***

Прошёл день. Или то, что казалось днём в этом проклятом мире, где солнце никогда не садится полностью.

Я сидела у окна, обхватив колени руками, и смотрела на сады внизу. Красота. Бесконечная, идеальная красота. Цветы всех оттенков. Деревья под тяжестью плодов. Фонтаны, сверкающие на солнце. Фейри прогуливались по аллеям в лёгких одеждах, смеялись и танцевали под музыку, доносившуюся откуда-то издалека.

Идиллия.

А я сидела в башне, запертая, голодная и одинокая. Желудок снова свело судорогой.

Здесь даже не было воды. Я обыскала всё помещение. Ничего. Ни капли. В горле пересохло. Губы потрескались. Язык прилип к нёбу. Попробовала слизнуть капли конденсата с окна, но стекло было сухим и тёплым.

Магия. Даже воздух здесь подчинялся магии.

Часы тянулись бесконечно. Я то лежала на кровати, то ходила по помещению, то сидела у окна. Пыталась не думать о еде. О воде. Не получалось.

Желудок сжимался всё сильнее. Голова начала кружиться. Конечности налились слабостью. Я знала, что так и было задумано. Оберон не забыл обо мне. Не оставил умирать. Он давил. Ломал волю. Заставлял соглашаться.

Классическая пытка – лишение базовых потребностей.

И хуже всего – знать, что еда есть. Где-то в этом дворце. Человеческая еда, безопасная для меня. Всё, что нужно – это согласиться. Стать его.

Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Нет. Не сдамся. Не так быстро. У меня есть время. Четыре дня до седьмой ночи. Я продержусь. Должна продержаться.

***

Ближе к вечеру створка открылась. Вскочила с кровати, сердце забилось быстрее. Оберон?

Нет.

Вошла женщина – та самая Элария, капитан стражи. Золотые волосы заплетены в косу, на ней лёгкая туника и брюки цвета листвы. В руках – поднос.

Запах ударил мгновенно.

Еда. Тёплый хлеб. Жареное мясо. Что-то сладкое – пирог или кекс.

Рот наполнился слюной. Желудок свело так сильно, что я согнулась, схватившись за живот.

Элария поставила поднос на стол у окна, не глядя на меня. Движения механические, равнодушные.

Я смотрела на поднос, не в силах отвести взгляд. Хлеб – румяный, с золотистой корочкой, от которого шёл пар. Мясо – сочное, на кости, с запахом специй и дыма. Фрукты. Яблоки, груши, что-то похожее на персики. Кувшин. С водой, наверное. Или с вином.

– Это… это из моего мира?

Голос прозвучал хрипло, словно чужой.

Элария наконец посмотрела на меня. Лицо холодное, безразличное.

– Нет.

Сердце упало.

– Это еда нашего мира. Летнего Двора. Если съешь – привяжешься. Не сможешь вернуться.

Пауза.

– Но если голодна – ешь. Король разрешил предложить.

Повернулась к выходу.

– ПОДОЖДИ!

Остановилась, не оборачиваясь.

– Где… где человеческая еда? Он говорил, что у него есть!

– Есть. Но ты получишь её, только если согласишься на предложение короля.

Вышла. Створка закрылась.

Я осталась одна. С подносом еды в трёх шагах от меня.

Смотрела на поднос. Потом на закрытый выход. Понимание пришло медленно, но верно.

Оберон говорил, что у него есть ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ еда. Для торговцев. Для дипломатов. Но присылает мне ЕДУ ФЕЙРИ. Специально. Чтобы я сломалась быстрее. Выбрала между голодом и привязкой к этому миру.

Сволочь.

Он не просто использует голод как оружие. Он использует саму мою природу против меня.

Ярость вспыхнула – горячая, очищающая. Думает, я такая глупая? Думает, сломаюсь за один день?

Нет. Ни за что.

Запах наполнял помещение, проникал в ноздри, сводил с ума. Подошла ближе. Медленно. Руки тянулись сами собой. Хлеб был тёплым. Я чувствовала исходящее от него тепло. Всего один кусочек. Один маленький кусочек. Утолить голод. Набраться сил.

Пальцы коснулись корочки.

НЕТ.

Отдёрнула руку, как от огня. Еда фейри. Привяжет к этому миру навеки. Я не смогу вернуться домой. Никогда. Даже если доживу до седьмого дня, даже если дойду до врат. Они не откроются. Потому что я уже буду частью этого мира.

Отступила от стола, прижав руки к груди.

Не буду. Не стану. Лучше голод. Лучше жажда. Но я вернусь домой. К маме. К Хлое. К своей жизни.

Повернулась спиной, вернулась к кровати и легла, натянув одеяло на голову. Закрыла глаза. Не смотреть. Не нюхать. Не думать.

Но запах просачивался. Настойчивый. Соблазнительный. Желудок сжимался всё сильнее.

Зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв.

Элиза продержись. Просто продержись.

Ночь пришла медленно, как густой мёд стекает с ложки. Солнце наконец начало садиться – не полностью, но свет изменился, стал мягче, золотистее, окрасив комнату в тёплые янтарные тона. Тени удлинились, поползли по стенам.

Я лежала на кровати и смотрела в расписной потолок, где переплетались золотые листья и птицы. Тело было ватным, слабым.

Поднос всё ещё стоял на столе у окна. Еда давно остыла – видела, как от неё больше не поднимается пар. Но запах остался. Сладкий, тёплый аромат свежего хлеба. Пряный дух жареного мяса. Фруктовая свежесть. Каждый вдох был пыткой, заставлял желудок сжиматься болезненной судорогой.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть. Может, во сне станет легче. Может, не буду чувствовать голод. Тело требовало отдыха – проваливалось в забытьё само, против воли.

Тьма сгущалась медленно, обволакивала тёплой тяжестью. Я тонула в ней, как в густом сиропе.

И вдруг почувствовала холод.

Знакомый. Пронзительный. Зимний холод, который не имел ничего общего с температурой воздуха – он шёл изнутри, от меток на коже, от связи, которую невозможно разорвать.

Глаза распахнулись.

Комната исчезла.

Я стояла в тронном зале. В том самом – с колоннами из чёрного льда, уходящими в звёздный купол, с синими свечами, горящими холодным пламенем без воска. Но зал был пуст. Никаких гостей в сверкающих нарядах. Никакой музыки. Никакого запаха вина и еды. Только эхо, которое подхватывало каждое дыхание и уносило в пустоту.

И трон в дальнем конце – массивный, из чёрного льда, обсидиана и костей.

И он.

Кейлан Морфрост сидел на троне, небрежно закинув ногу на подлокотник, подперев подбородок рукой. В простой чёрной тунике без доспехов, волосы распущены серебряным водопадом. Смотрел на меня не мигая. В зимних глазах плескалось что-то тёмное, холодное, опасное.

Сердце бешено заколотилось, кровь ударила в виски.

Он нашёл меня. Даже здесь, в Летнем Дворце, за стенами чужой магии. Он нашёл способ проскользнуть.

Медленно, очень медленно он поднялся с трона – движение плавное, кошачье. Начал спускаться по ступенькам. Каждый шаг эхом отдавался в пустом зале, множился, окружал со всех сторон.

Я попыталась отступить, ноги дёрнулись – но не двигались. Примёрзли к полу. Магия удерживала, как невидимые оковы.

Он подошёл ближе. Ближе. Остановился в паре шагов, и холод усилился, обжёг кожу через тонкое платье.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Я видела, как его грудь поднимается и опускается в медленном, контролируемом ритме. Видела, как сжались пальцы в кулаки, потом разжались.

Затем он заговорил – тихо, холодно, каждое слово чёткое, как удар:

– Летний Двор. – Пауза. – Оберон забрал тебя.

Не вопрос. Констатация факта.

Я молчала, горло сжалось так, что не могла выдавить ни слова.

Его глаза сузились – едва заметно, но температура вокруг будто упала ещё на несколько градусов.

– Интересно. – Он начал обходить меня кругом, медленно, изучая. – Я искал тебя. Весь день. Не мог найти.

Остановился за спиной. Я чувствовала его взгляд между лопаток – тяжёлый, пронзающий.

– Его магия заблокировала меня. – Голос стал жёстче. – Он посмел заблокировать мою связь с моей добычей.

Обошёл, встал передо мной. В зимних глазах плескалась ярость – холодная, сдержанная, но от этого ещё опаснее.

– Но ты ослабла. – Рука поднялась, палец провёл по моей щеке, обвёл тёмный круг под глазом. – Голодная. Жаждущая. Измученная.