Я следовала за ним молча, стараясь запомнить путь, но улицы сливались в одно – серые камни, обшарпанные фасады, вывески на непонятных языках, лица, смотревшие с недоверием или откровенной враждебностью.

Мы дошли до площади – относительно большой, с рынком в центре.

Прилавки стояли рядами – десятки, может, сотни. На них лежало всё: оружие – ржавое и блестящее новое; свитки с заклинаниями, перевязанные красными нитями; клетки с живыми существами – какие‑то маленькие, пушистые, с огромными глазами; кристаллы, светившиеся изнутри; кости, черепа, высушенные травы в пучках.

Торговцы зазывали покупателей – кричали, размахивали товаром, хватали проходящих за рукава.

Запахи смешались в один удушающий коктейль – специи, дым благовоний, кровь, что‑то сладкое и тошнотворное.

Лис провёл меня мимо рынка, держась края площади, не задерживаясь. Его взгляд скользил по прилавкам быстро, оценивающе, но он не останавливался.

Мы свернули в ещё один переулок – узкий, почти щель между зданиями.

И вот здесь атмосфера изменилась.

Стало темнее, хоть солнце всё ещё висело на небе. Тени легли гуще, будто свет не мог пробиться сюда полностью. Воздух стал тяжелее, напитанный магией – густой, вязкой, липнувшей к коже неприятной плёнкой.

Теневой рынок.

Я почувствовала его раньше, чем увидела.

Прилавки здесь стояли реже, товар выставлялся не на всеобщее обозрение, а прятался в мешках, ящиках, под тканью. Торговцы не кричали, а шептали, приглашая покупателей жестами.

Здесь продавали то, что запрещено даже в Карброке.

Я видела краем глаза – стеклянные сферы с чем‑то светящимся внутри (души?), кинжалы с лезвиями чёрными, как ночь, флаконы с жидкостями, пузырившимися сами по себе.

И клетки.

Маленькие, железные, стоявшие в углу одного из прилавков.

Внутри что‑то шевелилось – тёмное, размером с кошку, с глазами красными, как угли.

Желудок скрутило, и я отвела взгляд, заставляя себя дышать ровно.

Лис остановился возле одного из прилавков – невзрачного, с обшарпанным деревянным столом, на котором лежали амулеты, кристаллы, какие‑то свитки.

За прилавком сидел фейри – низкорослый, с кожей серого оттенка, с ушами длинными и торчавшими в стороны, с жёлтыми и хитрыми глазами.

Он поднял взгляд, когда мы подошли, и лицо растянулось в улыбке, обнажившей мелкие острые зубы.

– Лис, – прошипел он, и голос был скрипучим, как ржавые петли. – Сколько лет, сколько зим! Думал, ты забыл дорогу в наш скромный уголок.

– Грэм, – Лис кивнул, и в голосе не было теплоты, только деловитость. – Ты мне должен. Помнишь?

Улыбка фейри стала шире, но глаза похолодели.

– Помню, помню. Ты вытащил меня из той... неприятной ситуации сто лет назад. Долг есть долг. – Он облизнулся. – Что тебе нужно?

– Информация, – Лис наклонился ближе, понижая голос. – Человек. Мужчина, двадцать пять лет, каштановые волосы, карие глаза, атлетичен. Мог попасть в Карброк неделю назад. Возможно, через работорговцев, возможно, как товар. Имя – Джаспер.

Грэм прищурился, жёлтые глаза скользнули на меня – быстро, оценивающе – потом вернулись к Лису.

– Это личное?

– Нет, – ответ прозвучал мгновенно. – Просто ищу человека. За деньги.

Ложь. Такая очевидная, что даже я почувствовала.

Но Грэм не стал копать глубже. Просто кивнул, почесал подбородок длинными когтями.

– Людей через Карброк проходит много. Живой товар – выгодный бизнес. Но если он попал недавно и ещё здесь... кто‑то знает. – Пауза. – Дай мне час. Спрошу своих.

– Хорошо, – Лис выпрямился. – Час. И, Грэм?

– Да?

– Никому ни слова о том, кто спрашивает. Иначе долг не спишется. Наоборот, станет больше.

Угроза прозвучала мягко, почти дружески, но в его глазах что‑то вспыхнуло – холодное, жёсткое, обещавшее боль.

Грэм сглотнул, кадык дёрнулся на тонкой шее.

– Понял, понял. Буду нем, как могила.

Мы отошли от прилавка, углубились в переулок дальше.

Я молчала, переваривая услышанное, и пульс колотился так быстро, что казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди.

Час.

Всего час – и я узнаю где Джаспер. Жив ли. В чьих руках.

Я так близко к ответам, что терпение рвётся на части.

Мы прошли ещё несколько прилавков. Лис останавливался у каждого, где видел знакомое лицо.

Спрашивал одно и то же – описание Джаспера, что я дала перед тем как сойти на берег.

Реакции были разные. Кто‑то качал головой – не видел, не слышал. Кто‑то обещал узнать за плату. Кто‑то смотрел подозрительно, отказывался говорить.

Лис оставлял золото тем, кто соглашался помочь, назначал время встречи, запоминал каждое обещание.

Я следовала за ним молча, как тень, стараясь не привлекать внимания, но чувствуя вес взглядов, липнувших к спине.

Свободный человек на Теневом рынке – редкость и опасность.

Мы миновали ещё один прилавок, когда что‑то заставило меня остановиться.

Невысокий столик в углу, почти погребённый под тенью соседних лавок. На потрескавшейся деревянной поверхности лежали тяжёлые кандалы, покрытые ржавчиной и тёмными пятнами, похожими на засохшую кровь. Рядом валялись обрывки кожаных ремней, потускневшие пряжки, украшения с отколотыми камнями – жалкие останки чьих‑то жизней.

А посередине этого хлама, словно случайно затерявшись среди мусора – жетон.

Небольшой железный кружок, размером с монету. На его поверхности был выбит крест – чёткие строгие линии, которые я узнала бы даже сквозь века забвения. И под ним цифры, выгравированные так глубоко, будто создатель хотел, чтобы они пережили владельца.

0734

Время остановилось.

Воздух превратился в камень у меня в горле, а мир сузился до этого крошечного железного диска, покоившегося на грязной древесине, словно это был просто очередной никому не нужный обломок.

Жетоны Ордена.

Каждый охотник Железного Креста носил такой – на цепочке вокруг шеи, под одеждой, там, где металл касался кожи постоянным холодным напоминанием о том, кем ты был. На них выбивали символ Ордена и номер. Никаких имён – только цифры. Обезличенные, словно мы были не людьми, а оружием. Но каждый номер был уникален, как отпечаток пальца или биение сердца.

У меня был свой, спрятанный где‑то среди вещей на корабле. Номер 1103. Девять лет я носила его не снимая, пока судьба не связала меня с Лисом.

А у Джаспера был 0734.

Эти цифры врезались в мою память так же глубоко, как в металл жетона. Я видела их бесчисленное множество раз – когда он сбрасывал рубашку после тренировок, когда жетон выскальзывал из‑под ворота, когда я дразнила его, что он настолько предан Ордену, что носит железо даже во сне. Он смеялся тогда, запрокидывая голову, а металлический диск поблёскивал на его груди, прямо над сердцем.

Ноги двинулись сами, несмотря на то, что разум кричал мне остановиться, подумать, не делать поспешных выводов. Но тело не слушало – оно тянулось к жетону, словно между нами была невидимая нить, натягивавшаяся всё сильнее с каждым шагом.

Я не услышала, как Лис окликнул меня. Не почувствовала его предостерегающей руки на локте.

Протянула пальцы и схватила жетон, будто боялась, что он исчезнет, растворится в воздухе, как мираж.

Холод обжёг ладонь знакомым весом. Железо легло в мою руку так естественно, словно всегда там находилось, а острые края впились в кожу якорем в реальность.

– Откуда? – голос вырвался из моего горла хриплым, надломленным звуком, который я едва узнала. – Откуда у вас эта вещь?

Торговец поднял взгляд – старый фейри с лицом, изрезанным глубокими морщинами, словно кто‑то резал по коже тупым ножом. Его кожа была тёмно‑зелёного оттенка, напоминавшего болотную тину, а жёлтые глаза скользнули по мне с любопытством змеи, разглядывавшей потенциальную добычу.

– Что именно интересует, девочка? – прошипел он, облизывая тонкие губы.

Я разжала кулак настолько, чтобы показать жетон, но не выпустила его – пальцы сжимали металл так крепко, что остался след.