– Ты украл… – начала я, чувствуя, как шок прокатывается волной. – Ты украл Командира Стражи Летнего Двора?!

Алистор обернулся, и на губах играла язвительная усмешка.

– Ой, не волнуйся так, сестрёнка. Оберон сейчас занят, – он протянул слово, смакуя его. – Настолько занят подготовкой к свадьбе и чарами Морриган, что даже не заметит пропажу своего Командира. Он сейчас, скажем так, безумен. Его мало что волнует, кроме того, что шепчет ему ведьма.

Женщина на полу зарычала что‑то яростное через кляп. Если бы взгляды могли убивать, Алистор сгорел бы дотла.

– А стража не забьёт тревогу? – спросила я, пытаясь переварить происходящее.

Алистор небрежно пожал плечами.

– Элария часто уходит на разведку. Иногда на несколько дней. Её отсутствие не вызовет подозрений. К тому же, – он усмехнулся шире, – я оставил записку от её имени. Что она проверяет южные границы.

Стражники поклонились и вышли, закрыв за собой дверь бесшумно.

Элария дёрнулась снова, пытаясь освободиться. Из‑за кляпа вырывались приглушённые звуки, что явно были проклятиями на всех языках Подгорья. Янтарные глаза метали молнии в Алистора, обещая медленную и мучительную смерть.

Он подошёл ближе, присел на корточки перед ней. Серебряные глаза сияли весельем и чем‑то ещё. Чем‑то тёплым, что промелькнуло и исчезло так быстро, что я едва успела заметить.

– Элария, – произнёс он мягко, почти нежно. – Как приятно снова тебя видеть.

Женщина зарычала что‑то яростное и нечленораздельное через кляп. Мышцы напряглись под золотыми доспехами, и я увидела, как она пытается призвать магию, но руны на верёвках вспыхнули ярче, подавляя любую попытку.

Алистор протянул руку и медленно, дразняще медленно, снял кляп.

– ЛИС! – заорала Элария в ту же секунду, и голос прозвучал низко, хрипло, смертельно. – Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ ПОХИТИЛ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ЛЕТНЕГО ДВОРА! КОМАНДИРА КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ! ТЫ ОБЪЯВИЛ ВОЙНУ, ТЫ МЁРТВ, ТЫ…

Алистор засунул кляп обратно одним плавным движением.

Элария захлебнулась, дёрнулась так резко, что золотые доспехи звякнули. Попыталась укусить его, но он отстранился достаточно быстро, и на губах играла та самая хищная усмешка.

– Она всегда была такой шумной и драматичной, – вздохнул он, обернувшись ко мне, и в серебряных глазах плясали искры веселья. – Но ничего, мы найдём с ней общий язык.

Он повернулся обратно к Эларии, наклонился ближе. Ее янтарные глаза горели ненавистью и яростью, обещая расчленение, пытки и всё, что только можно придумать для мести.

– Знаешь, дорогая, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучало что‑то тёплое, почти ласковое, что заставило воздух между ними сгуститься, – я всегда знал, как добиться твоего благоразумия.

Он поднял её на ноги, одним резким движением выдернул кляп и поцеловал её.

Губы прижались к её губам жадно, требовательно, не дав ей и секунды, чтобы вдохнуть. Рука легла на затылок, пальцы зарылись в длинные золотые волосы, распуская растрёпанную косу полностью. Поцелуй был жарким, язвительным, голодным. Словно они давние любовники.

Элария замерла. На секунду, не больше. Шок промелькнул в янтарных глазах, что я успела заметить, прежде чем они закрылись. Потом она дёрнулась, попыталась вырваться, но Алистор прижал её крепче, углубляя поцелуй.

Когда он наконец отстранился, Элария смотрела на него с таким шоком, что я едва сдержала улыбку. Дышала тяжело, грудь вздымалась под золотым нагрудником. Янтарные глаза широко распахнуты, в них мелькали эмоции – ярость, шок, что‑то ещё, что я не могла прочесть.

Алистор усмехнулся и провёл большим пальцем по её нижней губе.

– Скучала?

– Ты… – начала она хрипло, но он перебил, и весь юмор испарился в одно мгновение.

– Оберон в опасности, – произнёс Алистор, и голос стал жёстким, серьёзным. – Ведьма под гламуром Сиэллы. Это она наложила на него печати. Завтра она украдёт трон. И приговорит Оберона к мукам смерти. Медленно и мучительно. Она призвала силы Бездны Забвения, Элария. У нас остались сутки, чтобы спасти его и убить ведьму.

Элария замерла. Янтарные глаза сузились, изучая его лицо с той самой хищной внимательностью хорошего воина. Потом перевели взгляд на меня.

– Кто ты? – спросила она резко, и в голосе звучала сталь.

– Кейт, – ответила я, скрестив руки на груди. – Разве не помнишь? Та, что притащила его из мира смертных.

Я усмехнулась, встречая её янтарный взгляд без тени страха.

– Половинка души Оберона. Морриган похитила меня, держала в темнице под дворцом, планировала убить нас обоих в отместку за то, что произошло семьсот лет назад. За потерянного ребёнка и разбитое сердце.

Элария молчала долго. Я видела, как в янтарных глазах мелькают эмоции. Шок, недоверие, расчёт, ярость.

Потом она выдохнула и посмотрела на Алистора.

– Развяжи меня, лис. И расскажите всё. Быстро. Если ты врёшь, я убью тебя собственными руками, медленно, с удовольствием. И твоя корона не спасёт тебя.

Алистор усмехнулся и достал нож. Лезвие сверкнуло в свете факелов.

– Вот за это я тебя и люблю, дорогая.

Верёвки с рунами упали на пол, и магия, что подавляла силу Эларии, рассеялась. Она встала плавно, одним движением, полным хищной грации. Растёрла запястья, покрытые красными следами от верёвок. Золотые доспехи звякнули тихо, когда она выпрямилась во весь рост.

Высокая, почти одного роста с Алистором. Мышцы под загорелой кожей перекатывались, когда она двигалась. Воительница до кончиков пальцев.

Потом она шагнула ближе к Алистору, так близко, что их лица оказались в дюйме друг от друга. Янтарные глаза горели холодным огнём.

– Если с моим королём что‑то случится из‑за тебя, я вырву твоё сердце и скормлю его воронам…. Заживо.

– Обожаю, когда ты романтична, – парировал он, и серебряные глаза сияли.

Элария ударила его.

Я даже моргнуть не успела. Кулак врезался в челюсть Алистора – молниеносно, точно, с силой, от которой его голова дёрнулась назад.

Алистор отлетел на пару шагов, потёр ушибленное место. Я увидела, как на губе выступила капля крови. Потом он расхохотался. Низко, мелодично, с искренним весельем.

– Определённо скучала.

Элария развернулась ко мне, игнорируя его. Золотые доспехи сияли в свете факелов, и я почувствовала, как власть и сила исходят от этой женщины волнами.

– Рассказывай, – приказала она, и голос прозвучал жёстко, без компромиссов. – Всё и быстро.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь распахнулась с грохотом.

На пороге стоял стражник, бледный как смерть. В руке он сжимал свиток с печатью Летнего Двора.

– Ваше Величество, – выдохнул он, глядя на Алистора. – Срочное послание. Свадьба… её перенесли.

Кровь застыла в венах.

– Когда? – спросил Алистор ледяным тоном.

Стражник сглотнул.

– На сегодняшний закат, мой король. Через три часа.

– Три часа до свадьбы.

Слова стража повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор.

Я смотрела на него, на Эларию, на Алистора и чувствовала, как внутри что‑то сжимается. Не страх и не паника.

Ярость.

Три часа. Сто восемьдесят минут до того, как Морриган свяжет Оберона навечно. До того, как она выпьет его жизнь, магию, душу.

– Кейт, – начал Алистор, и в голосе прозвучало предостережение.

– Не смей, – оборвала я, вскочив с места. – Даже не начинай.

Он замер, серебряные глаза сузились.

– Не начинать что?

– Говорить мне сидеть на месте, – процедила я сквозь зубы. – Говорить, что это опасно. Что мне лучше остаться здесь, в безопасности, пока вы с Эларией будете его спасать.

Алистор медленно выдохнул, провёл рукой по лицу.

– Кейт…

– Нет, – отрезала я, и голос прозвучал резче, чем хотелось. – Это Оберон. Мой Оберон. Моя половинка души, моя связь, мой выбор. Ты думаешь, я буду сидеть здесь и ждать, пока вы вернётесь с ним или без него?