бывший сокурсник уделял ей значительно больше внимания, чем просто дань вежливости.

Что ж… такой вариант устраивал меня значительно больше, чем первый. Все-таки я придерживалась традиционных взглядов: инициативу должен проявлять мужчина. А уже женщина решала, как именно на нее реагировать.

— Твои интриги? — придержала меня мама, когда отец, предложил пройти всем в сад.

Стол накрыли там, сочтя, что негоже терять такой вечер. Днем было жарковато, но стоило приближающейся ночи окутать все легким сумраком, как духота сменилась приятной свежестью, смягчавшей насыщенный аромат многочисленных цветов.

— Тебе не нравится? — улыбнулась я ей, кивнув в сторону Вацлава и Леты, опиравшейся на его руку. — Они неплохо смотрятся.

— Если не считать разницы в возрасте, — мама попыталась «вернуть меня на землю».

— Она всегда предпочитала ребят постарше, — возразила я ей, — а Вацлав достаточно повидал в жизни, чтобы проявить снисходительность к ее желанию быть самостоятельной. — Представив себе то, о чем только что сказала, коротко засмеялась. Возникшая картинка напомнила мне саму себя и Ена, терпеливо сносившего схватки моих амбиций с моими же опасениями. Теперь я была в состоянии оценить, чего это ему стоило. — Думаю, Дваржеку удастся создать для нее иллюзию того, что это именно она принимает решения.

— Заговорщица, — хмыкнула мама, скосив взгляд на отца. Тот, весьма церемониально, вел Лору. — Ты ей сказала?

— Это так заметно? — приподняла я удивленно бровь. Изменений в своей младшенькой я не заметила. Все те же улыбка и восторг в глазах.

— Она словно сразу повзрослела, — не скрыв от меня своей внутренней боли, отозвалась мама. И тут же, подтверждая мою догадку, добавила: — Вы все разлетаетесь…

— Кажется, — ухмыльнулась я, — мы об этом уже говорили.

— Это о чем вы уже говорили? — переспросил отец, не так уж и неожиданно оказавшийся рядом с нами. Он уже успел указать Дваржеку на его место, пододвинул стул Лоре и лишь после этого подошел к нам.

— Я спрашивала у мамы, не пора ли вам подумать еще об одном ребенке, — «сдала» я ее, с интересом наблюдая, как тушуется мама и задумчиво смотрит на нее отец.

Главное, вовремя заронить нужную мысль, а уж расцветет она и сама.

— Я подумаю над этим, — подталкивая меня к столу, улыбнулся отец. — Но сначала выпорю, чтобы напомнить об уважении к родителям!

Я увернулась от его ладони — он решил не откладывать исполнение угрозы, заметив, с каким вниманием наблюдает за нами Вацлав. Кажется, я правильно сделала, что пригласила его в гости. Остаться один на один со своей болью, не имея возможности хоть на мгновение вырваться…

Держался он хорошо, но это не значило, что наша поддержка могла ему помешать.