Из-за них выехал всадник.

На чёрном скакуне, как ночь. Огромном. Мощном. Глаза зверя горели, как раскалённые угли, дымились красным. Копыта высекали искры при каждом ударе о камень. Грива развевалась огненным пламенем – рыжая, золотая, живая.

А в седле восседал Король Осени.

За ним въезжала свита.

Один за другим – всадники на скакунах тёмных и мощных, что фыркали, били копытами, оставляли следы на траве.

Все мужчины.

Ни одной женщины.

Воины в доспехах, советники в плащах, друзья в богатых одеждах осенних оттенков – рыжих, золотых, коричневых. Лица суровые, закалённые, шрамы, бороды, оружие на поясах – настоящее, не для вида.

Они спешились синхронно, выстроились за своим королём – стена из мускулов, металла и решимости.

Верена спустилась с возвышения – грациозно, улыбаясь широко, руки распахнуты в приветственном жесте.

– Король Рован! – голос зазвенел радостно, эхом прокатился по саду. – Какая честь! Осенний Двор почтил нас своим присутствием!

Рован спешился одним плавным движением – несмотря на массивность, скакун под ним фыркнул, отошёл в сторону, где слуга подхватил поводья.

Он был огромен – широкоплечий, тяжёлый, как древний дуб, но в нём была особая мужественная красота, грубоватая и притягательная.

Лёгкая кожаная броня тёмно-коричневого цвета с отделкой из бронзы и меди переливалась на солнце осенними цветами. На груди – выбитый герб: дуб с опадающими листьями, окружённый виноградной лозой. Плащ цвета бордового вина, подбитый золотым шёлком, был расшит осенними листьями сложной вышивкой.

Волосы цвета спелой пшеницы с проседью у висков, часть собрана в небрежный узел, остальные пряди свободно обрамляли лицо. Борода густая, рыжеватая с золотыми проблесками, подчёркивала сильную челюсть. Лицо грубое, но красивое – резкие черты, высокие скулы, нос когда-то сломанный. Шрам пересекал левую бровь, другой шёл от уха к подбородку.

Глаза янтарные – цвета мёда в закатном свете, тёплые, но с холодком внутри, расчётливые, умные.

На голове – корона из оленьих рогов, переплетённых с бронзовыми ветвями дуба. Простая. Дикая. Величественная.

Он выглядел как король-воин, король-охотник, тот, кто правил не из дворца, а из седла. Кто убивал своими руками.

И в нём была притягательность – опасная, мужественная, первобытная.

Он шагнул к Верене, поклонился – неглубоко, как равный равному.

– Леди Шипов, – голос был глубоким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. – Благодарю за приглашение. Ваше гостеприимство легендарно.

Верена рассмеялась – звонко.

– О, это только начало! Присоединяйтесь! Пир в разгаре! А вечером – Священная Охота!

Она наклонила голову, взгляд стал острее.

– Вы ведь будете участвовать, Ваше Величество? Столько дев мечтают о благословении Весны.

Рован усмехнулся, и в усмешке было что-то горькое.

– Надежда – последнее, что умирает, Леди Верена. Да, я буду участвовать. Более того…

Он повернулся к толпе, голос стал громче, торжественнее.

– Объявляю всем собравшимся! Если после сегодняшней ночи хоть одна из дев понесёт от меня… я сделаю её своей королевой!

Гул взорвался – удивлённый, возбуждённый.

Женщины зашептались, глаза заблестели жадно, алчно.

Королевой Осени!

Рован принимал овации, янтарные глаза скользнули по толпе – оценивающе, как хищник выбирает добычу.

И остановились на мне.

Замерли.

Я почувствовала тяжесть взгляда – пронзительную, изучающую.

Он смотрел долго, что-то менялось в лице. Удивление. Интерес. Что-то ещё.

Взгляд скользнул ниже – на метки, на кружево на руке, на ключицу.

Что-то промелькнуло в янтарных глазах – быстро, но я уловила.

Он повернулся к Верене.

– Кто эта девушка? – спросил он тихо, но голос разнёсся.

Верена улыбнулась – остро.

– О, это наша особая гостья. Элли. Смертная.

Шёпот прокатился по свите – недовольный, возмущённый.

– Человек? На Священном Обряде?

– Оскорбление традиций!

Рован поднял руку – небрежно, но все замолчали мгновенно.

Он шагнул вперёд – размеренно, прямо ко мне.

Толпа расступилась.

Что он делает?

Морфрост рядом напрягся – резко, холод усилился, иней вспыхнул под ногами.

Рован остановился у нашего стола, посмотрел на меня сверху вниз – долго.

Потом взгляд скользнул на Морфроста.

– Зимний Король, – произнёс он ровно, вежливо. – Не ожидал увидеть вас здесь. На празднике плодородия.

Морфрост встал – неспешно, и холод от него был ощутимым, воздух дрожал.

– Король Рован. Давно не встречались.

– Действительно. Последний раз… двести лет назад?

– Около того.

Тишина напряжённая.

Рован посмотрел на меня снова – и лицо изменилось, стало мягче, теплее.

– Позвольте представиться, – произнёс он, голос почти нежный. – Король Рован. Правитель Осеннего Двора.

Он протянул руку – широкую ладонь, в шрамах.

Жест учтивый, вежливый, почти галантный.

Я посмотрела на Морфроста – быстро, не зная, что делать.

Он смотрел на Ровена – холодно, неотрывно, но не останавливал.

Я протянула руку – неуверенно.

Рован взял её – осторожно, как хрупкую вещь, и наклонился.

Поцеловал тыльную сторону – губы тёплые, мягкие, задержались дольше нужного.

– Элли, – прошептал он, имя прозвучало мягко. – Прекрасное имя.

Он выпрямился, но руку не отпустил сразу. Большой палец погладил мою кожу – едва заметно.

– Смертная на нашем празднике, – продолжил он. – Смелая девушка. Или отчаянная?

– Скорее… вынужденная, Ваше Величество, – выдохнула я.

Он усмехнулся – мягко, почти с теплотой.

– Рован, – поправил он. – Просто Рован. Формальности излишни между… друзьями.

Морфрост рядом напрягся так, что я услышала, как скрипнули зубы.

Рован наконец отпустил мою руку, посмотрел на фейри напротив – мужчину в зелёном.

Мужчина вскочил мгновенно, ушёл торопливо.

Рован сел напротив меня – удобно, откинулся, расслабленно.

Слуга поставил бокал, налил вина.

Рован взял, отпил, не отрывая взгляда.

– Так, Элли, – произнёс он мягко, доверительно. – Расскажите. Как вы здесь оказались? С метками Зимнего Короля, не меньше.

Морфрост сел рядом – напряжённо, рука легла мне на плечо – крепко.

– Она под моей защитой, – произнёс он холодно.

Рован посмотрел на него – долго.

– Вижу метки. Впечатляюще. – Взгляд вернулся ко мне, стал теплее. – Вы, должно быть, особенная, Элли.

Я открыла рот, но не знала, что сказать.

В этот момент один из советников Ровена подошёл – наклонился, прошептал что-то на ухо.

Рован нахмурился слегка, кивнул, повернулся к советнику.

– Сейчас? – спросил он тихо.

Советник что-то ответил – быстро, жестикулируя.

Рован отвернулся от меня, погрузился в разговор.

Морфрост мгновенно наклонился ко мне – так близко, что губы почти коснулись уха.

– Не поддавайся, – прошептал он хрипло, напряжённо. – На лесть. На учтивость. Он играет. Манипулирует.

Я откинулась назад – неспешно, скрестила руки на груди, на губах расползлась усмешка – лёгкая, саркастичная.

– Да? И ты, конечно, переживаешь за меня. Предостерегаешь. Защищаешь. Как благородно.

– Элиза, ты не понимаешь…

– Прекрасно. Расскажи мне, почему.

Морфрост выдохнул – тяжело, нехотя, взгляд скользнул на Ровена, вернулся.

– Он ненавидит смертных, – произнёс он тихо, жёстко. – У него есть причины. Личные. Давние.

– Какие?

– Больше века назад он влюбился в смертную девушку. – Голос стал тише. – Для фейри это… позор. Мерзость. Как связь с животным, понимаешь? Традиции, законы, презрение со всех сторон.

Я слушала, не перебивая, усмешка не исчезала.

– Его отец ещё жил тогда. Старый король. Жестокий, традиционный. Узнал о связи. О том, что девушка понесла. – Пауза. – Приказал убить. Но не сразу. Ждали, пока она родит. Хотели посмотреть… что получится.