Он развернул свиток на столе, придавил углы костяными грузиками.

– Ритуал сложный, но выполнимый. Требует места силы, правильных рун, и... – он посмотрел на нас, – ...самого камня.

Пауза затянулась, старик нервно выдохнул.

– У вас есть первый камень?

Камень.

Первый камень.

Который я оставила на поляне.

В той суматохе, в панике, в ужасе от того, что произошло, когда мир перевернулся, когда я очнулась в чужом теле и единственной мыслью было бежать, спрятаться, понять, что, чёрт возьми, случилось – я бросила его там.

На земле, в траве, среди крови и пепла.

Бросила единственную вещь, что могла вернуть меня в своё тело и показать путь к свободе.

– Нет, – слово вырвалось хрипло, едва слышно. – Нет, нет, нет...

Желудок скрутило так сильно, что я согнулась, схватилась за край стола, чтобы не упасть.

– Я не взяла его, – выдавила я, и голос дрожал. – Камень, я оставила его там. На поляне, где всё случилось. Я была в шоке, я не думала, я просто... бежала...

Маэлор нахмурился.

– Без первого камня ничего не выйдет, – произнёс он жёстко. – Ни возврата в свои тела, ни поиска второго ключа. Вы застрянете в этих оболочках, пока связь не сольёт ваши души окончательно.

– Как хорошо, – голос Лиса прорезал спираль отчаяния, лёгкий, насмешливый, абсолютно, невыносимо довольный, – что я очень, очень предусмотрительный.

Я медленно подняла голову.

Лис стоял у окна, опёршись бедром о подоконник, скрестив руки на груди. На губах играла самодовольная усмешка – широкая, торжествующая, та самая, что хотелось стереть кулаком.

Он полез в складки изумрудного платья – туда, где был скрытый карман, зашитый в шов на бедре – и вытащил что‑то маленькое, чёрное.

Камень.

Шестигранный, размером с куриное яйцо, чёрный как ночь, покрытый серебряными рунами, что тускло мерцали в полутьме.

Зеркало Душ.

Лис подбросил его в воздух – небрежно, играючи, поймал одной рукой, словно это была обычная игрушка, а не артефакт, от которого зависели наши жизни.

– Ты действительно думала, что я оставлю артефакт такой силы валяться на поляне в человеческом мире? – он усмехнулся. – Красавица, я коллекционер редкостей. Я подобрал его раньше, чем ты успела прийти в себя после обмена.

Облегчение и ярость столкнулись в груди с такой силой, что перехватило дыхание.

– Ты... – начала я, но голос оборвался. – Ты мог сказать, что он у тебя!

– Мог, – согласился он легко, не сбавляя самодовольства. – Но было забавнее посмотреть, как ты паникуешь. Твоё лицо только что прошло путь от ужаса к облегчению за три секунды. Восхитительное зрелище.

Маэлор хмыкнул – коротко, с плохо скрываемым весельем.

– Классический Алистор, – пробормотал он. – Всегда найдёт способ подразнить.

Я смотрела на него – на самодовольную усмешку, на то, как небрежно он подбрасывал камень, на изумрудное платье, испачканное дорожной пылью. И в груди сжалось что‑то другое, непрошенное, тёплое и пугающее.

Благодарность.

Слова застряли в горле – неудобные, непривычные. «Спасибо» звучало слишком слабо для того, что он сделал. Но всё остальное – слишком много, слишком близко к чему‑то, чего я не хотела признавать.

– Ты... – начала я, потом осеклась, не зная, как продолжить.

Лис обернулся, приподнял бровь.

– Я?..

– Ты мог не брать камень, – выдавила я наконец. – Мог оставить меня в этом дерьме одну, но не оставил.

Молчание.

Он смотрел на меня долго, и что‑то промелькнуло в серебряных глазах – удивление, может быть. Или что‑то теплее.

– Не мог, – сказал он тихо, и голос потерял всю игривость. – Потому что если ты застрянешь в моём теле навсегда, я застряну в твоём. Мы связаны, красавица. Хочешь ты того или нет.

Он отвернулся, протянул камень Маэлору.

Но я видела – краешком, на долю секунды – как дрогнули его губы. Почти улыбка. Почти благодарность за то, что я наконец сказала хоть что‑то похожее на признание.

Лис протянул камень старому фейри.

– Итак, что дальше?

Маэлор взял артефакт, повертел в руках, поднёс к глазу, изучая руны, что слабо пульсировали.

– Два ритуала, – сказал он, возвращаясь к столу. – Первый вернёт вас в свои тела. Второй покажет путь ко второму камню, что разорвёт связь полностью. Порядок на ваш выбор.

Я не колебалась ни секунды.

– Сначала возврат, – сказала я твёрдо. – Мне нужно своё тело, сейчас.

Лис резко ко мне повернулся.

– Ты уверена?

– Уверена, – ответила я, встречая его взгляд. – Мне нужно своё тело. Остальное... разберёмся потом.

Молчание.

Потом я повернулась к Маэлору, и сердце колотилось так сильно, что голос едва не дрогнул.

– Ещё вопрос. Можно... можно найти человека в Подгорье? Отследить его местонахождение?

Маэлор прищурился, разноцветные глаза сверкнули интересом.

– Можно. Магия крови, локационные заклинания. Если у меня есть имя, описание, что‑то личное – могу показать на карте.

Он сделал паузу.

– Но плата обязательна. Ничего в этом мире не даётся даром. Особенно информация о живых.

– Какая плата? – голос вырвался отчаянно. – Золото? Артефакт? Что угодно, я заплачу!

– Аделин... – Лис предостерегающе шагнул ко мне.

Но я не слушала.

– Мне нужно найти его, Джаспера. Я должна знать, где он. Я заплачу любую цену!

Маэлор открыл рот, но Лис перехватил инициативу.

– Все долги на мне, – произнёс он твёрдо, глядя прямо на старика. – Что бы ты ни попросил в плату за информацию – я заплачу. Не она.

Я обернулась к нему.

– Алистор, не надо...

– Надо, – оборвал он, не отводя взгляда от Маэлора. – Ты и так в долгу по уши. Перед Орденом, перед собой, перед этим Джаспером. Не добавляй сюда ещё и долг древнему магу, который может потребовать что угодно.

Он шагнул вперёд.

– Я беру на себя все условия, все последствия. Назови цену, старик.

Маэлор смотрел долго, и на морщинистом лице медленно расползалась усмешка.

– Благородно, – пробормотал он. – Неожиданно благородно для тебя, Алистор. Что ж... цену назову позже, когда придёт время. А пока – считай, что ты в долгу. Снова.

Лис кивнул.

– Справедливо.

Маэлор направился к двери.

– Тогда за мной, наверх. В астральную комнату. Там проведём оба ритуала. Сначала возврат тел, потом поиск – и второго камня, и твоего человека.

***

Винтовая лестница начиналась в дальнем углу комнаты, за стеллажом с банками, в которых что‑то шевелилось.

Узкая, крутая, ступени стёртые от времени, каменные, холодные даже через подошвы обуви.

Я пошла первой, держась за холодную стену, чтобы не споткнуться на неровных ступенях.

Лис следовал за мной, платье шелестело. Маэлор замыкал шествие, опираясь на стены.

Мы поднимались долго, воздух становился разреженнее, холоднее, пах озоном и чем‑то древним.

Позади донёсся голос Маэлора – тихий, но в узкой каменной спирали лестницы звук отражался, доносился до меня обрывками.

– Алистор, подожди.

Шаги остановились. Я тоже замерла, прислушиваясь, не оборачиваясь.

– Ещё кое‑что, – голос старика был серьёзным, без привычной насмешки. – О Зеркале Душ. О том, что я не сказал внизу.

Молчание.

– Говори, – голос Лиса напряжённый.

– Артефакт, – Маэлор говорил медленно, взвешивая каждое слово, – у него есть ещё одно предназначение. Священное, редкое, то, о чём Первородные не любили говорить вслух.

Пауза тяжёлая.

– Когда между душами только ненависть – Зеркало рвёт изнутри. Пытка, наказание. Но если между ними есть нечто иное... – он замолчал, подбирая слова. – Резонанс, магнетизм, притяжение, которого сами они не осознают... артефакт становится мостом.

Сердце пропустило удар.

Я замерла, прижавшись к стене, боясь пошевелиться, чтобы не выдать, что слышу каждое слово.

– К чему ты клонишь, старик? – голос Лиса стал опасно тихим.

– К тому, что магия не ошибается, – Маэлор вздохнул. – Зеркало могло разорвать вас обоих. Свести с ума, мгновенно убить. Но оно этого не сделало. Знаешь почему?