Связь – проклятая связь, позволявшая ему чувствовать мои эмоции всё это время, с того самого момента, как я вошла на арену и увидела Джаспера, когда паника взорвалась во мне ураганом, когда отчаяние сжало горло, когда страх за его жизнь прожёг всё остальное. Он чувствовал это всё, каждую волну ужаса, и не мог разорваться между спасением Джаспера и желанием вытащить меня из опасности, и сейчас ярость в его взгляде говорила громче любых слов – он знал, что я ослушалась, что подвергла себя риску, что оказалась именно там, где не должна была быть.

А потом голос взорвался в моей голове через связь, соединяющую наши сознания, рык, сотрясший разум и заставивший вздрогнуть всем телом от силы эмоций:

НА КОРАБЛЬ! ЖИВО! И ПЕРЕДАЙ РЭДЛИ, ЧТО ОНА ТРУП!

Ярость смешалась со страхом за меня, облегчение, что я жива, сплелось с желанием придушить за безрассудство, и всё это обрушилось одной волной, не оставляющей места для возражений, споров или объяснений.

Я кивнула резко и судорожно, всё ещё сжимая перила дрожащими руками, чтобы не упасть от слабости, накатившей после выброса адреналина, и только тогда Лис оторвал взгляд, разворачиваясь спиной.

Магия начала сгущаться вокруг троих – белый свет обволакивал их коконом, воздух вибрировал от силы, собирающейся для телепортации.

Но прежде чем свет поглотил их окончательно, Алистор повернул голову к ложе Вайлет в последний раз, и усмешка вернулась – дерзкая, невыносимо самодовольная.

– О, и ещё кое‑что, леди Вайлет! – голос прозвучал сладко, почти нежно. – Счёт за психологическую травму вашего чемпиона и испорченный вечер я пришлю вам почтой. С процентами за беспокойство. И благодарю за гостеприимство и незабываемое шоу. Обязательно оставлю восторженный отзыв – правда, в разделе «развлечения для садистов», но это детали. Хорошего вечера!

Свет взорвался ослепляющей вспышкой белого, заставившей всех зажмуриться и отвернуться, и магия хлестнула по коже горячей волной, сбивая дыхание.

Когда я снова открыла глаза, арена была пуста.

Лис исчез, забрав с собой Вейрона и Джаспера.

Тишина длилась три бесконечные секунды, потом арена взорвалась – криками возмущения, проклятиями, ошарашенным гулом тысяч голосов, пытающихся осмыслить, что только что произошло.

Вайлет стояла у перил с лицом, искажённым яростью, руки сжались так крепко, что ногти впились в камень, оставляя борозды, а губы шевелились беззвучно, формируя проклятия.

А я стояла на ступенях, вцепившись в перила дрожащими руками, и впервые за весь этот кошмарный вечер почувствовала, как узел страха внутри начал медленно распускаться.

Джаспер был жив, в безопасности, в руках того, кто мог его спасти.

Рэдли потянула меня к выходу.

– Мы уходим, – прошептала она хрипло. – Прямо сейчас. Пока они не опомнились и не начали искать сообщников.

Я кивнула, всё ещё не в силах говорить, и позволила ей увести меня вниз, прочь из арены, пока толпа бушевала, а Вайлет кричала приказы стражникам, и хаос поглощал всё вокруг.

Но одна мысль звучала в голове громче всего остального, повторяясь мантрой с каждым ударом сердца:

Он жив. Он жив. Он жив.

***

Я развернулась, и мы побежали к выходу.

Толпа вокруг кипела – одни кричали от возмущения, другие требовали вернуть деньги за ставки, третьи просто пытались понять, что произошло, как король Света здесь оказался.

Рэдли пробивалась вперёд, расталкивая фейри, не расступавшихся достаточно быстро, и я следовала за ней, держась в паре шагов позади.

Амулет тени под туникой пульсировал слабо – магия работала, взгляды скользили мимо и не задерживались, но толпа была слишком плотной, слишком хаотичной.

Тела прижимались со всех сторон, давили, толкали, душили своей близостью.

Кто‑то больно наступил на ногу, я поморщилась, но не остановилась.

Кто‑то толкнул в плечо резко, я пошатнулась, но удержалась.

Рэдли была уже у выхода, протискивалась сквозь узкий проход между каменными стенами, где толпа сжималась ещё плотнее и превращалась в живую дышащую массу.

Я последовала за ней, опустив голову и пряча лицо в тени капюшона.

Почти у выхода, ещё несколько шагов.

И вдруг кто‑то схватил меня за локоть – сильно, больно, пальцы впились в кожу сквозь ткань плаща и сжали так, что я коротко, задушено вскрикнула.

Я дёрнулась инстинктивно, пытаясь вырваться, но хватка только усилилась, не давая ни дюйма свободы.

Обернулась и замерла.

Позади меня стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в потрёпанном кожаном плаще поверх белой туники. Шрамы покрывали его тело, шею и одну сторону лица неровными белыми линиями. Серая кожа выглядела грубой, будто выдубленная годами под солёным ветром, а чёрные волосы были стянуты в тугую косу. Один глаз закрыт чёрной кожаной повязкой, съехавшей набок, а второй – фиолетовый, яркий, неестественно светящийся – смотрел прямо на меня с торжеством хищника, загнавшего добычу в угол.

Коракс. Капитан того пиратского корабля, что напал на «Серебряную чайку». Но для меня он был кем‑то большим – чудовищем из детских кошмаров, что сжёг мой дом дотла, убил родителей на моих глазах, топил меня в ледяной воде, считая секунды, пока я не вонзила острый камень ему в глаз в последней отчаянной попытке выжить.

Сердце пропустило удар, а кровь похолодела в жилах и превратилась в лёд.

Его губы растянулись в кривой, злой ухмылке, обнажающей зубы.

– Ну вот, – прозвучало хрипло, и запах перегара ударил в нос, заставив желудок скрутиться. – Я и поймал тебя, маленькая девочка.

Фиолетовый глаз сверкнул торжеством, изучая моё лицо с холодным любопытством, будто рассматривая вещь, которую долго искал и наконец нашёл.

– Думала сбежала? – он наклонился ближе. – Думала я не узнаю тебя после стольких лет? Что ты спрячешься в толпе, и я пройду мимо?

Усмешка стала шире, болезненнее.

– Но я помню…

Хватка на локте усилилась до боли, пальцы сжались так, что кость затрещала, и он дёрнул меня ближе, сокращая расстояние до дюйма между нашими лицами.

Вторая ладонь метнулась к моему горлу.

– Слишком много времени потеряно на поиски, – тон стал жёстче, холоднее. – Слишком много ресурсов потрачено. Хватит игр. Пора закрыть этот долг раз и навсегда.

Я увидела намерение в его взгляде секундой раньше, чем он завершил движение.

Он хочет убить – прямо здесь, прямо сейчас.

Нож выскользнул из ножен бесшумно, и я полоснула, не целясь, просто в сторону конечности, тянущейся к горлу, отчаянным движением загнанного в угол зверя.

Лезвие вошло в плоть его предплечья неглубоко, но достаточно, чтобы он зашипел от боли и инстинктивно отдёрнулся.

Я вырвалась, оттолкнула его со всей силы и метнулась в толпу, не оглядываясь, пока пульс колотился так яростно, что заглушал все звуки вокруг.

– ДЕРЖИТЕ ЕЁ! – рёв Коракса прорезал шум арены и эхом отдался от каменных стен. – ЗА НЕЙ! НЕ ДАЙТЕ СБЕЖАТЬ!

Толпа зашевелилась – кто‑то обернулся, кто‑то попытался остановить меня, но амулет тени сработал, я проскользнула мимо протянутых конечностей как призрак и растворилась в потоке тел.

– АДЕЛИН! – крик Рэдли донёсся откуда‑то справа, и я увидела вспышку её розовых волос у самого выхода. Я добежала до неё задыхаясь и схватилась за её плечо.

– Там Коракс! Он... он хочет убить!

Рэдли выругалась сквозь зубы, хватая меня за руку.

– За мной! – рявкнула она. – К кораблю! Бегом!

***

Узкие улицы Карброка сомкнулись вокруг нас каменными стенами, нависающими с обеих сторон и почти смыкающимися над головами, перекрывая последние лучи заката. Мощёные камни под ногами были скользкими от влаги и грязи, пахло гнилью, мочой, чем‑то кислым и тошнотворным.

Мы мчались сквозь переулки, огибая углы, перепрыгивая через лужи и мусор, валяющийся повсюду. Дыхание вырывалось рваными толчками, пульс колотился где‑то в горле, ноги начинали гореть от усталости, но останавливаться нельзя.

Позади слышались выкрики, топот множества ног, лязг оружия.