Два метра.

Я закрыла глаза. Перестала бороться. Руки обмякли. Тело поплыло по течению, покорное, безвольное.

Прости, Эндрю. За то, что предала тебя в ту ночь. Ты не заслуживал этого.

Метр.

Моё тело перевалилось через край – через последнюю преграду, отделяющую жизнь от пустоты.

Я почувствовала, как земля обрывается под спиной. Как гравитация хватает меня за живот и тянет вниз – вниз – вниз, в бездну, где нет ничего, кроме тьмы и рёва воды.

Мир превратился в сплошной грохот – в стену звука, пробивающую череп, выжигающую мысли.

Я летела спиной вперёд в пустоту. Волосы взметнулись вверх, растрепались вокруг лица, словно тёмный нимб. Воздух вырвался из лёгких. Руки беспомощно взметнулись, хватая пустоту, ничего, только холодный туман и капли воды, оседающие на коже.

И тут...

Вспышка.

Золотая и ослепительная.

Вспышка была настолько яркой, что я увидела её сквозь закрытые веки. Ослепительная, жаркая, пульсирующая. Тепло обрушилось на меня волной, окутало со всех сторон, прогоняя холод падения. Что‑то схватило меня – не руки, не физический захват, а сила, чистая магия, обвившаяся вокруг тела невидимыми нитями.

Падение резко остановилось. Желудок подскочил к горлу от внезапной смены направления. Я почувствовала, как меня развернуло в воздухе, выровняло, прижало к чему‑то твёрдому и горячему.

Что...?

В ноздри ударил знакомый, пьянящий запах. Осенний лес, дым и корица.

Король.

Я открыла глаза и увидела его лицо в нескольких сантиметрах от своего – мокрое от брызг, медные волосы прилипли ко лбу и щекам, золотые глаза горели ярче, чем когда‑либо. Одна рука обхватила меня за талию, прижимая к его груди так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца. Вторая поддерживала под коленями.

Вокруг нас бушевал вихрь золотых листьев, образуя кокон, защищающий от водяных брызг. Магия пульсировала в воздухе, осязаемая и мощная.

Он телепортировался. Поймал меня в воздухе и телепортировался.

– Держись, – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

И мир скрутился.

Ощущение было ужасающим, словно меня выворачивали наизнанку, пропускали сквозь игольное ушко, сжимали до размера точки, а потом резко расширяли обратно. Желудок взбунтовался, в ушах зазвенело, перед глазами поплыли чёрные пятна.

Золотой свет вспыхнул ярче, ослепляя. Рёв водопада мгновенно оборвался. Холод тумана исчез.

И через секунду мои ноги коснулись твёрдой поверхности.

Я рухнула на пол, кашляя и задыхаясь, словно только что вынырнула из‑под воды после слишком долгого погружения. Камень подо мной был холодным, твёрдым, шершавым и настоящим. Лёгкие горели, хватая воздух жадными глотками. Платье прилипло к телу, тяжёлое как саван, стекая на пол лужами.

Я жива. Как‑то, невозможным образом, я всё ещё жива.

– Мейв!

Голос короля прогремел, как гром.

Я подняла голову.

Меня окружал огромный зал. Стены из тёмного дерева, живые стволы вместо колонн, резьба и листья, ветви, уходящие вверх в золотой полумрак. Факелы горели янтарным светом, плывущим перед глазами. Запах дыма и опавшей листвы.

Надо мной возвышался король, насквозь мокрый, медные волосы растрепаны, золотые глаза пылают яростью. По его лицу текла вода – или кровь? Царапина на щеке и порез поперёк груди.

– Ты... невероятно... глупая! – прорычал он, и яростная магия заклубилась вокруг него – осенние листья, кружащиеся в невидимом урагане. – Ты могла погибнуть!

Я попыталась подняться, но колени подкосились. Всё тело дрожало от холода, от шока, от ярости.

– Погибнуть?! – Мой голос сорвался на крик. – Ты похитил меня! Прямо из церкви! Притащил в этот чёртов мир против моей воли! А теперь смеешь обвинять меня?!

– Ты ускакала на келпи! – Король шагнул ближе. Его голос гремел по залу. – На келпи! Ты хоть представляешь, что он с тобой сделал бы, если бы я не успел?! Утопил, разорвал на части, сожрал...

– Лучше бы он меня утопил! – заорала я, собирая последние силы и поднимаясь на ноги. Платье тяжело свисало, волосы прилипли к лицу, но я не отступила ни на шаг. – По крайней мере, это была бы моя смерть! Мой выбор! А не эта...

Я замахнулась, чтобы ударить его.

Король поймал мою руку на лету. Рывком притянул к себе – так близко, что я вновь почувствовала жар его тела сквозь мокрую одежду.

– Стража! – рявкнул он, не сводя с меня горящего взгляда.

Двери распахнулись. В зал ворвались солдаты в доспехах цвета осенней листвы: бронза, медь, тёмное золото. Остроконечные уши. Идеально холодные лица.

– Запереть её в южной башне. Вызвать лекаря. Осмотреть. Горячую ванну, сухую одежду, еду. И чтобы она ни шагу за порог без моего приказа.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Два стражника шагнули вперёд. Я дёрнулась, пытаясь вырваться.

– Отпусти меня, ублюдок!

Он наклонился – так близко, что его дыхание обожгло моё лицо. Золотые глаза горели безумием и чем‑то тёмным, первобытным.

– Ты невероятно глупая, Мейв, – прошептал он, и в его голосе клокотала ярость, смешанная с чем‑то похожим на отчаяние. – Ещё одна подобная выходка...

Он наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха.

– ...и я перестану быть добрым. Смирись – ты не выйдешь за пределы этого дворца, пока мы не разберёмся с меткой. – Его дыхание обожгло кожу. – Ты здесь гостья, не пленница. Но гостья, которая под особым присмотром.

Пауза. Его пальцы сжали мой подбородок.

– Я не коллекционирую смертных. Метка – ошибка, сбой, проклятье – называй как хочешь. Мы найдём способ её снять, и ты вернёшься к своей жизни. К своему жениху. К своему миру. – Голос стал жёстче. – Но для этого тебе нужно остаться в живых. А судя по твоим поступкам, без присмотра ты протянешь здесь от силы сутки.

Он отстранился.

– Так что успокойся. Веди себя разумно. И очень скоро ты забудешь этот кошмар, как дурной сон.

Он небрежно махнул рукой.

– Позаботьтесь о ней, – процедил он сквозь зубы. – Но если она вновь попытается сбежать – цепи.

Его пальцы разжались. Стражники схватили меня под локти – мягко, но непреклонно.

– Уведите её.

Стражники потащили меня к выходу. Я обернулась – последний раз.

Король стоял посреди зала, насквозь мокрый, окружённый вихрем осенних листьев. Кровь стекала по его щеке.

Наши взгляды встретились.

И я увидела в его золотых глазах не гнев. Не безумие.

Отчаяние.

Двери за мной захлопнулись с глухим стуком.

***

Меня провели по бесконечным коридорам Осеннего Двора, и с каждым шагом я чувствовала, как холод въедается в кости глубже. Мрамор под босыми ногами был ледяным. Вода стекала с разорванного свадебного платья, оставляя мокрый след – словно я истекала своей прошлой жизнью по чужому дворцу.

Служанки шарахались при виде процессии: два стражника в золотых доспехах, между ними – я, мокрая невеста‑утопленница в лохмотьях белого атласа.

Южная башня оказалась высоко. Настолько высоко, что когда мы наконец остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, у меня закружилась голова. Или это была просто усталость. Или шок.

Или проклятая метка на члене Короля фейри, которая связала меня с ним навеки.

– Здесь, миледи, – произнёс один из стражников, распахивая дверь.

Я вошла – и замерла.

Роскошная клетка.

Вот какой была эта комната. Огромная кровать с балдахином из золотого шёлка, резные колонны, увитые осенними листьями. Камин, где уже потрескивал огонь, отбрасывая тёплые отблески на стены цвета мёда и охры. Гардероб из тёмного дерева с золотыми ручками. Окна от пола до потолка, выходящие на балкон – и за ними бескрайние леса Подгорья, залитые красками заката.

Красиво. До боли красиво.

И совершенно чужое.

Я подошла к окну, прижав ладонь к холодному стеклу. Снаружи расстилался мир фейри – золотые и багряные кроны деревьев, река, петляющая серебряной лентой, горы вдали, окутанные туманом. Где‑то там, в другом мире, Эндрю звонит в полицию. Дейдре плачет.