Усмешка тронула губы.

– И его блокировка дала трещину. Достаточно большую, чтобы я проскользнул.

Ладонь легла на мою щеку – ледяная, обжигающая. Я дёрнулась, но магия не давала отступить.

– Что он тебе предложил? – Тихо, опасно тихо. – Какую сделку?

Я поджала губы, стиснула зубы. Молчание.

Его рука скользнула вниз, пальцы сжали мой подбородок – не больно, но крепко, заставляя поднять голову, смотреть в глаза.

– Говори. – Приказ, не терпящий возражений.

– Он… – Голос сорвался, прозвучал хрипло. – Он хочет, чтобы я осталась. Стала его.

Молчание. Долгое. Тяжёлое, как могильная плита.

– Его. – Он повторил медленно, и слово прозвучало как проклятие, как плевок.

Его рука опустилась на мою шею, пальцы провели по меткам – по его меткам, по узорам инея. Прикосновение было холодным, собственническим.

– Ты моя. – Просто. Холодно. Абсолютно. – Моя добыча. Моя охота. Моя.

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего уха. Дыхание обожгло кожу – ледяное, но обжигающее.

– И Оберон не заберёт то, что принадлежит мне.

Обнял за талию, притянул к себе – крепко, властно. Я уперлась руками в его грудь, но это было как толкать каменную стену.

– Слушай меня внимательно, Элиза. – Голос стал тише, вкрадчивее. – Ты знаешь, что я могу видеть твои мысли. Твои воспоминания. Через нашу связь. Через метки.

Пальцы скользнули по узорам на моей шее – медленно, обводя каждую линию.

– Я знаю о твоей семье. – Пауза. – Мать, которая печёт пироги по воскресеньям. Отец, который читает газету в старом кресле. Маленький тихий домик на окраине города, где ты выросла.

Голос стал холоднее, как первый лёд на озере.

Ужас сдавил горло ледяной хваткой.

– И твоя лучшая подруга. Хлоя. – Он произнёс имя медленно, смакуя каждый звук. – Милая, наивная Хлоя, которая верит в сказки и мечтает о приключениях. Которая покупает билеты на концерты и смеётся над глупыми шутками.

Пауза. Его рука сжалась на моей талии.

– Я вижу её лицо в твоих воспоминаниях. Ясно. Чётко.

Слёзы выступили на глазах, затуманили зрение. Он знает. Конечно, знает. Благодаря связи он видит всё – каждую мысль, каждое воспоминание, каждого человека, которого я люблю.

– И если ты согласишься на предложение Оберона… – Голос стал жёстче, рука сжалась на моей талии так сильно, что кости заныли. – Если ты станешь его…

Он отстранился, посмотрел мне прямо в глаза.

– Я приду за ними. – Просто. Без эмоций. Как сообщают прогноз погоды. – Мать. Отец. Хлоя. Все, кого ты любишь.

– Нет… – Голос вырвался шёпотом. – Пожалуйста, нет…

– Я заберу их. – Продолжал он методично, не отрывая взгляда. – Приведу сюда. В свой Двор. И сделаю с ними всё, что захочу.

В его зимних глазах не было жалости. Ничего, кроме холодной решимости.

Губы коснулись моего виска – ледяной поцелуй, обжигающий.

– Твою мать я сделаю служанкой. – Шёпот у виска. – Будет стирать, мыть полы, прислуживать высшим фейри. Пока пальцы не сотрутся до костей. Пока спина не согнётся. Пока не превратится в горстку праха.

Поцелуй переместился на щёку – медленно, методично.

– Отца отправлю в конюшни. – Голос оставался ровным, как будто обсуждал меню ужина. – Убирать за животными. Таскать тяжести. До конца его коротких человеческих дней. Пока сердце не остановится от усталости.

Всхлип вырвался из горла. Слёзы потекли по щекам, горячие, предательские.

– А Хлоя… – Голос стал мягче, но от этого только страшнее. – Твоя милая, наивная Хлоя, которая так мечтала о приключениях…

Он отстранился, вытер слезу с моей щеки большим пальцем.

– Она станет игрушкой для моих гостей.

– ПРЕКРАТИ! – Крик вырвался, эхом ударил по стенам, вернулся искажённым.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться. Но хватка была железной, магия держала крепче любых цепей.

– Будет развлекать их. – Продолжал он равнодушно, как читает список покупок. – Ночами. Каждую ночь. В гостевых покоях. На пирах. Везде, где захотят.

Пауза. Палец провёл по моей нижней губе.

– Пока не сойдёт с ума от ужаса. Или не умрёт от истощения. – Наклонил голову. – Что случится раньше.

Он отпустил меня, отступил на шаг. Я рухнула на колени, ноги не держали. Рыдания сотрясали тело.

– Вот что произойдёт, если ты выберешь Оберона. – Просто констатировал факт, глядя сверху вниз. – Понимаешь?

Ужас сжал сердце ледяной хваткой. Да. Он может. Если захочет – может достать кого угодно, где угодно.

Я не могла говорить. Только кивнула, рыдая, обхватив себя руками.

– Хорошо. – Удовлетворённый кивок.

Он развернулся, начал ходить по залу, руки сцеплены за спиной. Шаги мерные, неспешные.

– Тогда вот что ты сделаешь.

Остановился, обернулся.

– Ты откажешь Оберону. Скажешь, что не согласна на его условия. – Голос стал жёстче, приказнее. – Любой ценой. Голодай, терпи, но не соглашайся.

Пауза.

– А потом найдёшь способ сбежать.

Я подняла голову, вытирая слёзы дрожащей рукой.

– Я не могу забрать тебя оттуда напрямую. – Он снова подошёл ближе, присел на корточки, чтобы быть на уровне моих глаз. – Его магия защищает дворец. Стены, башни, сады. Я не могу проникнуть физически.

Усмешка тронула губы.

– Но если ты выйдешь за пределы стен… за границы его владений…

Палец провёл по моей щеке, вытирая слёзы.

– Я буду ждать. Сразу за рекой. В лесу. В каждой тени.

Голос стал мягче, почти нежным.

– Сбеги Элиза. Сама найди путь к выходу. Доберись до леса. – Он поднялся, протянул руку, помогая встать. – И я обещаю – клянусь своей магией – что твоя семья будет в безопасности.

Я встала на дрожащих ногах, держась за его руку.

– Хлоя будет и дальше смеяться, мечтать, покупать билеты на концерты. – Он коснулся моего лба – короткое, холодное прикосновение. – Не зная, что её чуть не забрали в кошмар.

Пауза. Его глаза сверкнули.

– Но если ты останешься у Оберона… если согласишься стать его…

Пальцы сжались на моём плече.

– Жди гостей из моего Двора в твоём мире. Очень скоро.

– Как? – Голос прорвался хрипло. – Как мне сбежать? Я заперта! Окна заколдованы, дверь на замке, везде стража!

– Сколько? – Быстро. – Сколько стражников?

– Двое. У выхода. Постоянно.

Я вытерла остатки слёз тыльной стороной ладони, пытаясь взять себя в руки.

– Они сменяются?

– Не знаю. – Я покачала головой. – Наверное.

Он задумчиво кивнул, взгляд стал отстранённым – просчитывал варианты.

– Двое… справишься, если будешь умницей. – Серьёзно посмотрел на меня. – Ты находчивая. Сильная. Не каждый смертный может пройти через Белую Леди, Сирену и Мёртвый Лог.

Пауза. В голосе прозвучало что-то похожее на уважение.

– Найдёшь способ.

Он отступил на шаг, оглядел меня оценивающим взглядом.

– Но для этого… – Щёлкнул пальцами.

***

Мир изменился.

Тронный зал растворился, как дым под порывом ветра. Стены поплыли, контуры размылись, цвета потекли. Я моргнула – и когда открыла глаза, всё было по-другому.

Мы больше не были в зале.

Огромное пространство с высокими сводчатыми потолками, откуда свисали железные цепи и кольца. Стены из грубого серого камня, без украшений, без гобеленов – только голая, холодная поверхность, исцарапанная и выщербленная. Пол деревянный, потёртый до блеска бесчисленными шагами, со следами крови, впитавшейся в древесину. Пахло потом, кожей, маслом для оружия и чем-то металлическим.

По стенам висело оружие – мечи всех размеров, от коротких гладиусов до длинных двуручных клинков. Кинжалы, копья с чёрными древками, луки из тёмного дерева. В дальнем углу стояли тренировочные манекены – деревянные, с нарисованными мишенями на груди, с отрубленными руками, изрезанные шрамами от тысяч ударов.

Морфрост стоял в центре, и он изменился. Больше не было парадной туники, не было украшений. Простые чёрные брюки из плотной ткани, заправленные в высокие сапоги. Туника без рукавов, открывающая сильные руки, испещрённые шрамами – тонкими серебряными линиями на бледной коже. Волосы собраны в тугой хвост на затылке, открывая острые скулы и жёсткую линию челюсти.