— И для чего я должна это знать? — хмуро поинтересовалась я, разглядывая ладную спину Джориша. Был он опять без плаща, давая оценить жесткий каркас треугольника, базу которого составляли плечи.

— Хранитель Хараба-2 подал прошение о признании Альдоров разумной расой, с присвоением ей статуса «энергетической», в отличие от тех, что относятся к классу биологических.

— А как же самовоспроизведение? — спрятала я за вопросом растерянность.

— При разработке проекта «Альдор» этот момент был предусмотрен, — Джориш так и не обернулся. — В эктоны заложена способность слияния с последующим делением и построением новой системы, воспроизводящей в себе признаки первоначальных носителей.

Он знал, чем заканчивать разговор, забивая одну проблему другой…

Эвакуация. Предательство. Альдоры. Мой пусть и временный, но весьма нестандартный статус…

При таком раскладе невозможное воспринималось едва ли не обыденностью…

За окном грохотала гроза.

Нет, сам гул оставался где-то там, за сеткой метеорологического купола, да и всполохи рвущих потемневшее небо разрядов лишь разноцветными тенями играли на искажающем поле, но душа чувствовала буйство стихии, создававшей их встрече соответствующий антураж. Как и приглушенное освещение, в котором аромат крепкого кофе и коньяка «звучал» особенно остро.

— Боря, а ты хорошо подумал?! Ну ладно, хрен с тобой, разложил, но жениться-то зачем?! — Шторм, «добив» последний глоток, стыдливо прикрывавший дно чашки, неторопливо поднялся из-за стола. Бросил взгляд на устроившегося в углу Воронова.

Того знобило… Смотрели места для будущих эвакуационных лагерей на Солои, второй годной к заселению планете системе Баркот.

По рассказам сопровождавшего адмирала офицера по особым, сначала была жара плюс сорок в тени, затем — снег при нуле, потом — мороз за тридцать. Закончилось все осенней моросью и порывистым ветром. А потом перелет…

Ему бы баньку… Банька была от начальства, которое не устраивали сроки ввода в эксплуатацию базы на орбите Инари. А то, что отрабатывали все в режиме «невозможного»…

Объясняться и искать виновных никто из них не собирался. Раз уж взялись…

Поморщившись — коньяк лишь разогрел румянец на впалых щеках Воронова, Шторм вновь повернулся к экрану:

— У Римана на нее были серьезные виды, а теперь…

— У Римана есть Элизабет, — Злобин смотрел на генерала с той непрошибаемостью, которую дает неспособность чувствовать. — Или я о чем-то не знаю?

— Мать твою…! — генерал двинул кулаком по столу. — Ты мне…

— Слава, не надо, — Злобин качнул головой, давая понять, что с показухой пора заканчивать. — Кэр — моя. На этом ставим точку.

— Риману так и сказать? — Шторм подался вперед. С учетом встопорщенных усов смотрелось грозно. — Мол, адмирал Злобин послал его с его видами…

— Хватит, Слава, — вновь перебил Борис, там на своей кухоньке, откинувшись на стену за спиной. — Или — сбавь обороты, или сделай морду проще. Слишком довольная.

— Все-то ты… — Шторм махнул рукой, обошел стол, присел на его край, продолжая держать в зоне внимания и непривычно квелого Воронова. — Риман обещал нам всем открутить лишнее, но, чувствую, тоже не обошлось без показухи.

— Кэр — последняя в роду, — дернул плечом Злобин. — Дар редкий, специфичный, только для таких вот передряг. По уровню… высшее посвящение она получила благодаря своей уникальности. От открытого брака отказалась, отобранного кандидата для постоянного тоже отвергла, назвав в качестве причины психологическую несовместимость. Экспертная группа подтвердила — структура ментальной матрицы…

— … которая идеально подошла к твоей, — оборвал его Шторм. — Все проверил… — качнул он головой, еще раз подумав про сволочизм их службы. Для одних — любовь, для них… — Значит, никакого двойного дна.

— Так точно, никакого двойного дна. Ее дару нужен не стабилизатор, а — якорь. И ты правильно сказал: мне Кэр подошла идеально.

— Осталось узнать, что об этом думает командование? — подал голос Воронов. Еще сипло, но уже бодрее. Вроде как, намекая, что схема лечения выбрана правильно.

— Командование посылает нахрен, говоря, что у него и своих проблем хватает, — довольно язвительно хохотнул в ответ Шторм. — Свалили все на меня.

— А ты? — Воронов даже привстал, правда, тут же рухнув обратно в кресло.

— А я — думаю, — пошамкав губами, словно пробуя будущие слова на вкус, начал Шторм, — стоит ссориться с Риманом или нет? По всему выходит, что нет, но… — он подмигнул Злобину, — натура требует.

— Паскудная у тебя натура, — глубокомысленно заметил из своего угла Воронов, — своего не упустит.

— Еще один! — вскинулся «разошедшийся» Шторм. Потом махнул рукой… мол, с вами по-человечески, а вы… То, что все было с точностью наоборот, его мало интересовало. — Вот что, други…

— А вот это уже серьезно, — подобрался Злобин, но тут же «обмяк», стоило щелкнуть фиксатору двери.

— Не опоздал? — не вошел, скорее — ворвался в кабинет Валанд. В движении скинул плащ, отбросил на стойку и… замер, буквально напоровшись пусть и на болезненную, но ухмылку Воронова. — Не понял… — протянул он задумчиво, «поймав» разгорающийся кураж. Перевел взгляд на Злобина.

— Так — да или нет? — продолжая разговор, «прошелся» тот пальцами по краю стола, выбивая чужой марш.

— Точно — опоздал! — «обиженно» вздохнул Валанд, так и не сдвинувшись с места.

— А дочь не против? — Шторм смотрел исподлобья.

— Дочь очень даже «за», — флегматично отозвался Злобин.

А марш становился все четче, мощнее…

Есть только мы и… победа!

Шторм цикнул, недовольно качнул головой:

— Помнишь, ты подбивал меня на провокацию? — выдержав основательную паузу, все-таки выдавил он из себя.

К кому обращался — не понять, но довольно хмыкнувший Валанд не дал ошибиться:

— Созрел?

— Борзый ты стал, — резко бросил Шторм, но оборачиваться не стал. Лишь добавил, вытянув еще несколько секунд тишины. — Иногда кажется, что даже слишком.

— Так есть в кого… — чуть натужно засмеялся тот.

Все было не просто хреново — едва ли не критично, но в такие минуты можно было забыть обо всем.

Домоны?!

К такой-то матери этих домонов, когда тут генералы мыслью по будущему растекаются!

— Короче, есть идея. Наглая, но если выгорит…

— Давай без предисловий, — Валанд «очнулся», добрался до стола, пристроился рядом со Штормом. — Для тех, кто не в теме, речь идет о провокации, которая позволила бы разобраться с сухлебами раз и навсегда…

— Точно, борзый! — Шторм закатил глаза… — Раз и навсегда…

— А что, слабо?! — Марк подмигнул снисходительно наблюдавшему за ними с внешки Злобину. — Кстати, тебя можно поздравить.

— Твою…! — двинул его локтем в бок генерал. — Тебя просили?

— Не понял?! — сдвинувшись, «дернулся» Валанд. Только в глазах… пело и плясало.

— Он тут меня разводил, как малолетку… — «пояснил» Злобин.

— Тебя? — недоверчиво протянул Марк. Потом посмотрел на… страдавшего от несправедливости Шторма: — Генерал, тебе нечем было заняться?!

— Вызывал…

— Лиз… — скабрезно улыбнувшись, кинулся ей навстречу Шторм. — Вот только тебя…

— Стоять! — рыкнула та, когда между ними всего-то и осталось, что пара шагов. — Назад!

— Понял! — поднял Шторм руки и даже попятился, давая подсказку, кого должно было… принести вслед за Мирайей. — Господин лиската… — прижав ладонь к груди, «смиренно» склонился он.

— Генерал в ударе, это — страшно, — вместо Римана прокомментировал выходку Шторма подтянувшийся следом Низморин. Окинул быстрым взглядом кабинет, «затормозив» на Злобине с его виртуальным присутствием. — Похоже на заговор.

— Хуже! — Шторм сменил маску молниеносно. — Группа Таласки взяла на Ргое эсси Джерхара.

— Что? — Воронов медленно поднялся с кресла.

— Повторяю в последний раз, — наслаждаясь… триумфом, зло ухмыльнулся Шторм, — группа Таласки взяла на Ргое эсси Джерхара.