Мир перевернулся.

Гравитация исчезла. Мы летели – вниз, в пустоту, к воде.

Я закрыла глаза, сжала его руку.

И в последний момент – меньше чем за секунду до удара о воду – я почувствовала это. Рябь. Не в воздухе, а в самом пространстве, как будто реальность дрогнула, споткнулась, треснула по швам. Вспышка света ударила сквозь сомкнутые веки – не белого, не золотого, а тёмного, голубовато‑чёрного, как ночное небо перед грозой. Холод обжёг кожу, пронзил насквозь, добрался до костей. Звук – высокий, звенящий, нечеловеческий – прорезал воздух, заставил барабанные перепонки вибрировать от боли.

И мир… изменился. Не исчез. Не взорвался. Изменился.

Последнее, что я услышала перед тем, как всё поглотила тьма – голос Оберона, хриплый, потрясённый:

– Это невозможно…

Потом – ничего.

Только тьма.

И холод.

И ощущение падения, которое не заканчивалось.

Боль пришла первой – тупая, ноющая, растекающаяся по телу, как яд. Голова раскалывалась. Рёбра ныли с каждым вдохом. Шея затекла так, будто кто‑то методично выкручивал позвонки, пока я спала.

Я попыталась пошевелиться. Пальцы откликнулись слабо, неохотно. Веки словно налили свинцом.

Открой глаза, Кейт. Давай. Ты же не умерла. Ещё нет.

Хотя откуда мне знать наверняка?

Я вдохнула и лёгкие словно обожгло изнутри. Воздух был неправильным. Слишком плотным. Слишком сладким. Как будто я дышала не кислородом, а чем‑то живым, пульсирующим, насыщенным силой, которая пробиралась в кровь с каждым вдохом.

Магия.

Я почувствовала её на языке, студёную, сладкую, почти осязаемую. Не намёк, не шёпот. Целый чертов хор.

Что‑то здесь было не так. Очень не так.

Я распахнула глаза.

Белая ткань подушки безопасности висела передо мной, обмякшая и бесполезная. Я оттолкнула её, руки двигались вяло, словно под водой. Мышцы не слушались. Тело всё ещё пребывало в шоке.

Лобовое стекло треснуло – паутина трещин расползлась от центра. Сквозь искажённое стекло пробивался свет – мягкий, рассеянный, золотисто‑зелёный, какого я никогда не видела.

Не утренний. Не вечерний.

Другой.

Я моргнула. Попыталась сфокусироваться на том, что было за стеклом.

И мир… изменился.

Нет.

Не изменился.

Он стал настоящим.

Словно всю жизнь я смотрела на реальность через мутное, грязное стекло – а теперь кто‑то его протёр. И я увидела.

По‑настоящему увидела.

Лес за окном был не просто лесом. Он был слоями магии, наложенными друг на друга, пульсирующими, живыми, сознательными. Деревья светились изнутри – серебряными, золотыми, изумрудными оттенками силы. Их корни уходили не просто в землю, а глубже – в саму ткань мира, переплетались с жилами магии, которые пронизывали это место, как кровеносная система.

Воздух искрился. Каждая пылинка была частичкой силы. Каждый луч света нёс в себе энергию, которая пела, звенела, дышала.

И я видела всё это.

Чётко. Ясно. Абсолютно.

Без усилий. Без боли. Без того напряжения, которое всегда сопровождало моё Зрение в смертном мире.

Словно шелуха спала с моих глаз, и я впервые прозрела.

– Охренеть, – выдохнула я.

Потому что других слов не было.

– Кейт.

Голос Оберона – низкий, сдавленный, наполненный чем‑то, чего я не могла определить.

Я резко обернулась.

Он сидел на пассажирском сидении, привалившись спиной к двери, одна рука прижата к окровавленному боку. Подушка безопасности обмякла. Лицо было бледным, губы поджаты, дыхание неровное.

Но не это заставило моё сердце замереть.

Его глаза.

Янтарные, широко распахнутые, полные такого сложного коктейля эмоций, что я не могла разобрать их все сразу. Шок. Боль. Что‑то похожее на облегчение – такое острое, что граничило с агонией. И ещё… тоска. Сырая, неприкрытая, древняя тоска.

Он смотрел не на меня.

Он смотрел в окно.

На невозможный, прекрасный, смертельный лес.

И на его лице было выражение человека, который три месяца блуждал в темноте – и вдруг, неожиданно, увидел солнце.

– Оберон? – я потянулась к нему, положила руку на плечо. Мышцы под моими пальцами были каменными. – Ты ранен. Нужно остановить кровь, найти…

– Мы дома, – прошептал он.

И его голос дрогнул.

Не от страха. От чего‑то гораздо более опасного.

От надежды.

Я замерла, пальцы сжались на его плече.

– Что?

Он неторопливо – так осторожно, словно боялся, что видение исчезнет – повернул голову ко мне. Взгляд встретился с моим, и я увидела бурю.

Радость, смешанную с яростью. Облегчение, граничащее с отчаянием. Любовь к этому месту, такую глубокую, что она причиняла боль.

– Мы дома, Кейт, – повторил он, и каждое слово было пропитано эмоцией, которую он даже не пытался скрыть. – В мире фейри. В Подгорье. – Его пальцы стиснули рану, костяшки побелели. – Я вернулся.

Последнее слово вышло сломанным.

Как у человека, который не верил, что когда‑нибудь сможет его произнести.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Потом до меня дошло.

– Погоди. – Мой голос прозвучал странно – слишком высоко, слишком натянуто. – Мы где?

– В Подгорье.

– В Подгорье.

– Да.

– В мире фейри.

– Да.

– В том самом месте, куда смертные не возвращаются, где время течёт иначе, и где меня могут съесть, изнасиловать, превратить в дерево или ещё хуже – оставить жить настолько изменённой, что я буду молить о смерти?

Он моргнул.

– По сути… да.

Я откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза. Досчитала до десяти.

Не помогло.

– Отлично, – выдохнула я. – Просто офигительно. Потому что мне, видите ли, не хватало приключений. Погони по Дублину – мало. Падение с чертова моста – фигня. Нет, давайте телепортируемся в мир фейри, где я, смертная девушка, которая не планировала покидать свой гребаный мир, теперь застряла в месте, где каждое второе существо захочет меня убить, а каждое первое – сделать что‑то похуже!

– Я не понимаю, как это произошло, – голос Оберона был напряжённым.

Он смотрел на свою окровавленную ладонь, пальцы дрожали.

– Портал между мирами не может просто… открыться. Для этого нужна огромная сила. Древняя магия. – Он поднял взор на меня, и в глазах был шок. – Артефакты невероятной мощности. Или что‑то… старше Дворов. – Он осекся.

– Что именно?

– Я не знаю. – Он провёл рукой по лицу, оставив красный след на щеке. – Мы падали. Летели к смерти. Потом был свет – ослепительный, ледяной – и мы здесь.

Холод пробежал по моему позвоночнику.

– Осколок? – я посмотрела на него. – Может, он как‑то среагировал? Активировался от удара или…

Оберон покачал головой, полез за пазуху и вытащил Осколок Ночного Стекла.

Чёрный кристалл лежал на его ладони, пульсируя слабым светом.

– Он всё ещё активен, – прошептал Оберон, уставившись на камень. – Но это не его магия. Осколок – катализатор, усилитель. Он открывает то, что уже существует, снимает барьеры. Но создавать порталы между мирами… – он поднял взор на меня. – Это другая сила. Древняя. Целенаправленная.

– То есть ты говоришь, что портал был здесь? В Дублине? Просто ждал, когда мы в него влетим?

– Нет. – Он стиснул Осколок в ладони. – Порталы не появляются случайно. Их создают. Намеренно. – Он замолчал на миг. – Кто‑то открыл проход именно в тот момент, когда мы падали.

Я сглотнула, горло пересохло.

– Кто‑то… спас нас?

– Или похитил.

Мы смотрели друг на друга – оба бледные, оба в шоке.

– Это невозможно, – выдохнула я. – Кто мог знать, что мы упадём? Кто мог…

– Тот, кто следил за нами, – голос Оберона стал жёстче. – Тот, кто знал о Клинке. О краже. О погоне. – Он стиснул Осколок так сильно, что костяшки побелели. – Тот, кто хотел заполучить нас здесь.

– Зачем?

– Не знаю. Но я собираюсь выяснить.