– Знаю, – кивнул Вейрон. – И это... твой выбор, Аделин. Твоя жизнь. Я не могу сказать, что правильно. Могу только... предупредить.

Он выпрямился, положил руку на моё плечо – тяжёлую, тёплую, братскую.

– Что бы ты ни выбрала – я на твоей стороне. И буду рад видеть тебя счастливой. С кем бы то ни было.

Усмехнулся – той самой тёплой, открытой улыбкой.

– Даже если это упрямый рыжий лис, что не умеет держать язык за зубами, и обманывает в карты.

Я слабо, но искренне улыбнулась.

– Спасибо, Вейрон. За... за честность.

– Всегда, – он подмигнул и отошёл, направляясь обратно к работе.

Осталась стоять у борта, глядя на море, и голова кружилась от мыслей.

Вейрон прав. Лис – это риск, это неопределённость. Это отсутствие гарантий и обещаний.

Но Джаспер... Джаспер – это прошлое. Воспоминания длиною в десять лет. Мальчик, которого я любила, но которого, может, уже не существует. Трудности меняют людей. Ломают, калечат, превращают в кого‑то другого.

Узнаю ли я его? Узнает ли он меня?

И главное – хочу ли я всё ещё того будущего, что рисовала себе все эти годы?

Ответа не было.

Только море, солнце и груз выбора, что давил на плечи свинцовой тяжестью.

***

День тянулся медленно.

Помогала там, где могла – таскала доски, подавала инструменты, мыла полы. Тело двигалось автоматически, но мысли были далеко.

В каюте. С ним.

Проверяла несколько раз – крадучись, бесшумно открывая дверь, замирая на пороге.

Он покоился неподвижно. Глубоко, не шевелясь. Дыхание ровное, лицо спокойное.

Через связь я чувствовала – магия работает, заполняет опустошённые резервуары медленно, но стабильно. Боль почти исчезла. Рана затянулась полностью, оставив только шрам.

Он восстанавливается.

Каждый раз облегчение накрывало волной, и я закрывала дверь, возвращаясь к работе, убеждая себя, что всё в порядке.

Но страх не отпускал. Шептал, а вдруг он не проснётся? Вдруг магия не справится? Мы уже слишком далеко от его Двора от первородной силы, что питает его земли и магию. Вдруг я вернусь и найду его холодным?

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, Рэдли поймала меня у трюма.

– Девочка, – голос был мягким, но твёрдым. – Ты не спала нормально два дня. Не ела толком. Ходишь как призрак.

Она взяла меня за плечо, развернула к себе.

– Иди поешь, помойся. Ляг рядом с ним, если не можешь уйти далеко, но отдохни. Иначе когда он проснётся – ты свалишься первой.

В зелёных глазах читалась забота, не терпящая возражений.

– Это приказ капитана. Выполняй.

Хотела возразить, но усталость накатила разом, как только она назвала её вслух. Тело ныло, веки наливались свинцом, голова кружилась.

– Ладно, – выдохнула я. – Ладно, пойду.

Рэдли кивнула удовлетворённо и подтолкнула меня к люку.

– Молодец. И не вздумай снова выйти до утра. Корабль переживёт ночь без тебя.

***

Каюта встретила полумраком и тишиной.

Прикрыла за собой дверь, прислонилась спиной, выдохнула долго.

Лис лежал на койке – на спине, рука на груди, лицо повёрнуто к стене. Лунный свет из иллюминатора падал на него, высвечивая рыжие волосы, бледную кожу, линию скул.

Дремлет.

Подошла тихо, присела на краешек койки.

Красивый. Даже сейчас, измождённый, бледный до боли красивый.

Рука потянулась сама, коснулась его лба – проверяя температуру, хоть знала, что магия Света не даст лихорадке развиться.

Тёплый, живой.

Связь пульсировала ровно – спокойная, стабильная, без всплесков боли или страха.

Он в порядке.

Отпустила дыхание, которое держала, и напряжение начало спадать.

Встала, сняла грязную тунику, штаны, оставшись в тонкой рубашке и нижнем белье. Плеснула холодной водой на лицо, руки, шею – смывая грязь и пот.

Потом вернулась к койке.

Легла рядом осторожно, оставляя дюйм между нами, не касаясь, чтобы не потревожить.

Закрыла глаза, позволяя усталости накрыть волной. Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту:

Завтра. Завтра поговорим, когда он проснётся.

Но что я скажу?

Ответа не было.

Только сон – глубокий, тяжёлый, без сновидений.

И тепло его тела рядом, что согревало даже через расстояние, даже не касаясь. Как якорь, что держит в шторм. Как дом, к которому не знала, что стремлюсь.

***

Проснулась от прикосновения.

Лёгкого, почти невесомого – пальцы скользнули по моей щеке, убрали прядь волос, упавшую на лицо, заправили за ухо нежным движением.

Замерла, не открывая глаз, не шевелясь, но дыхание предательски участилось.

Пальцы задержались на мгновение, погладили скулу, провели по линии челюсти медленно, изучающе, словно запоминая каждую деталь.

Потом отстранились.

Я услышала тихий вздох – облегчённый, благодарный.

– Спасибо, – прошептал голос – хриплый от долгого молчания, но такой знакомый, что сердце ухнуло вниз. – За то, что снова осталась.

Молчание.

Потом – движение.

Тепло тела приблизилось, рука легла на мою талию осторожно, притянула ближе – медленно, давая возможность отстраниться.

Я не отстранилась.

Позволила ему прижать меня к себе, обнять, уткнуться лицом в мои волосы.

– Моя упрямая, прекрасная спасительница, – прошептал он в макушку, и в голосе прозвучало что‑то тёплое и уязвимое. – Что бы я делал без тебя?

Дыхание выровнялось, стало глубже.

Он снова погружался в целительный сон – спокойный, но на этот раз держа меня, не отпуская.

И я не сопротивлялась. Закрыла глаза, прижалась ближе, позволяя себе то, чего не позволяла раньше.

Просто быть рядом. Просто чувствовать. Просто... принять, что это хорошо. Что он нужен мне так же сильно, как я, кажется, нужна ему.

И пусть завтра будет завтра.

Сегодня – здесь, сейчас, в его объятиях – я позволю себе не думать о выборе.

Позволю себе просто... быть.

Связь пульсировала между нами – тёплая, ровная, баюкающая.

И мы оба провалились в сон, переплетённые, согревая друг друга в темноте каюты, покачивающейся на волнах.

Вместе.

***

Дни тянулись невыносимо долго.

День. Два. Три. Или четыре – я сбилась со счёта.

Работа на палубе размывалась в монотонную рутину – таскать доски, латать паруса, драить кровь с досок до онемения рук. Тело двигалось автоматически, но мысли всегда были там – в каюте, с ним.

А Лис всё спал.

Неподвижно, словно провалился в бездну, откуда не было пути назад.

Проверяла часто – дыхание ровное, пульс сильный, температура нормальная. Рэдли и Вейрон повторяли как мантру: «Всё хорошо, он восстанавливается, дай время».

Но с каждым днём тревога грызла сильнее.

Что если не проснётся?

На третий – или четвёртый? – день я вспомнила.

Кольца. Амулеты.

Лис всегда носил их – на пальцах, на запястьях, на шее. Множество украшений, каждое из которых было не просто украшением, а артефактом.

Он говорил когда‑то – вскользь, между шуток – что они усиливают магию, стабилизируют, помогают восстанавливаться быстрее.

Они остались... где? На палубе? В воде? Потерялись в хаосе битвы?

Паника сжала сердце.

Бросилась на палубу, начала искать – проверяя места где он стоял, падал, где его несли. Заглядывала в щели между досок, спрашивала матросов – не видел ли кто?

Ничего.

Спустилась в трюм – туда, где лежали его вещи, принесённые с палубы. Рубашка, порванная и окровавленная. Сапоги. Ремень с ножами.

И маленький кожаный мешочек, лежавший на дне сундука.

Схватила его, развязала тесёмку дрожащими пальцами.

Внутри – кольца. Серебряные, золотые, с камнями и рунами. Амулеты на кожаных шнурках – кристаллы, металлические диски с выгравированными символами.

Кто‑то собрал их.

Облегчение накрыло волной, и я сжала мешочек в руках, прижимая к груди.

Может, это поможет. Может, если надеть обратно, то магия ускорится, и он проснётся.