Кейлан закрыл глаза, и я увидела, как что‑то в нём сломалось окончательно.

– Я помогу тебе, – сказала я тихо. – Научу контролировать Тьму. Покажу, как держать баланс. Я изучала это десять тысяч лет, Кейлан. Читала каждый свиток, каждую книгу о силе твоих предшественников.

Протянула руку, положила ладонь поверх его руки.

– Открой врата. Дай мне спуститься. А взамен... – Речь окрепла. – Я сделаю тебя настоящим Королём Тьмы. Не разрушенным, не сломленным. Сильным и контролирующим. Способным вернуться к Элизе целым.

Кейлан смотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул.

– Хорошо, – выдохнул он. – Хорошо, Верена. Я открою врата.

Тон надломился.

– Но если ты не вернёшься... если потеряешься там... я не приду за тобой.

Я усмехнулась – слабо, но искренне.

– Не волнуйся, – прошептала я. – Я вернусь, с ним или без него, но я вернусь.

Встала, протянула ему руку.

– А теперь вставай, Король Тьмы. У нас есть работа.

Катакомбы под Обсидиановой Крепостью пахли смертью и временем – древним, застывшим, словно само понятие движения здесь потеряло смысл. Воздух был холодным, влажным, оседал в лёгких тяжестью, и каждый вдох отдавался привкусом земли и чего‑то сладковато‑гнилостного.

Стены из чёрного камня поглощали свет факелов, которые нёс Лис, и тени плясали вокруг нас, словно живые существа, радующиеся приближению ритуала.

Кейлан стоял в центре круглого зала перед массивными воротами, вырезанными прямо в скале – чёрный металл, покрытый рунами, светился тускло‑серебристым, пульсировал в такт чему‑то невидимому, древнему. Врата в царство мёртвых.

Сегодня они откроются.

Я стояла у края ритуального круга, начертанного на камне кровью Кейлана, и сжимала в руках улавливатель душ – жезл из тёмного дерева, почти чёрного, с крюком на конце, изогнутым, как коготь хищной птицы. На крюке на тонкой серебряной цепи раскачивался ладан – резной цилиндр, покрытый рунами. Из отверстий в нём сочился дым, пах миррой и чем‑то горьким, от чего слезились глаза.

– Готова? – голос Лиса прозвучал тихо за моим плечом, и я ощутила успокаивающее, надёжное тепло его присутствия.

Я кивнула, не отрывая взгляда от врат.

– Родилась готовой.

Лис усмехнулся, но в его усмешке не было веселья, только напряжение, которое чувствовали мы все.

– Тогда смотри.

Он отошёл к противоположному краю зала, поднял руки, и воздух вокруг него вспыхнул белым светом – ослепительным, тёплым. Свет разлился по стенам, осветил каждую трещину в камне, сгустился, материализовался, и в центре вспышки возникла статуя.

Морикай.

Сердце ударило болезненно. Я зажмурилась на мгновение, отгоняя слёзы.

Не сейчас. Не здесь.

Лис опустил руки, свет погас, оставив статую посреди зала – она застыла в нескольких шагах от врат, готовая к ритуалу воскрешения сразу после моего возвращения.

Если я вернусь.

– Умно, – пробормотала я.

Лис пожал плечами.

– Зачем тратить время на перемещение? Всё сделаем здесь.

Кейлан повернулся к нам, и я увидела его лицо – бледное, изможденное, под глазами залегли тёмные круги, но во взгляде читалась решимость. Три года Тьмы изменили его, сделали жёстче, старше, но он всё ещё боролся. Всё ещё держался.

– Верена, – позвал он, и я подошла к краю круга. – Слушай внимательно. Царство мёртвых не отпускает живых. Если задержишься слишком долго, если потеряешь связь с этим миром... останешься там навечно. Врата останутся открыты, пока я удерживаю их силой, но я не смогу делать это бесконечно. У тебя есть час. Может, чуть больше, если Тьма не сожрёт меня раньше.

Я кивнула, сжимая улавливатель крепче.

– Достаточно.

Кейлан долго смотрел на меня, словно пытаясь прочитать что‑то в моём лице, затем кивнул.

– Тогда начнём.

Он опустился на колени в центре круга, достал клинок из чёрного металла, рукоять украшена черепами – и приложил лезвие к ладони. Кровь потекла мгновенно, тёмная, почти чёрная. Она капала на пол, попадала на руны, и те вспыхивали одна за другой, разгорались серебряным пламенем.

Кейлан начал говорить – голос низкий, гулкий, слова на языке, что чувствовался кожей. Древний язык мёртвых. Каждое слово отдавалось эхом в груди, вибрировало в костях, заставляло воздух сгущаться, давить на плечи невидимой тяжестью.

Руны разгорались всё ярче, свет пополз по полу, достиг врат, и металл задрожал, загудел низко и протяжно, словно где‑то глубоко под землёй проснулось нечто огромное и голодное.

Врата начали открываться.

Медленно, со скрежетом, режущим по ушам и заставлявшим зубы ныть. Чёрный металл раздвигался, и из щели хлынула тьма – не просто отсутствие света, а живая, клубящаяся субстанция. Она ползла по полу, тянулась ко мне щупальцами.

Вместе с тьмой пришёл запах – сладковатый, тошнотворный, забивавший нос, оседавший на языке горечью. Запах смерти, разложения и забвения.

И звуки.

Вой. Тысячи голосов, кричавших, стонавших, молящих одновременно – они сливались в какофонию, разрывавшую уши и вгрызавшуюся в мозг, требовавшую внимания, тянувшую за собой.

Я зажмурилась на мгновение, сжала челюсти, заставила себя дышать ровно.

Это только начало.

Врата распахнулись полностью, и передо мной открылась бездна – портал в царство мёртвых, чёрный, как провал в ничто. Внутри него клубился серый туман, мелькали тени, двигавшиеся, словно живые.

Кейлан поднял голову, посмотрел на меня, и я увидела, как по его лицу стекают капли пота, как дрожат руки от напряжения.

– Иди, – выдохнул он. – Быстро. Я долго не продержусь.

Я кивнула, шагнула к порталу, но Лис меня окликнул:

– Верена.

Я обернулась.

Он стоял, скрестив руки на груди, но в серебристых глазах плескалось беспокойство.

– Вернись, – сказал он тихо. – Или я сам приду за тобой.

Я слабо усмехнулась.

– Не сомневаюсь.

Развернулась к вратам, сжала улавливатель, вдохнула глубоко – последний вдох воздуха мира живых – и шагнула в портал.

***

Холод ударил мгновенно. Пронзил от кончиков пальцев до самого сердца, разлился по венам ледяной волной, заставил содрогнуться всё тело. Не просто холод, а отсутствие тепла, жизни, надежды – абсолютное, всепоглощающее.

Я открыла глаза.

Царство мёртвых.

Серое, бесконечно серое небо, если это можно было назвать небом, затянутое густым, клубящимся туманом, что висел так низко, что казалось: протяни руку – коснёшься. Земля под ногами была мягкой, пепельной, оседала под каждым шагом, мои ноги оставляли следы, исчезавшие через мгновение.

Воздух был тяжёлым, влажным, оседал в лёгких грузом, и каждый вдох давался с трудом, словно я дышала не воздухом, а самой смертью.

Вокруг меня кружились души.

Миллионы. Может быть, миллиарды. Они были везде – серые, полупрозрачные фигуры, дрейфовавшие в тумане, шептавшие, стонавшие, плакавшие. Некоторые были почти бесформенными – просто облака света, мелькавшие и исчезавшие. Другие сохраняли очертания людей, фейри, существ, которых я не могла узнать.

Поначалу они меня не замечали, просто кружили в бесконечном танце без музыки, без цели.

Я сжала улавливатель крепче, и дым, сочившийся из жезла, светился здесь чуть ярче, словно ладан чувствовал близость своих – мёртвых.

Метка на запястье вспыхнула.

Я вздрогнула, посмотрела на руку. Узор светился ярче, чем когда‑либо – серебро пульсировало под кожей, тянулось в одном направлении, словно стрелка компаса.

К Морикаю.

– Туда, – прошептала я и шагнула вперёд.

Души начали меня замечать.

Сначала одна, потом вторая, третья – они поворачивались, фокусировались на мне, и шёпот усиливался, множился, превращался в гул.

– Живая...

– Она живая...

– Как... как она здесь?..

– Некромантка...

Последнее слово прокатилось эхом, и я замерла.