Я почувствовала, как желудок болезненно сжался.

Его палец переместился ещё ниже, к краю карты.

– Трущобы. Самое опасное место в Карброке – даже местные туда без нужды не суются. Клан Кровавых Псов контролирует территорию. Работорговцы держат там товар перед продажей – клетки, цепи, охрана на каждом углу. Каждый встречный вооружён и готов полоснуть ножом за косой взгляд.

Я сглотнула, пытаясь протолкнуть комок, застрявший в горле, но он не поддавался, мешал дышать.

Джаспер мог быть там. В одной из тех клеток.

Палец Лиса переместился к центру карты, где возвышался нарисованный холм с крепостью на вершине.

– Верхний город, – продолжил он, и голос стал жёстче. – Крепость и всё, что вокруг неё. Там живёт так называемая «знать» Карброка – главы кланов, контрабандисты, те, у кого достаточно денег и власти, чтобы диктовать правила. Попасть туда без приглашения почти невозможно. Высокие стены, охрана на воротах, патрули на улицах. Они не любят незваных гостей.

Лис поднял взгляд на меня.

– Если Джаспер здесь, – сказал он медленно, взвешивая каждое слово, – у нас немного вариантов. И мы обязательно его найдём.

– Как будем искать? – голос вырвался хриплым, чужим.

– Информация, – ответил Лис, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. – В Карброке всё продаётся. Абсолютно всё. Имя, описание, когда и где его видели последний раз – кто‑то обязательно знает. Вопрос только в цене.

Его взгляд переместился на Рэдли, ждавшую команды, опершись о мачту.

– Ты идёшь в таверну «Утопленник», – сказал он твёрдо. – Там собираются работорговцы после сделок, бухают, хвастаются товаром. Послушай разговоры – может, кто обмолвится о свежем товаре, о ком‑то подходящем под описание. Возьми двоих матросов для прикрытия, но веди себя естественно – ты просто капитан, зашедшая выпить. Никаких лишних вопросов.

Рэдли кивнула, криво усмехнувшись, и в зелёных глазах плеснуло что‑то жёсткое.

– Справлюсь, – буркнула она. – Не впервой иметь дело с этими мразями.

Лис повернулся к Вейрону, и голос стал ещё жёстче, строже.

– Ты – в трущобы. Там клетки с живым товаром – там его могли держать до продажи или держат сейчас, если не успели сбыть. Проверь, поспрашивай торговцев – осторожно, не привлекая внимания. Золото развяжет языки быстрее угроз. Но если почуешь неладное, если Кровавые Псы начнут вынюхивать – немедленно уходишь. Возьми троих самых крепких матросов, тех, что умеют драться. И оружие на виду – в трущобах уважают только силу.

Вейрон медленно склонил голову, и в янтарных глазах, обычно тёплых и спокойных, мелькнула серьёзность, которую я видела редко.

– Понял, – сказал он просто. – Найдём.

– А Аделин? – спросил он, переводя взгляд на меня.

Секунда молчания, тяжёлая, наполненная невысказанным.

Лис посмотрел на меня – долгим взглядом, изучающим, и в его глазах что‑то промелькнуло, прежде чем он смог спрятать. Борьба, желание сказать: «Останься здесь, на корабле, это слишком опасно».

Но он знал.

Знал, что я не соглашусь. Что пойду туда, даже если придётся пробираться одной.

– Аделин идёт со мной, – сказал он наконец, и голос прозвучал твёрдо, не терпя возражений. – Теневой рынок – там мои контакты, старые долги, люди, что обязаны мне жизнью или свободой. Они знают город, слышат слухи раньше всех.

Он шагнул ближе, и взгляд впился в мой – требовательный, не допускавший споров.

– Ты остаёшься рядом со мной, всегда. Ни на шаг в сторону. Молчишь и слушаешь. Никаких вопросов без моего разрешения. Никаких отклонений от маршрута. Если я скажу «беги» – бежишь, не оглядываясь. Понятно?

Я кивнула, сжимая челюсти, чтобы они не дрожали.

– Понятно.

– Хорошо, – он свернул карту одним быстрым движением, спрятал обратно в карман. – Встречаемся на корабле ровно через три часа. Если кто‑то не вернётся вовремя – ждём ещё час, потом идём искать. Но помните: никто не остаётся в Карброке на ночь. После заката этот город превращается в живой ад, и шансов выбраться нет. Это не угроза – это факт.

Он обвёл всех взглядом, останавливаясь на каждом, убеждаясь, что его поняли.

– Вопросы?

Молчание.

Только ветер, свистевший в снастях, да крики чаек над головами.

– Тогда по местам, – сказал он. – И будьте осторожны. Очень осторожны. Карброк пожирает беспечных на завтрак.

***

Рэдли первой сошла по сходням – уверенным шагом, не оглядываясь, розовые волосы развевались за спиной, а рука лежала на рукояти сабли привычным жестом. За ней последовали двое матросов – коренастые, с лицами, изрезанными шрамами, те, что видели не одну драку и вышли победителями.

Вейрон спустился следом, взяв с собой троих громил – самых здоровых матросов на «Серебряной чайке». Он обернулся на секунду, и наши взгляды встретились. Янтарные глаза передали без слов: «Береги себя. Мы найдём его».

Я кивнула, и комок в горле стал ещё больше.

Потом он исчез в толпе, растворился в потоке тел, и я осталась стоять у борта, глядя на причал, кипевший жизнью – хаотичной, опасной, непредсказуемой.

– Пошли, – голос Лиса прорезал оцепенение.

Он уже стоял у сходней, протянув руку – не приказ, скорее предложение.

Я медленно подошла, взяла его ладонь. Пальцы сомкнулись вокруг моих – крепко, надёжно, якорем в шторм.

Мы спустились вместе.

Мои ноги коснулись твёрдой земли – впервые за недели – и мир качнулся, поплыл по краям. Тело всё ещё помнило ритм волн, привыкло к постоянному движению, и теперь неподвижность казалась неправильной и тревожной.

Лис придержал меня за локоть, не дав пошатнуться.

– Нормально? – спросил тихо, наклоняясь ближе, чтобы его услышала только я сквозь шум толпы.

– Да, – солгала я. – Просто непривычно.

Он не отпустил сразу, задержал руку на моём локте на секунду дольше, чем требовалось, большой палец провёл успокаивающий круг по коже через ткань туники.

Потом резко отстранился, словно спохватившись, что делает, и жест стал слишком личным для того места, где мы находились.

– Держись рядом, – повторил он, и маска вернулась на место – холодная, непроницаемая. – И ни на что не отвлекайся.

Мы двинулись вперёд, пробираясь сквозь толпу.

Причал был переполнен – тела прижимались со всех сторон, пахло потом, дешёвым алкоголем, чем‑то гнилым. Кто‑то толкнул меня в плечо, не извинившись. Кто‑то облизнулся, глядя на меня с откровенным голодом в глазах – не сексуальным, а хищным, словно оценивая, сколько я стою на рынке.

Лис шёл впереди, прокладывая дорогу и толпа расступалась сама.

Не потому что узнавала, а потому что чувствовала.

Опасность, исходившую от каждого его движения. Уверенность хищника, идущего по своей территории и не сомневающегося в праве на неё. Холод в его глазах, обещавший боль тем, кто встанет на пути.

Фейри отступали, пропуская нас, и некоторые наклоняли головы – едва заметно, но достаточно, чтобы показать уважение или страх.

Мы прошли через порт, миновали ряды кораблей, свернули в узкий переулок между двумя зданиями – стены давили с обоих сторон, запах гнили усилился, под ногами хлюпало что‑то мокрое и липкое.

Мощёные камни под ногами были скользкими, покрытыми какой‑то зелёной слизью. Я едва не поскользнулась, и рука Лиса мгновенно метнулась, подхватила за талию, удержала.

– Осторожнее, – пробормотал он. – Здесь стоки, грязь, всё, что не хотят видеть на главных улицах. Смотри под ноги.

Мы вышли на другую улицу – шире, с вывесками над дверями, с окнами, за которыми светились тусклые огни фонарей. Лавки, таверны, что‑то похожее на публичный дом – судя по полуобнажённым фигурам в окнах второго этажа.

Фейри сидели на порогах, курили трубки, точили ножи, играли в кости прямо на земле. Некоторые подняли головы, когда мы проходили мимо, оглядели с любопытством. Но никто не приблизился.

Лис шёл уверенно, не сбавляя шага, словно знал этот город как свои пять пальцев. Сворачивал в переулки без колебаний, обходил какие‑то места стороной, не объясняя почему.