И заплакала сильнее – громче, не сдерживаясь больше, не стесняясь, не пытаясь быть сильной. Всхлипы вырывались из горла, рвали грудь изнутри. Плечи тряслись. Слёзы текли не переставая, мочили его тунику, но мне было всё равно.

Лис обнял меня осторожно, бережно, как обнимают что-то хрупкое, драгоценное, что может сломаться от неосторожного движения. Одна рука легла на спину, вторая погладила по волосам – медленно, ритмично, успокаивающе, как успокаивают напуганного ребёнка после кошмара.

Он не говорил ничего. Не спрашивал, что случилось, почему я плачу. Не требовал объяснений, не давил.

Просто держал. Просто был рядом.

Давал мне понять всем своим существом – ты не одна. Ты в безопасности. Я здесь. Я не уйду. Я не предам.

Я плакала долго – пока не кончились слёзы, пока горло не охрипло окончательно, пока не осталось сил даже на всхлипы.

Дрожь в теле постепенно затихала, уступая место тяжёлой, всепоглощающей усталости.

Дыхание выравнивалось медленно, становилось глубже, спокойнее, ровнее – вдох, выдох, вдох, выдох.

Рука Лиса продолжала гладить по волосам – медленно, неторопливо, монотонно, убаюкивающе.

Я лежала, прижавшись к нему, слушая звуки хижины, что сливались в тихую симфонию.

Треск огня в очаге – мягкий, успокаивающий, как колыбельная.

Тихое позвякивание амулетов над головой, что покачивались на невидимом сквозняке, создавая мелодию защиты.

Его сердцебиение под ухом – ровное, размеренное, спокойное, убаюкивающее.

Его дыхание – глубокое, тихое, тёплое.

Всё это сливалось воедино, окутывало, обволакивало, уносило прочь от страхов и боли.

Веки налились свинцом – тяжёлые, невероятно тяжёлые. Тело расслабилось окончательно, провалилось в мягкость кровати, в тепло одеяла, в безопасность объятий.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в глубокий, беспробудный сон – его рука на спине, тёплая и надёжная. Его запах – дым, лес, дороги, свобода. Тепло его тела рядом.

Безопасность.

Я заснула.

Проснулась я от тишины – не от звука, не от прикосновения, не от света, а от тишины, что окружала меня плотной, почти осязаемой пеленой. Открыла глаза медленно, с трудом продирая тяжёлые, опухшие от слёз веки. Мир плыл перед глазами несколько секунд, прежде чем сфокусироваться в знакомые очертания: комната, хижина Лиса, огонь в очаге, превратившийся в ровные угли, что светились красным и отдавали мягкое, убаюкивающее тепло.

За единственным окном сквозь ставни пробивался дневной свет – не утренний, золотистый, а плотный, насыщенный, говорящий о том, что день уже в разгаре.

Тело отдохнуло – мышцы не ныли так отчаянно, острая боль притупилась до терпимой, и голова была ясной впервые за дни, что казались бесконечными.

Я села медленно, откинув одеяло, и огляделась в поисках Лиса. Кровать рядом была пуста, одеяло остыло. Где он? Встав босыми ногами на прохладный деревянный пол, я прошлась по комнате, прислушиваясь к малейшим звукам, но не услышала ничего. Может, вышел за дровами или за водой?

Горло пересохло – хотелось пить отчаянно, и я подошла к столу у очага, где стоял глиняный кувшин с водой. Налила в кружку прохладной, чистой воды и сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как облегчение разливается по телу тёплой волной.

Отставив кружку, я только тогда заметила, что на столе разложено множество вещей: старые книги в потёртых кожаных переплётах, раскрытые, словно кто-то изучал их совсем недавно и отвлёкся на мгновение; пожелтевшие от времени свитки, покрытые текстом на незнакомом языке – витиеватые руны, красивые, но нечитаемые для меня; и карта – большая, развёрнутая, придавленная по углам камнями, чтобы не сворачивалась.

Я наклонилась ближе, рассматривая.

Карта была старой, нарисованной вручную – тонкими чернилами, с аккуратными надписями на том же незнакомом языке. Но даже не понимая слов, я видела – это карта Подгорья.

Границы. Леса. Реки. Горы.

И четыре больших области, каждая помечена своим символом.

На севере – снежинка, изящно выведенная серебром. Зимний Двор.

На юге – солнце, золотое, лучистое. Летний Двор.

На западе – цветок, раскрывшийся бутон розы. Весенний Двор.

На востоке – лист дуба, коричневый, с прожилками. Осенний Двор.

А в самом центре, между всеми четырьмя Дворами, была пятая область.

Не помеченная символом. Просто серое пятно, размытое, без чётких границ.

Пограничье.

Я провела пальцем по карте, обводя контуры этого места. Почему оно серое? Почему размытое, словно художник не знал, как его изобразить?

Взгляд скользнул на одну из раскрытых книг рядом.

Текст был на фейском языке – витиеватые руны, которых я не понимала. Но на развороте была иллюстрация.

Красивая, детализированная, нарисованная вручную и раскрашенная.

Два королевства.

Левая сторона разворота – дворец из белого камня, сверкающий под солнцем. Башни высокие, стройные, окружённые садами. Фейри в светлых одеждах – белых, золотых, серебряных – танцевали, смеялись. Небо над дворцом ясное, голубое, усыпанное звёздами. Красота. Свет. Гармония.

Правая сторона – полная противоположность. Дворец из чёрного камня, мрачный, с острыми шпилями, окружённый туманом. Фейри в тёмных одеждах – чёрных, багровых, фиолетовых – двигались как тени. Небо над ним ночное, беззвёздное, давящее. Тьма. Мощь. Опасность.

Под каждым дворцом надпись рунами. Не могла прочитать, но понимала интуитивно.

Двор Света. Двор Тьмы.

Я перевернула страницу осторожно, стараясь не повредить старую бумагу.

Следующий разворот.

Война.

Иллюстрация изменилась – стала темнее, хаотичнее, страшнее.

Две армии сошлись на поле боя. Слева – воины Света в сияющих доспехах, с оружием, что светилось белым и золотым. Справа – воины Тьмы в чёрных доспехах, с оружием, окутанным тенями.

Небо над полем раскололось надвое – одна половина светлая, другая тёмная, граница между ними кровавая, как рана.

Магия взрывалась везде – лучи света, потоки тьмы, сталкивающиеся, аннигилирующие со вспышками. Тела падали. Земля горела. Деревья ломались.

Разрушение. Хаос. Смерть.

Я сглотнула, переворачивая дальше, не в силах оторваться.

Следующая страница.

Руины.

Оба дворца – Света и Тьмы – лежали в развалинах. Башни рухнули. Стены разрушены. Сады выжжены. Только остовы зданий торчали, как сломанные кости.

Небо над ними серое, пепельное. Земля покрыта трещинами.

Пусто. Мёртво.

И посреди этих руин – круг.

Каменный круг.

Огромные валуны, стоящие вертикально, образующие идеальный круг на выжженной земле. Высокие – в три человеческих роста, может выше. Покрытые рунами, что светились тускло даже на рисунке.

А в центре круга – арка.

Не физическая, не каменная. Просто… пространство, искажённое, мерцающее, как водная рябь. Портал.

Врата.

Я замерла, глядя на иллюстрацию.

Это то место. То самое место, куда мне нужно попасть. Где Врата в человеческий мир.

Посреди руин павших Дворов. В Пограничье, где никто не правит, где земля мёртвая и проклятая.

Холодок пробежал по спине.

Я провела пальцем по рисунку круга, обводя камни.

Какие они на самом деле? Холодные? Гладкие? Покрытые мхом за тысячи лет?

– Интересно? – голос Лиса прозвучал сзади, совсем рядом, заставляя вздрогнуть.

Я обернулась резко.

Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Смотрел на меня с лёгкой усмешкой, но в янтарных глазах плескалось что-то серьёзное.

– Извини, не хотел напугать. – Оттолкнулся от двери, подошёл ближе. – Ты так увлеклась, что не слышала, как вернулся.

Он кивнул на книгу.

– Старая летопись. Описание падения Дворов Тьмы и Света. – Голос стал тише, задумчивее. – Тысячи лет назад они уничтожили друг друга. Война длилась век. Когда закончилась – от обоих Дворов остались только руины.