Толпа взревела в ответ – звук первобытный и голодный:

– СЖЕЧЬ! УБИТЬ ДЕМОНА!

Воздух застрял в лёгких. Я не могла вдохнуть, только смотрела на море огня внизу, на тысячи фигур, что ревели, требуя крови.

Флакон в кармане – надежда, которую я только что обрела, – мгновенно превратился в ничто.

Они нашли нас.

Колени подкосились. Я вцепилась в камень, пытаясь удержаться, но мир качался, расплывался перед глазами. Тысячи солдат. Маркус во главе. Огонь, который поглотит всё.

Мы здесь умрём.

Мир взорвался прежде, чем я успела сделать вдох.

Грохот пришёл снизу такой мощный, что каменный пол качнулся под ногами, словно палуба корабля в шторм. Я схватилась за подоконник, пытаясь удержаться, но стены ходили ходуном, с потолка сыпалась каменная крошка, оседала на волосах, на плечах, а где‑то в глубине собора что‑то обрушилось с протяжным гулом.

Ворота. Их взорвали.

Воздух мгновенно пропитался дымом – едким, горьким, он полз по коридорам серыми щупальцами, просачивался в лёгкие и заставлял кашлять. Сквозь дым пробивался другой запах – сладковатый, тошнотворный, и желудок скрутило от понимания.

Горелая плоть.

Снизу поднялся рёв – тысячи глоток, слившихся в единый вой:

– ВПЕРЁД! ЗА КОРОЛЯ! СМЕРТЬ ДЕМОНУ!

Лай собак смешивался с лязгом доспехов и топотом бесчисленных ног по камню.

Они внутри.

Решение пришло мгновенно, без раздумий.

Оружие. Мне нужно оружие. Сейчас.

Я сорвалась от окна и метнулась обратно в круглую комнату, где свечи в люстре всё ещё горели ровным светом, словно не зная о хаосе этажом ниже. Взгляд метнулся к стене, где висело оружие – длинные изогнутые мечи, чёрные лезвия блестели в свете пламени.

Подбежала, остановилась перед арсеналом, и руки зависли в нерешительности.

Какой? Быстро, выбирай быстро!

Длинный клинок – красивый, с рунами на лезвии, но тяжёлый, я едва сняла бы его со стены, не то что сражалась.

Следующий – чуть короче, но всё равно слишком массивный.

Взгляд скользнул правее, и я увидела.

Короткий меч – лезвие не длиннее моей руки от локтя до кончиков пальцев, прямое, обоюдоострое. Рукоять обмотана потемневшей кожей, местами истёршейся, хранящей отпечатки чужих ладоней. Простой. Без украшений.

Я сорвала его со стены, и вес в руке оказался... правильным. Привычным. Как палка, на которой училась в юности, когда Тамсин, моя единственная подруга, уговорила отставного солдата из соседней деревни учить нас защищаться.

"Верена, магия у тебя не просыпается – научись хоть мечом махать, чтобы не сдохнуть в первой же передряге," – говорила она, смеясь, но серьёзно, и я ненавидела эти тренировки тогда, когда руки болели от ударов, а синяки цвели на плечах.

Благословляла их сейчас.

Развернулась к выходу, и в груди что‑то сжалось – туго, болезненно. Я иду туда. В бойню. К нему. Могу умереть. Скорее всего, умру. Но он там один. И я не дам ему сражаться в одиночестве.

Выбежала в коридор, и грохот ударил с новой силой как молот по наковальне, снова и снова. Стены содрогались. Пол вибрировал под ногами.

Я бежала к лестнице, что вела вниз, в главный неф, и с каждым шагом звуки нарастали – крики, лязг оружия, рычание, стоны раненых.

Битва. Настоящая битва.

И я бегу туда добровольно, с оружием в руке, не зная, как сражаться по‑настоящему, только с детскими воспоминаниями о тренировках с палками.

Безумие.

Но ноги не останавливались, несли вниз по ступеням, и я не пыталась остановить их.

Долетела до балкона над нефом, вцепилась в перила, и воздух застрял в лёгких.

Боги. О боги.

Внизу разворачивалась резня.

Ворота зияли разрушенным провалом, сквозь который валил дым и хлестал ветер. Обломки дерева, камня, металла усеяли пол. Между ними лежали тела – много тел, в неестественных позах, разрубленные, обезглавленные, а кровь растекалась озёрами и впитывалась в древний камень.

Солдаты заполняли неф – сотни, они вливались непрерывным потоком, окружали, сжимали кольцо вокруг центра, где...

Морикай.

Он стоял посреди бойни – крылья распахнуты, живое трепетало, перья дыбом, чёрные и блестящие от крови, мёртвое волочилось, царапало камень, но держало равновесие. Меч в руке описывал смертельные дуги, и каждый взмах заканчивался смертью – горло вскрыто, грудь распорота, рука отрублена.

Движения его напоминали танец – плавный, смертельно красивый, каждый шаг просчитан, каждый удар точен и экономен, не тратил силы на лишнее.

Воин. Настоящий.

Но даже сквозь восхищение я видела правду.

Он устаёт. Дыхание рваное, плечи опускаются после каждого взмаха, магия вокруг него мерцает слабее, тускнеет.

Один против сотен. Не выдержит. Никто не выдержит.

Офицер выступил вперёд и поднял лезвие:

– ЛУЧНИКИ! ЗАЛП!

Десяток арбалетчиков выстроились и нацелились.

Нет!

Тело двинулось раньше мысли.

Я перемахнула через перила и спрыгнула – падение длилось вечность, пол мчался навстречу, – приземлилась, колени взвыли от удара, боль пронзила лодыжки, но я перекатилась и поднялась.

– ВЕРЕНА?!

Голос Морикая взорвался, полный шока и ужаса.

Он обернулся, увидел меня с клинком в руке, и лицо исказилось.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! УХОДИ ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Арбалеты щёлкнули.

Болты полетели.

Морикай метнулся, оказался передо мной, крыло распахнулось и прикрыло.

Удары. Болты вонзились в перья, застряли, и он рыкнул от боли, но устоял.

– Ты ранен! – крикнула я.

– Переживу! – Он развернулся, оружие взлетело и отбило солдата, что бежал справа. – А ты – нет! Уходи!

– Нет!

Я шагнула вперёд, встала рядом и подняла меч.

Он замер, посмотрел на меня, на клинок в моей руке, и что‑то в серебряных глазах дрогнуло.

– Ты... умеешь?

– Училась. Давно. На палках.

Пауза. Солдаты медлили, окружая, но не атаковали – ждали приказа.

Морикай смотрел на меня, и на губах появилась усмешка – дикая, восхищённая, почти безумная.

– Моя яростная богиня, – прорычал он низко. – Хорошо. Держись рядом. Прикрывай спину. Бей всех, кто подойдёт ближе трёх шагов. Не геройствуй. Кричи, если не справишься.

Он развернулся спиной ко мне. Его крылья распахнулись над нами, создавая подобие купола.

– Готова? – спросил он, не оборачиваясь.

– Нет, – призналась я. – Но всё равно буду драться.

Он засмеялся – коротко, яростно.

– Тогда начнём.

***

Солдаты ринулись волной, не все разом, но достаточно, чтобы окружить и задавить числом.

Морикай встретил первых. Клинок взлетел, описал серебристую дугу, и двое рухнули – один без головы, второй с распоротым животом, откуда вывалились внутренности, дымясь в холодном воздухе. Он не остановился, шагнул вперёд, крыло хлестнуло вбок, смело троих с ног, а лезвие следом резало, рубило, превращало людей в мясо с пугающей лёгкостью, словно это была не битва, а жатва, где он собирал урожай смерти.

Сзади послышался грузный топот, близкий и приближающийся.

Я обернулась, и сердце ухнуло вниз.

На меня бежал солдат. Огромный, вдвое шире меня, доспех грязный, на щите алел герб инквизиции. Меч занесён высоко, лезвие нацелено прямо в грудь, и в его глазах плескалась уверенность – он видел девчонку с клинком, который она едва держала, видел лёгкую добычу.

Времени думать не было. Только действовать.

Руки взметнулись сами, подняли оружие – я перехватила двумя ладонями, как учили когда‑то, – и попыталась парировать удар.

Лязг. Его клинок обрушился на мой с такой силой, что руки едва удержали, запястья взвыли от боли, плечи содрогнулись от удара. Я пошатнулась, отступила на шаг, едва не упала.

Сильный. Слишком сильный. Я не справлюсь, и он сейчас меня убьёт.

Он замахнулся снова – быстрее, ниже, целил в бок, – я попыталась отбить, но лезвие пошло криво, слишком медленно.