Рэдли даже не пыталась скрыть ухмылку.

– Подожди, – Вейрон поднял руку, останавливая нас, и в янтарных глазах плясали искорки. – То есть ты думала, что Лис поймал твоего... Джаспера? И пошла к нему одна? С намерением поймать Короля Света? – Пауза. – Через соблазнение?

Он смотрел на меня с каким‑то странным восхищением вперемешку с недоверием.

– Либо безумно храбрая, либо безумно глупая, – добавил он тише.

– Второе, – буркнула я, отводя взгляд. – Определённо второе.

Рэдли фыркнула, прикрывая рот рукой, но смех всё равно вырвался – короткий, отрывистый.

– Боги, девочка. Ты не перестаёшь удивлять.

Лис покачал головой, и что‑то в его глазах смягчилось – едва заметно, но я увидела.

– Но выживший охотник ошибся, – сказал Лис, возвращая нас к сути. – Это был не я. В тот день я был занят куда более важными делами.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула насмешка – лёгкая, но с оттенком горечи.

– Играл в кости с герцогом Эшфордом. Проиграл, кстати, три сотни золотых и старинный амулет, который потом пришлось выкупать обратно. Потом был праздник урожая в Летнем Дворе – Кейт заставила меня присутствовать, угрожая лишить доступа к винным погребам. – Он усмехнулся. – И закончил вечер в компании очаровательной танцовщицы из труппы, что гастролировала при дворе. Её звали... Лилея, кажется. Или Лирна. В общем, весь день расписан по минутам, и ни одной минуты на нападение на отряды охотников.

Вейрон фыркнул, качая головой.

– Только ты можешь использовать разврат и азартные игры как алиби.

– Зато убедительно, – Лис пожал плечами. – У меня были свидетели. Много свидетелей. Включая мою сестру, которая до сих пор попрекает меня тем праздником, потому что я напился и пытался станцевать с племянниками на столе.

Рэдли прыснула в кулак.

Лис помолчал, взвешивая слова.

– Но белые одежды и корона... кто‑то выдавал себя за меня намеренно. Чтобы свалить вину.

Вейрон нахмурился, скрестив руки на груди.

– Варис мог использовать иллюзию? Магический артефакт? Чтобы запутать следы?

– Возможно, – Лис медленно кивнул. – Работорговцы часто используют гламуры, чтобы скрыться от преследователей. Если у Вариса есть артефакт, способный создать убедительную иллюзию короля – это объясняет, почему охотник видел то, что видел.

Я устало потёрла лицо – это было и так понятно. Варис знал, что за ним придут, и подготовился. Уничтожил отряд, используя магию и, возможно, иллюзию, чтобы направить подозрения на кого‑то другого. На Короля Света – фигуру достаточно известную, чтобы Орден поверил.

А Джаспера взял в плен и превратил в товар.

Рэдли первой нарушила молчание, выругавшись сквозь зубы.

– Чёртов мерзавец. Я бы его утопила в собственной моче!

Вейрон молчал, янтарные глаза смотрели на меня с сочувствием, которое было почти невыносимо видеть.

Лис не отводил взгляда – его глаза потемнели, и в глубине мелькнуло что‑то жёсткое и холодное.

– Варис уже отчалил, говоришь? – спросил он у Рэдли, не поворачивая головы.

– Да, – она кивнула. – В тот же день после продажи партии.

– Жаль, – Лис усмехнулся, но в усмешке больше не было ничего весёлого. – Было бы интересно пообщаться с ним лично. Обсудить условия... компенсации.

Его рука легла на моё плечо.

– Но сначала Джаспер, – сказал он тише, глядя на меня. – Вытащим его оттуда. А Варис... рано или поздно мы с ним обязательно встретимся на материке.

В его глазах читалось обещание – холодное, жестокое, не оставлявшее сомнений. Варис заплатит за то, что сделал, очень дорого.

Лис повернулся к Вейрону.

– Что у тебя?

Вейрон откашлялся, выпрямляясь.

– Проверил трущобы. Клетки полные – новый товар поступает каждый день. Спрашивал про Джаспера, и один из охранников вспомнил – был такой. Буйный, не хотел подчиняться. Сопротивлялся, даже ранил одного из работорговцев ножом, который стащил у зазевавшегося охранника.

Янтарные глаза переместились на меня – в них читалось сочувствие.

– Его держали отдельно от остальных, в усиленной клетке. Цепи на руках и ногах. Били за неповиновение. Потом, перед аукционом, подготовили – вымыли, переодели, залечили раны магией, чтобы не портить товар. Продали быстро, в первый же день торгов.

Каждое слово резало, но я держала лицо неподвижным.

Буйный. Сопротивлялся. Ранил охранника.

Джаспер сражался до конца, даже когда шансов не было.

– Ещё кое‑что, – Вейрон провёл рукой по волосам, словно вспоминая детали. – Слышал обрывки разговоров. Что‑то про вечер, про событие. Может, празднование какое‑то, может, турнир – Валькирии любят зрелища, знаешь же. – Он пожал плечами. – В любом случае, если охрана сегодня занята подготовкой к чему‑то масштабному – это наш шанс осмотреть особняк поближе.

Лис медленно кивнул, взвешивая предложение.

– Разумно. Предлагаю сходить на разведку. Осмотрим периметр, проверим охрану, найдём слабые места. Без лишнего шума – просто посмотреть.

– Пойдём вдвоём, – Вейрон согласился быстро. – Вдвоём незаметнее. Если что‑то пойдёт не так – легче сбежать.

– Хорошо, – Лис повернулся ко мне, и на долю секунды его взгляд стал мягче. – Аделин остаётся на корабле. Это только разведка, ничего опасного. Вернёмся через пару часов максимум.

– Но... – начала я, но он покачал головой.

– Нет. Слишком рисковано. Если нас заметят – начнётся погоня. Тебя поймают первой, – голос стал твёрже, не терпя возражений. – Отдыхай. Завтра предстоит тяжёлый день.

Челюсти сжались так крепко, что зубы заскрипели.

– У тебя есть телепортация, – возразила я, стараясь держать голос ровным. – Если что‑то пойдёт не так – ты можешь вытащить нас всех. Я не обуза, Лис. Я охотник. Обучена скрытности, слежке, бою. Я могу...

– Нет, – перебил он, и его глаза вспыхнули – не гневом, а чем‑то другим. Страхом? – Телепортация работает не так просто, Аделин. Мне нужно видеть точку назначения или хорошо её знать. В незнакомом месте, под давлением, с погоней за спиной... я могу промахнуться. Телепортировать нас в стену. Или на дно гавани. Или в клетку, полную голодных тварей.

Он шагнул ближе, и голос стал тише, убедительнее.

– И даже если всё пройдёт гладко – мне нужно касаться тех, кого забираю с собой. Держать физический контакт. Если нас трое, и нас преследуют, и я должен хватать вас обоих одновременно... – Он покачал головой. – Слишком много переменных. Слишком много может пойти не так.

Пауза, и рука легла на моё плечо – осторожно, почти умоляюще.

– Пожалуйста, останься здесь. Это просто разведка. Мы посмотрим, вернёмся, составим план. Завтра, когда будем штурмовать особняк – ты пойдёшь с нами. Обещаю. Но сегодня... сегодня мне нужно знать, что ты в безопасности.

Последние слова прозвучали тихо, почти шёпотом, и в них читалось то, что он не мог сказать вслух при всех.

«Я не переживу, если ты пострадаешь из‑за меня».

Я смотрела на него долго – в его глаза, что не отводились, в напряжённые плечи, в пальцы, слегка сжимавшие моё плечо.

Он не приказывал, он просил.

И это... это меняло всё.

– Хорошо, – выдохнула я наконец, и напряжение в его теле чуть ослабло. – Но если через два часа вас не будет – я иду искать. И не пытайся меня остановить.

Лёгкая, благодарная усмешка коснулась его губ.

– Не посмею, – пробормотал он, и большой палец провёл успокаивающий круг по моему плечу через ткань туники.

Потом рука скользнула ниже – к лопатке, костяшки пальцев едва задели спину, провели вдоль позвоночника лёгким касанием и отстранились.

Тепло разлилось в месте прикосновения – странное, успокаивающее, стекавшее вниз волнами и гасившее тревогу, что клубилась внутри последние часы.

Рука отстранилась окончательно, и на её место ворвался холод.

Они с Вейроном отошли обсуждать детали, оставив меня стоять у мачты.

Я смотрела на Карброк, темневший на фоне заходящего солнца, и в груди росло глухое беспокойство – тяжёлое, липкое, не дававшее вздохнуть полной грудью.