Не беспомощный калека из больничной палаты.

Не раненный фейри без магии.

Воин. Король. Смерть в обличье мужчины.

Он отпустил тетиву.

Стрела взвыла – высоко, протяжно, как крик ночной птицы. Прошила воздух серебристой молнией, полетела к тёмноволосому противнику – тому, что двигался проворнее всех, кружил слева с холодной расчётливостью убийцы.

Фейри увидел стрелу в последний момент, дёрнулся в сторону – в мгновение ока, нечеловечески резко, размыто, но не достаточно.

Стрела прошла мимо сердца, попала в грудь, и он взвыл – не по‑человечески, протяжно, как раненный зверь, пойманный в капкан. Упал на колено, вцепился в древко, и кровь текла между его пальцев – тёмная, почти чёрная, слишком много крови.

Оберон уже натягивал вторую стрелу – выстрелил в светловолосого, но тот отпрыгнул, размыто, как тень, увернулся ещё до того, как стрела покинула тетиву, прочитал траекторию по движению плеч. Третий воин атаковал справа – Оберон натянул тетиву снова, выстрелил, промах, противник нырнул под траекторию. Ещё один выстрел – в светловолосого, мимо, бесполезно. Они были слишком проворными – фейри, читающие движения, видящие траекторию, уворачивающиеся раньше, чем стрела срывалась с тетивы. Оберон потянулся к колчану за спиной поверженного врага – пусто. Стрелы закончились.

Светловолосый усмехнулся, двинулся вперёд медленно.

– Стрелы закончились, Король Лета. А мы всё ещё здесь. Всё ещё готовы убить тебя.

Оберон бросил лук. Перехватил клинок, выпрямился, посмотрел на двух оставшихся противников – холодно, расчётливо, без страха, без сомнений, только с той ледяной уверенностью, которая приходит после тысячи столетий правления и войн.

– Тогда закончим это по‑старому, – слова прорезали тишину – спокойные, ледяные, безжалостные, голос короля, объявляющего смертный приговор. – Клинок к клинку.

Враги переглянулись, и в их зрачках мелькнуло что‑то похожее на сомнение, на страх, но они заглушили его, потому что они были Стражами, потому что они не боялись смерти.

Они атаковали одновременно – синхронно, как стая волков, сверкающий металл прочерчивал смертельные дуги в утреннем свете.

И Оберон двигался.

Как вода, перетекающая через камни.

Как ветер, ускользающий сквозь пальцы.

Как смерть, танцующая с жертвами перед последним ударом.

Я не могла пошевелиться, не могла дышать – просто смотрела, как он двигался между ними, уклонялся, блокировал, контратаковал – железо встречалось с серебром, искры летели.

Третий фейри бросился с воем, и Оберон развернулся, железо полоснуло по бедру – достаточно глубоко. Противник взвыл, схватился за ногу, рухнул на колени.

Светловолосый атаковал последним – отчаянно, яростно, два клинка прочертили смертельные дуги, но Оберон нырнул под удар, перекатился, вскочил за спиной врага и ударил рукояткой по затылку. Глухой хруст. Светловолосый покачнулся, клинки выпали из рук, и он рухнул на колени, тяжело дыша, кровь стекала по пальцам:

– Я сдаюсь, Король Лета.

Оберон не ответил – просто развернулся и побежал к фургону, прихрамывая, держась за бок, но в темпе, не останавливаясь.

– Поехали, – я вдавила газ в пол.

Фургон рванул вперёд с воем шин.

И в тот же момент воздух прямо перед капотом дрогнул.

Вспышка серебристого света.

Морвен материализовалась из ниоткуда – просто появилась в пяти метрах перед фургоном. Руки разведены в стороны, ладони светятся магией. Холодные, как лёд, глаза смотрят прямо на меня сквозь лобовое стекло.

– Стоять! – её голос прорезал воздух, усиленный магией.

– Нихрена! – я вдавила газ ещё сильнее.

Фургон набирал скорость. Морвен стояла на месте – неподвижная, как статуя.

Мы неслись прямо на неё.

Десять метров. Семь. Пять.

– КЕЙТ! – заорал Оберон. – ТЫ ЕЁ СОБЬЁШЬ!

– ЗНАЮ!

Три метра.

Морвен подняла руки выше. Серебристый свет вспыхнул ярче, магия сгустилась в воздухе.

Два метра.

– КЕЙТ, ОНА НЕ ОТОЙДЁТ!

– ТОГДА ЕЁ ПРОБЛЕМЫ!

Один метр.

И Морвен исчезла.

Просто растворилась – вспышка серебра, и её нет.

Фургон пронёсся сквозь пустое пространство, где она стояла секунду назад.

– Куда она… – начал Оберон.

БАБАХ!

Что‑то тяжёлое ударилось о крышу кабины сверху. Металл прогнулся с визгом.

Я глянула в боковое зеркало.

Морвен сидела на крыше фургона – присела, как кошка, одной рукой держится за край, другая светится магией. Тёмные волосы развеваются на ветру. Серебристые зрачки смотрят вниз – прямо в зеркало, прямо на меня.

И улыбаются.

– ОНА НА КРЫШЕ! – заорала я.

– ЧТО?! – Оберон обернулся, посмотрел вверх.

– НА ЧЁРТОВОЙ КРЫШЕ ФУРГОНА!

Металл над головой застонал. Морвен двигалась – я слышала скрежет по крыше, царапанье.

Она ползла к лобовому стеклу.

– Резко тормози! – рявкнул Оберон.

– Она удержится!

– ТОГДА ПОВОРАЧИВАЙ! РЕЗКО!

Я вывернула руль влево. Фургон занесло, покрышки взвизгнули.

Скрежет по крыше усилился – Морвен скользила, пыталась удержаться.

Но держалась.

Чёртовы фейри и их магия.

Мы вылетели на набережную. Я влезла в утренний трафик, подрезая автобус. Вокруг взревели гудки.

Морвен всё ещё на крыше – я видела в зеркале, как она подтягивается ближе к лобовому стеклу.

– Она доберётся до стекла через секунд десять! – заорал Оберон.

– ВИЖУ!

– И что ты будешь делать?!

– ИМПРОВИЗИРУЮ!

Впереди мелькнули жёлтые строительные знаки – треугольники с восклицательными знаками, предупреждающие об опасности. Я не обратила внимания, слишком занята Морвен на крыше.

Впереди – мост. Я не знала какой, не было времени разбираться. Широкий, с высокими металлическими конструкциями по бокам.

Я вдавила газ в пол, разогнала фургон ещё сильнее.

– Кейт? – из его горла вырвалось настороженно. – Что ты задумала?

– Держись, – пробормотала я. – Крепко.

Мы влетели на мост. Я вела фургон ближе к краю – к металлическим балкам конструкции.

Морвен уже почти у лобового стекла. Я видела её руку, тянущуюся к краю крыши.

Одна балка. Две. Три.

Я резко дёрнула руль влево.

Фургон шарахнуло к краю. Правая сторона прошла вплотную к металлической балке.

ЛЯЗГ!

Металлический звон. Морвен не успела среагировать.

Балка снесла её с крыши – одним ударом, жёстко, без предупреждения.

Я глянула в зеркало.

Морвен летела назад – кувыркалась в воздухе, серебристые зрачки расширены от шока.

Упала на асфальт моста, прокатилась несколько метров и замерла.

– ПОЛУЧИЛОСЬ! – заорала я торжествующе.

– Кейт, – тон Оберона стал странным. Тихим. – Притормози.

– Что? Нет! Мы должны…

– КЕЙТ! ПРИТОРМОЗИ СЕЙЧАС ЖЕ!

Я глянула вперёд.

И мир остановился.

Впереди, метрах в пятидесяти, мост… заканчивался.

Просто обрывался. Край асфальта, за ним – пустота. Металлические балки торчали из бетона, арматура, строительные ограждения, сбитые в сторону.

Недостроенный участок.

Мост был недостроен.

– ЧЁРТ! – я вдавила тормоз в пол.

Покрышки взвизгнули. Фургон занесло. Запах жжёной резины ударил в нос.

Но мы ехали слишком резво. Слишком тяжёлый фургон. Слишком большая инерция.

Край моста приближался.

Сорок метров. Тридцать. Двадцать.

– МЫ НЕ ОСТАНОВИМСЯ! – заорал Оберон.

– ВИЖУ!

Пятнадцать метров.

Я выкрутила руль, пытаясь развернуть фургон боком, увеличить тормозной путь.

Десять метров.

Фургон скользил по асфальту – боком, покрышки дымились, но не останавливался.

Пять метров.

Я видела край моста – чётко, ясно. За ним река Лиффи. Высота метров двадцать. Может больше.

Падение… Вода… Смерть…

– Оберон… – прошептала я.

Он сжал мою руку. Крепко. Золотые зрачки встретились с моими – испуганные, отчаянные, но не отпускающие.

– Держись, – выдохнул он.

Фургон вылетел за край моста.