Тишина.

– Потому что ваши души узнали друг друга. На уровне, что глубже сознания. Глубже ненависти, долга, клятв. На том уровне, где душа видит душу – и откликается.

Холод пробежал по позвоночнику.

– Это невозможно, – прошептал Лис.

– Возможно, – Маэлор говорил мягко, но твёрдо. – И ты это знаешь, чувствуешь. Иначе не стоял бы здесь, не искал бы способ отчаянно разорвать связь.

Пауза.

– Триста лет ты прячешься за маской трикстера. За играми, сделками, насмешками. Потому что так безопасно, так не больно. Но она... – голос стал тише, – она видит сквозь маску, видит тебя настоящего. Или ещё увидит. Не важно. И магия это знает. Вот почему артефакт сработал не как проклятие, а как...

Он замолчал.

– Как что? – Лис спросил хрипло.

– Как шанс.

Наконец ступени закончились, я вышла на площадку, и дыхание перехватило.

Комната наверху была невозможной, противоречащей всем законам пространства и архитектуры, которые я знала. Круглая, с куполообразным потолком, который возносился над головой и терялся где‑то в высоте, словно башня уходила не просто в небо, а за его пределы – туда, где обитали звёзды и забытые боги. Стены и свод были покрыты картой, однако не нарисованной, не вырезанной, не статичной – живой, пульсирующей магией, которая струилась по камню серебряными венами.

Горы вздымались настоящим рельефом, покрытые снегом, который переливался тысячей оттенков – от молочного до ослепительно‑голубого. Реки текли серебряными нитями, извиваясь по долинам, и я слышала их журчание – тихое, но явственное. Леса шелестели миниатюрными кронами, города светились точками – золотыми, белыми, красными, – и некоторые пульсировали ярче других, словно там, в реальном мире, происходило что‑то значимое.

Целый мир, заключённый в одной комнате.

Подгорье во всей красе и ужасе.

Я медленно обернулась, не в силах оторвать взгляд. На западе в центре – Двор Света, белая башня, сияющая как маяк. Рядом – Двор Осени, утопающий в багрянце. На севере – Двор Зимы, ледяной дворец, от одного взгляда на который по коже пробегал холод. На юге – Двор Лета с буйством цветов.

И между ними леса, горы, реки, что несли свои воды к океанам, острова, разбросанные по морям как забытые жемчужины.

– Потрясающе, – выдохнула я, и слово показалось слишком бледным для того, что я чувствовала.

– Работа трёх столетий, – Маэлор прошёл мимо меня в центр комнаты, где на полу был начерчен огромный круг из белого камня, испещрённый рунами, которые светились тускло‑синим в полутьме. – Карта обновляется сама, следит за изменениями мира и отражает их здесь в реальном времени. Если где‑то рушится гора, она рухнет и здесь. Если город сгорает – точка погаснет.

Он опустился на колени в центре круга, начал доставать из потрёпанного кожаного мешка порошки в склянках, травы, связанные пучками, что‑то ещё, чего я не могла различить в тусклом свете.

Лис вошёл последним, и я услышала шорох его платья о каменный пол, почувствовала его присутствие – острое, почти физическое, словно воздух в комнате сгустился, стал плотнее.

Наши взгляды встретились.

Секунда, растянувшаяся в вечность.

Что‑то промелькнуло в серебряных глазах – слишком быстро, слишком мимолётно, чтобы я успела поймать, понять, назвать.

Он отвёл взгляд первым, и я почувствовала странное облегчение, смешанное с разочарованием, что не успела разгадать.

– Подходите, – Маэлор не поднимал головы, продолжая раскладывать предметы вокруг себя с той методичностью, которая говорила о многолетней практике. – Встаньте по обе стороны от меня, лицом друг к другу. Ритуал возврата требует контакта, связи, взгляда, вздоха – без этого магия не сработает.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, тяжелее, отдаваясь в висках.

Сейчас я верну своё тело и всё изменится.

***

Я шагнула в круг, чувствуя, как под подошвами сапог что‑то тихо затрещало – соль, рассыпанная тонкой линией по периметру. Маэлор предостерегающе поднял руку, и я замерла на месте, не смея двинуться дальше, пока он не закончил свои приготовления.

Лис вошёл с другой стороны – бесшумно, грациозно, платье струилось за ним, подол шелестел о камень. Остановился напротив меня, и между нами было не больше двух шагов – расстояние, которое казалось одновременно слишком большим и катастрофически маленьким.

Свет в комнате изменился. Города на карте потускнели, реки перестали течь, словно весь мир затаил дыхание, ожидая того, что должно произойти.

Маэлор достал камень – Зеркало Душ – и положил в самый центр круга, на руну, которая светилась ярче остальных. Чёрная поверхность артефакта поглощала свет, не отражая ничего, и от одного взгляда на него по коже пробегали мурашки.

– Встаньте ближе, – слова старика прозвучали тихо, но властно. – Носками к камню. Лицом друг к другу.

Я шагнула вперёд. Лис сделал то же.

Теперь между нами был всего шаг, и я видела каждую деталь – как серебряные нити в его косе мерцают в полутьме, как ожерелье из лунного камня поднимается и опускается в такт дыханию, как губы сжаты в тонкую линию.

– Протяните руки, – продолжал Маэлор, обходя нас по кругу, рассыпая что‑то из склянки – порошок, оседавший на полу тусклым свечением. – Ладонями вверх. Пусть он положит свои поверх.

Я подняла руки. Они дрожали – едва заметно, однако Лис это увидел. Уголок его губ дрогнул, но он не сказал ни слова, просто положил свои ладони на мои.

Прикосновение обожгло, словно между нашими кожами проскочила искра.

– Не отпускайте, – Маэлор остановился позади меня, и я почувствовала, как он чертит что‑то в воздухе, руны вспыхивали на секунду и гасли. – Что бы ни случилось, как бы ни было больно или страшно – держитесь. Если разорвёте связь в процессе, последствия будут катастрофическими. Вы можете остаться в подвешенном состоянии – ни здесь, ни там. Души без тел. Или того хуже.

Желудок сжался холодом.

– Понятно, – выдавила я.

Лис кивнул молча, и пальцы на моих ладонях сжались чуть крепче – жест поддержки или предупреждения, я не знала.

Маэлор вернулся к передней части круга, опустился на колени перед камнем. Достал короткий кинжал, с рукоятью из кости.

– Кровь, – сказал он просто. – Ритуал требует крови. Вашей и его. Смешанной, как и в момент обмена.

Он взял мою правую руку и быстрым, точным движением полоснул по ладони. Потом повторил то же с Лисом.

– Сожмите руки, – приказал он. – Пусть кровь смешается.

Я сжала ладони, и кровь – его и моя – растеклась между пальцами, тёплая и липкая. Лис не отвёл взгляд, смотрел прямо на меня, и в серебре глаз плясало что‑то тёмное, напряжённое.

Маэлор начал читать заклинание.

Слова были на языке, которого я не знала – древнем, гортанном, полном звуков, резавших слух и заставлявших что‑то внутри сжиматься. Руны на полу вспыхнули одна за другой, заструились по кругу, замыкая нас с Лисом внутри. Камень между нами засветился – сначала тускло, потом ярче, пульсируя в такт словам.

Воздух сгустился, стал вязким и тяжёлым.

– Смотрите друг на друга, – Маэлор говорил словно издалека, сквозь вату. – Не отводите взгляд. Магия должна видеть связь. Без неё ритуал не сработает.

Я подняла глаза, встретила серебряный взгляд.

Секунда.

Две.

Три.

Мир сузился до его лица, до глаз, которые смотрели на меня так, будто видели насквозь, до самого основания.

Заклинание нарастало, слова летели быстрее, громче. Руны под ногами пылали, камень ослепительно вспыхнул, и магия хлынула вверх столбом света.

Острый, всепоглощающий жар пронзил тело, словно кровь в венах вспыхнула пламенем. Я задохнулась, пальцы на его руках сжались до боли, но он держал крепко, не отпускал.

– Почти, – прошептал Маэлор, и голос дрожал от усилия. – Ещё один шаг.