Стал тяжелее, плотнее, будто весь кислород испарился, заменённый чем‑то вязким, оседавшим в лёгких и не дававшим вдохнуть.

Холод пополз по коже – не от царства мёртвых, а другой, живой, осознанный. Тяжесть чужого взгляда уперлась мне в лицо, давила невидимым грузом.

Я замерла на полушаге. У входа в зал стояла фигура.

Высокая. Облачённая в доспехи из чёрного металла, поглощавшего свет вокруг. Шлем скрывал лицо, но сквозь прорези виднелись глаза – зелёные, яркие. Что устремились на меня с насмешкой.

Фигура двинулась в зал. Сапоги ударили по камню с гулким звуком.

Свет факелов высветил герб на нагруднике – два переплетённых шипа, обвивающих розу.

Мой герб.

Руки поднялись к шлему, сняли его плавно, почти лениво.

Лицо открылось – резкое, красивое, с глазами, которые я знала слишком хорошо.

Дориан.

Холодный ток прошёл вдоль позвоночника.

– Так‑так‑так, – голос разлился по залу неспешно, тягуче, как мёд, сладкий и ядовитый. – И кто это у нас тут такой?

Он сделал шаг ближе, и в руке материализовался меч – чёрный, лезвие светилось красным.

– Человеческая потаскуха, узурпировавшая мой трон и моё королевство, – продолжил он, и на губах играла холодная, хищная улыбка. – Пришла за мёртвым любовником? Как трогательно.

Взгляд скользнул на жезл в моих руках.

– Отдай его мне, Верена, – сказал он едва слышно. – И я позволю тебе уйти.

Я сжала жезл крепче.

– Никогда.

Дориан вздохнул.

– Жаль. Значит, ты тоже умрёшь.

Дориан шагнул ближе, и его фигура дрогнула, размылась по краям, как изображение на воде, в которую бросили камень. И материализовалась в трёх шагах от меня.

Я отшатнулась, прижимая жезл к груди, но он не атаковал – просто стоял и смотрел серебристо‑зелёными глазами, в которых плескалось что‑то тёмное и жаждущее.

– Знаешь, что держит меня здесь, Верена? – голос вышел тихим, почти задумчивым, но под ним слышалась сталь. – Месть. Незавершённая месть. Я не мог уйти дальше, не мог переродиться, потому что ты осталась жива. Ты убила меня, выпила мою кровь, забрала мою силу – и продолжала существовать, процветать, править моим двором.

В глазах вспыхнуло безумие. Он щёлкнул пальцами.

За его спиной начали материализовываться фигуры – призрачные воины в истлевших доспехах, с пустыми глазницами, из которых сочился серый туман. В руках оружие из костей.

Армия мёртвых.

– Десять тысяч лет я ждал этого момента, – продолжил Дориан, и в голосе зазвучало торжество. – Учился, собирал силу, поднимал мёртвых. И теперь...

Он усмехнулся.

– Теперь я заберу у тебя всё, как ты забрала у меня. Твою жизнь, его душу, твою надежду.

Наклонил голову, и зелёные глаза сверкнули.

– А когда вы оба умрёте, когда месть свершится – я буду свободен.

Мертвецы двинулись вперёд – медленно, синхронно.

– Так что готовься, любимая, – прошептал Дориан. – Это конец. Для вас обоих.

Я сжала жезл так крепко, что пальцы онемели.

Больно.

Но боль напоминала – я жива.

И пока жива – не сдамся.

Посмотрела на Дориана, на армию за его спиной. Магия закипела под кожей – изумрудная сила весны переплелась с чернотой некромантии, две стихии слились воедино, требуя выхода. Я чувствовала, как они пульсируют в венах, как кровь разогревается до предела, как воздух вокруг начинает вибрировать от едва сдерживаемой силы.

Энергия кипела, накалялась и серый туман завихрился спиралями, отступая от меня.

Вот‑вот. Ещё секунда – и грянет битва.

Призрачные воины двинулись вперёд, эфемерные фигуры заколыхались, потянулись ко мне длинными искажёнными руками. Запах гнили и забвения ударил в нос.

Дориан усмехнулся, и зелёные глаза вспыхнули торжеством.

– Убейте их!

И в этот момент мир взорвался белым.

Ослепительным, жгучим, невыносимым – он разорвал серость, хлынул потоком чистой силы. Я зажмурилась, прикрыла лицо рукой, но свет пробивался сквозь веки, обжигал кожу теплом, что не существовало в этом мёртвом месте.

Запах грозы, озона, жизни.

Армия духов даже не успела завыть.

Просто исчезла – рассеялась, растворилась в воздухе мгновенно.

Дориан резко обернулся, вскинул руки, серая магия вспыхнула перед ним защитным куполом, но...

Слишком поздно.

Белый меч, сотканный из чистого света, прорезал воздух. Я услышала тихий, почти нежный свист. И голова Дориана отлетела.

Одним ударом.

Чисто.

Эффектно.

Время замедлилось. Я видела, как призрачная голова вращается в воздухе, как зелёные глаза расширяются в шоке, как губы растягиваются в беззвучном крике. Она упала на пол, покатилась, остановилась у моих ног.

Глаза всё ещё мигали. Губы шевелились, пытаясь что‑то сказать – проклятие, мольбу, угрозу. Но звука не было.

Только тишина.

А потом лицо исказилось в последней гримасе ярости – и начало таять.

Тело без головы пошатнулось, замерло и тоже начало испаряться.

Ничего не осталось.

Ни праха, ни следа.

– Не сегодня, дорогой.

Насмешливый, живой знакомый голос, прорезал тишину, как нож масло.

Лис материализовался из света, как феникс из пламени – рыжие волосы развевались, хотя ветра не было, белый меч пылал в руке ослепительным огнём, и на губах играла довольная усмешка.

Он пнул серый туман у своих ног и презрительно фыркнул.

– Или вообще никогда, – добавил с иронией.

Потом повернулся ко мне, и серебристые глаза сверкнули весельем, совершенно неуместным в этом месте смерти.

– Знаешь, Верена, – сказал он задумчиво, – я так люблю рубить головы всякой мерзости. Целебное занятие. Прямо душу согревает.

Я моргнула.

Потом ещё раз.

Мозг отказывался работать.

– Лис... – голос вырвался хрипло. – Ты... как... откуда...

Но он уже схватил меня за запястье и рванул к выходу так резко, что я едва не споткнулась.

– БЕЖИМ! – рявкнул он, и вся насмешка испарилась. – СЕЙЧАС ЖЕ!

Мир задрожал.

Нет. Не просто задрожал, а взревел.

Стены из костей затряслись, заходили ходуном, пыль посыпалась сверху тучами, забилась в горло. Пол под ногами треснул с оглушительным грохотом, трещины побежали во все стороны, расползлись по камню паутиной.

И я почувствовала это.

Что‑то невидимое потянуло меня назад – цепкое, холодное, жадное. Оно обвило лодыжки призрачными путами, впилось в плечи невидимыми когтями.

Храм не хотел отпускать.

Останься, шептал он. Останься здесь, навсегда, с нами.

Воздух сгустился, стал вязким – каждый шаг давался с усилием.

Лис тащил меня вперёд, не отпуская руки, меч в другой руке прорубал путь сквозь сгущающуюся тьму – белое пламя резало воздух, оставляло светящиеся шрамы, что мгновенно затягивались.

– КЕЙЛАН! – крикнул он, и голос эхом разнёсся по коридорам. – МЫ ПОЧТИ!

– БЫСТРЕЕ! – голос Кейлана прорвался сквозь грохот, искажённый и отчаянный. – ВРАТА ЗАКРЫВАЮТСЯ! У ВАС СЕКУНДЫ!

Впереди, через мост, мерцал слабый, умирающий портал.

Он сужался с каждым мгновением, края затягивались серым туманом, как рана затягивается плотью – медленно, неумолимо, безжалостно.

Нет. Нет, нет, нет!

Лис обернулся, посмотрел на меня. В серебристых глазах я увидела решимость – яростную и безрассудную.

– Держись.

И резко, одним движением подхватил меня на руки, крепко прижал к груди, что хрустнули рёбра. И белый свет взорвался вокруг нас.

Мир исчез. Растворился в ослепительной вспышке. Я почувствовала, как тело разлетается на искры, как каждая клетка разрывается и собирается заново, как реальность складывается в невозможные углы. И через мгновение, что длилось вечность, мы материализовались.

Прямо перед порталом, в трёх шагах, где щель сузилась до метра.

До полуметра.

– ПРЫГАЙ! – крик Лиса разорвал воздух.