Не успеваю, но вспышка серебра слева перехватила удар.

Клинок Морикая отбросил меч солдата в дюйме от моих рёбер, развернулся, и его лезвие прошлось по шее противника – быстро, чисто, смертельно.

Голова отделилась от тела, покатилась по полу, оставляя алый след.

Морикай не обернулся, просто бросил через плечо:

– СМОТРИ ПО СТОРОНАМ! НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ!

– Извини! – выдохнула я дрожащим голосом, поднимая меч снова.

Он прикрывает. Сражается за двоих. За нас обоих.

Второй солдат обогнул колонну справа, метил копьём в мою спину.

Я увидела краем глаза, развернулась – резко, неловко, – клинок взлетел, но удар был слабый, кривой, я целилась в грудь, а попала по древку копья.

Лязг. Копьё отлетело в сторону, но солдат не остановился, выхватил кинжал и кинулся вперёд.

Быстрый!

Я отступила, попыталась парировать, но он был опытнее – обвёл моё оружие, шагнул внутрь защиты, кинжал метил в горло.

Паника. Я дёрнулась назад, споткнулась о тело и упала.

Он навис надо мной, кинжал опускался.

И я ткнула мечом вверх – слепо, отчаянно, просто чтобы что‑то между нами было.

Лезвие вошло ему в живот – между пластинами доспеха, там, где кожаный пояс, – по рукоять.

Сопротивление. Мягкое. Тёплое. Жуткое.

Его глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике, кинжал выпал из руки.

Я вырвала меч – дёрнула на себя, и горячая кровь хлынула, залила мои руки, платье, лицо.

Он рухнул на меня мёртвым грузом, и я закричала, оттолкнула, выползла из‑под него.

Убила. Я убила. Впервые….

Руки тряслись так сильно, что клинок звенел, стучал о камень. Кровь везде – на пальцах, на ладонях, горячая, липкая, пахнущая медью и чем‑то сладковатым.

Я убила живого человека. Воткнула в него меч. Смотрела, как он умирает.

Желудок скрутило, подступила желчь, но я сглотнула и заставила себя встать.

Не сейчас. Потом. Когда выживем – потом.

– ВЕРЕНА! – рык Морикая. – ВСТАВАЙ!

Я поднялась, подняла меч, хотя руки всё ещё дрожали и не слушались.

Морикай дрался неподалёку – окружённый пятерыми, его клинок был молнией, тела падали, но новые лезли на смену.

Один прорвался, обошёл слева, целился Морикаю в спину.

Нет!

Я побежала, не думая, просто двигаясь на инстинкте, подняла меч и замахнулась.

Удар был неумелым, я целилась в спину, но попала по плечу – скользнула по доспеху, не пробила, только оцарапала.

Но солдат обернулся, отвлёкся на секунду.

И Морикай развернулся, разрубил его пополам.

Посмотрел на меня через плечо, и в серебряных глазах вспыхнуло что‑то горячее.

– Отвлекла его, – выдохнул он. – Хорошо. Продолжай.

Не убивать. Отвлекать. Это я могу.

Я кивнула, вернулась к нему и встала спиной.

Солдаты продолжали идти – волна за волной, бесконечные, – но Морикай резал, не останавливаясь, и каждый взмах забирал жизнь.

Я держала тыл – отбивала удары неумело, кое‑как, царапала, толкала, мешала им прорваться.

Не убивала. Просто не давала ему получить удар в спину.

Этого достаточно. Он справляется. Пока справляется.

Но время шло, и я видела, как копится усталость. Дыхание рваное, плечи опускаются после каждого удара, кровь течёт из царапин на руках и на боку.

Долго не продержимся.

Морикай почувствовал то же.

– Держись за меня! – рыкнул он, не оборачиваясь. – Крепко!

Я вцепилась в его пояс свободной рукой и прижалась спиной.

Он поднял левую руку, ту что была свободна, раскрыл ладонь, растопырил пальцы, и магия вспыхнула вокруг него.

Серебристые искры побежали по коже, вверх по руке, в воздух. В нос ударил резкий запах грозы. Озон заполнил лёгкие, волосы на затылке встали дыбом от электричества, что заполняло пространство.

– ПРОЧЬ С ДОРОГИ! – голос взорвался нечеловеческий, полный силы, что заставила каменные стены дрогнуть. – ИЛИ СГОРИТЕ ВСЕ!

Рука взметнулась вверх, к сводам, к небу над ними, и магия хлынула из него – серебристый столп света и силы пробил потолок, камень, крышу и вырвался в ночь.

Небо откликнулось.

Гром обрушился такой мощный, что весь собор содрогнулся до основания, пол подпрыгнул под ногами, я упала на колени и зажала уши руками, но звук пробивался сквозь ладони, вибрировал в костях, в черепе.

Тучи сгустились за мгновение – чёрные, грозовые, тяжёлые – закрыли звёзды, луну и превратили ночь в абсолютную тьму.

И молнии ударили.

Первая пробила крышу над воротами, ослепительная, серебристо‑синяя, толщиной с древесный ствол. Свет был таким ярким, что я зажмурилась, но всё равно видела вспышку сквозь веки.

Тела разметало, как щепки на ветру. Крики оборвались. Тишина на секунду – звенящая, оглушающая.

А потом хаос взорвался заново.

Вторая молния. Третья, пятая, десятая.

Они падали непрерывно, превращали неф в поле смерти, где небо убивало, где каждый солдат мог сгореть в следующее мгновение. Дыры в крыше дымились, края почернели и оплавились. Свет молний выхватывал из тьмы картины ада – горящие тела, обугленные доспехи, лица, застывшие в крике.

Теперь пахло жжёным мясом, расплавленным металлом, дымом, – я зажала нос рукавом, но это не помогало, просто давилась и пыталась сдержать тошноту.

Солдаты сломались.

Паника охватила армию мгновенно – они метались, кричали, давили друг друга в попытках добраться до ворот, к выходу, прочь от демона, что призывал молнии с неба.

– ОТСТУПАТЬ! БЕГИТЕ!

– ЭТО НЕ ЧЕЛОВЕК! ДЕМОН!

– СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!

Морикай опустил руку, нацелился на отступающих, и губы зашевелились – слова, которых я не расслышала, древние, на языке, которого не знала.

В неф ворвался ураган, ревущий и дикий, сметающий всё на пути. Солдаты летели, как осенние листья, ударялись о стены, колонны, друг о друга. Факелы гасли разом. Тьма поглотила зал, разрываемая только молниями, что продолжали бить.

– БЕЖИМ! – Морикай обернулся и схватил меня за руку. – СЕЙЧАС! ПОКА ОНИ В ПАНИКЕ!

Мы сорвались с места и понеслись к боковому проходу между колонн, туда, где тьма была гуще, где буря не достигала.

Его рука сжимала мою так крепко, что кости хрустели, но я не жаловалась, просто бежала следом, не отставая.

Коридор поглотил нас узкий и задымлённый, но мы мчались вперёд, не сбавляя шага.

Позади грохот продолжался – гром, молнии бьют, крики эхом множатся, – но звуки отдалялись с каждым шагом.

Морикай свернул резко влево и потянул меня за собой.

– Подземелье! – выдохнул он хрипло. – Туннель выведет в лес! За милю от собора!

– Почему мы не можем улететь?! – крикнула я, задыхаясь. – Ты же можешь...

– Не могу, – оборвал он, и в голосе прорезалась боль. – Магия выгорела. Полностью. Буря забрала последнее. А мёртвое крыло... – Он споткнулся, едва удержался. – Оно тянет вниз. Мы упадём, разобьёмся. Бежать – единственный шанс.

Мы мчались вниз по узкой лестнице, ступени мелькали, я спотыкалась, но он тащил вперёд, не давал упасть.

Добежали до знакомой двери, массивной, обитой почерневшим железом, с символами, вырезанными в дереве. Морикай толкнул её плечом, и она распахнулась со скрежетом ржавых петель.

Склепы.

В лицо ударил могильный, сырой холод, пропитанный запахом гнили и тлена. Темнота здесь была абсолютной, свет из‑за спины едва пробивался на несколько шагов.

Но мы не останавливались, просто бежали между рядами каменных саркофагов, мимо ниш в стенах, где покоились останки монахов в истлевших рясах.

– Дальше! – Морикай тащил меня за руку, огибая гробницы. – Туннель в дальнем конце! Узкий, но выведет...

Он споткнулся.

Внезапно. Нога подкосилась, рука выскользнула из моей, и он рухнул на колено, второй ладонью оперся о саркофаг, чтобы не упасть полностью.

– Морикай! – Я остановилась, развернулась и вернулась к нему. – Что случилось?!

Кровь.

Она текла по его боку тёмной струёй – там, где доспех разошёлся.

Когда он ранился? Не видела! В бою? От стрелы? От меча?