Его ладонь между моих бёдер переместилась к краю белья.

Сейчас.

А моя рука нырнула в лиф, выхватила крохотный шприц, сорвала колпачок и вонзила иглу ему в шею – всё за одну секунду, не дав себе времени передумать.

Толчок поршня.

Яд влился в кровь.

Секунда абсолютной тишины.

Я сделала это. Боги, я действительно это сделала.

Замерев, он смотрел на меня – дымчатые глаза расширились, показывая шок и чистое изумление, словно не верил, что это происходит на самом деле.

Его рука медленно поднялась к шее, пальцы нащупали шприц, вытащили. Он поднёс его к лицу, рассматривая пустой цилиндр, каплю крови на игле.

– Серьёзно? Прямо когда я был готов сделать тебе лучшее в твоей жизни... – Слова захлебнулись в смехе. – Жестоко, красавица. Жестоко и изысканно.

Он неловко рухнул на пол, попытался опереться на руку, но мышцы уже не слушались.

– Нирнрут с лунным маком. Профессионально. – Взгляд восхищённый сквозь расползающийся паралич. – Кто ты, красавица? Орден? Наёмница? – Усмешка. – Или просто девушка, которая очень плохо переносит комплименты?

Он качнулся, но всё ещё улыбался – даже падая, даже умирая, он не мог удержаться от колкости.

– Знаешь... обычно... когда я довожу женщину до дрожи... – Тяжелый вдох. – ...она не пытается меня убить.  И это... освежает.

Подземелье Цитадели пахло сыростью и старой кровью.

Той, что высыхала веками, впитываясь в камень, становясь частью стен. Что оставляла после себя ржавый привкус в воздухе – металлический и горький, как медяки на языке. Я чувствовала его каждый раз, когда вдыхала глубоко, до самого дна лёгких, и каждый раз давилась.

Холод поднимался от каменного пола, пробирался сквозь тонкую подошву сапог, заползал выше – к лодыжкам, коленям, до самых бёдер. Я сжимала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, оставляют полумесяцы боли. Хорошо. Боль отрезвляла. Напоминала: ты здесь, ты жива, ты сделала это.

Ты поймала его.

Я стояла перед железной клеткой, украшенной рунами, что светились тусклым синим светом, и смотрела на Короля.

На Алистора.

На Лиса.

На монстра в обличии прекрасного существа.

Он лежал на полу, спиной к холодной стене, руки раскинуты в стороны, запястья скованы цепями. Железные звенья – толстые, как палец, – змеились от металлических браслетов к кольцам, вмурованных в камень. Каждое звено покрыто рунами: антимагическими, древними, теми, что вытягивали силу из фейри, как пиявки кровь.

Я знала. Практиковала на пленных низших фейри, которых привозили охотники.

Но никогда не думала, что увижу Короля в этих цепях.

Его белая рубашка – теперь местами порванная и с пятнами грязи была расстёгнута почти до самого низа. Грудь поднималась и опускалась неровно: яд всё ещё действовал. Нирнрут с лунным маком. Смесь, что блокирует магию и замедляет сердце, мышцы, лёгкие.

Пальцы дрожали мелко и хаотично. Веки трепетали, под ними двигались глазные яблоки. Сон? Или борьба с ядом?

Без разницы.

Главное – он здесь. Беспомощный. Мой.

И сейчас – прямо сейчас – он скажет мне, где Джаспер.

Или я заставлю.

Рядом, чуть позади, я слышала дыхание Изабеллы – ровное, контролируемое, дыхание воина, привычного к подземельям и пленникам. Она стояла неподвижно, руки скрещены на груди, взгляд прикован к клетке. Напряжение исходило от неё волнами.

Она впечатлена.

Слышала это в её голосе час назад, когда она впервые увидела его в клетке – после того, как портальный камень выбросил нас обоих в холодное подземелье Цитадели.

«Ты правда сделала это, Лин. Одна поймала Короля».

Гордость, уважение. Что‑то ещё – зависть?

Не важно.

Важно только одно. Джаспер.

– Он правда такой красивый, – прошептала Ария справа от меня. Голос тонкий, полный детского восторга и страха одновременно.

Я скосила взгляд.

Десятилетняя девочка стояла на цыпочках, вцепившись пальцами в прутья клетки. Светлые кудри растрепались, выбились из косы. Веснушки на носу. Огромные карие глаза – распахнутые, блестящие – не отрывались от спящего монстра.

– Как принц из сказки, – продолжала она шёпотом, будто боялась разбудить. – Который спит и ждёт поцелуя...

– Он не принц, – голос Изабеллы резкий, жёсткий, как удар кнутом. – Он фейри, монстр, хищник.

Ария вздрогнула, но взгляд не отвела.

– Но такой красивый...

– Красота – их оружие, – сказала я тихо, но твёрдо. Слова Марен, повторённые тысячу раз на уроках. – Они используют её как приманку. Заманивают, очаровывают, а потом убивают.

Моя рука легла на плечо Арии мягко, но властно.

– Никогда этого не забывай.

Она послушно кивнула. Но её взгляд возвращался к нему снова и снова. Будто притягивало магнитом.

Я понимала. Это древнее, звериное притяжение, что живёт в крови. Магнетизм, против которого бессильна логика. Желание подойти ближе, протянуть руку, коснуться, проверить – реален ли он вообще, или это наваждение, порождённое моим измученным разумом.

Феромоны, магия, проклятие фейри‑крови, что заставляла смертных терять голову и идти на верную смерть с улыбкой на губах.

Я сжала челюсти так сильно, что зубы заныли.

Нет, это было не притяжение. Это была ненависть – чистая, выжигающая изнутри, праведная ненависть, что жила во мне с того дня, как я потеряла всё.

Он был фейри. Они убили мою семью, стёрли с лица земли всех, кого я любила. Они забрали Джаспера – единственное, что у меня осталось. Они были чумой этого мира, прекрасной снаружи и смертельной до самой гнилой сердцевины.

И этот – Король Света, Трикстер, Лис – был самым опасным из всех.

Я сделала шаг к клетке. Сапог стукнул о каменный пол – звук получился гулким, отразился от сводов подземелья, вернулся искажённым эхом.

Его веки дрогнули.

Я замерла на полушаге, затаила дыхание.

Тишина растянулась тягучая, липкая, наполненная только монотонным звуком капающей воды где‑то в дальнем углу. Кап. Кап. Кап. Что отдавалась в висках и сводила с ума своей размеренностью.

Потом он вдохнул.

Глубоко, рвано – будто утопающий, что только сейчас вынырнул на поверхность и жадно ловит воздух. Грудь расширилась под грязной рубашкой, рёбра проступили чётким рельефом, мускулы напряглись и глаза открылись.

Медленно, с той ленивой грацией, что говорила: у него есть всё время мира, спешить некуда, мир может подождать.

Серебро.

Расплавленное, текучее, пылающее во мраке подземелья как два осколка луны, упавших на землю и забывших дорогу обратно на небо.

Они уставились прямо на меня.

И он улыбнулся.

***

Мир сузился до этой хищной улыбки.

Всё ещё припухшие губы от моих поцелуев изогнулись, обнажая белые зубы. Не клыки. Фейри Высших Дворов не имели клыков, но я знала – они могли быть не менее смертельными.

– Ну здравствуй снова, красавица, – голос низкий, хриплый от остатков яда в крови, но всё ещё сохранивший ту бархатную текстуру, что скользила по коже. – Какой чудесный сюрприз – проснуться и увидеть твоё лицо.

Долгая пауза. Его острый взгляд скользнул по мне медленно, методично, откровенно оценивающе – словно он изучал добычу или произведение искусства. Задержался на кожаном корсете, обтягивающем грудь. Спустился к поясу, где блеснули рукояти кинжалов. Поднялся обратно к лицу, к волосам, убранным в тугую косу.

Губы изогнулись шире.

– О, – протянул он с той интонацией, что обещала неприятности. – Сменила наряд. Жаль, конечно – чёрное платье было восхитительно. Но это... – он тихо присвистнул, почти восхищённо, – ...это возбуждает даже больше, если честно.

Жар мгновенно вспыхнул на щеках.

– Заткнись.

– Кожа, оружие, волосы убранные для боя, – продолжал он, игнорируя мой приказ. – Валькирия, готовящаяся к войне. Или богиня возмездия, пришедшая покарать грешника. – Серебряные глаза сверкнули весельем. – Должен признать, красавица – ты знаешь, как себя подать. Соблазнительница на балу, воительница в подземелье. Какую версию тебя увижу в следующий раз?