Связь пульсировала, баюкала.

Его дыхание начало замедляться, становиться глубже, ровнее. Я не уловила момента, когда он потянул за собой и мы оказались лежащими в объятиях друг друга.

– Алистор? – я подняла голову и встревоженно посмотрела на него.

Его глаза уже закрывались, серебро исчезало под опускающимися веками.

– Не засыпай! – голос вырвался резче, чем хотелось, и паника кольнула острой иглой. – Останься со мной! Поговори! О чём угодно, просто...

– Аделин, – перебил он тихо, с усилием приоткрывая глаза. – Я... правда очень устал. Магия требует... сил. Не могу... держаться.

Рука на моей спине ослабла и соскользнула вниз.

– Прости... – голос становился всё тише, слова размывались. – Не хотел... снова пугать...

Голова откинулась назад на подушку, мышцы разом расслабились. Глаза закрылись. Дыхание замедлилось, стало глубоким и ровным.

Он потерял сознание снова.

– Нет! – паника взорвалась, накрыла ледяной волной. – Алистор! НЕТ!

Схватила его за плечи, тряхнула – бережно, но настойчиво.

Ничего. Ни реакции, ни движения, только ровное дыхание и бледное лицо.

Через связь я чувствовала – он уходил. Не умирал, но проваливался куда‑то глубоко, в темноту.

– АЛИСТОР! – крик разорвал горло. – ПРОСЫПАЙСЯ! НЕ СМЕЙ! НЕ СНОВА!

Слёзы брызнули из глаз, и я прижала ладони к его лицу, к груди, проверяя пульс, дыхание.

– РЭДЛИ! – вопль вырвался отчаянный. – ВЕЙРОН! КТО‑НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ!

Дверь с грохотом распахнулась, и Рэдли влетела внутрь – мокрая от пота, с топором в одной руке, розовые волосы растрепаны.

– Что случилось?! – глаза метнулись от меня к Лису.

– Он... он очнулся, говорил со мной, а потом снова... – голос сорвался на всхлип, слова путались. – Он не просыпается! Я не могу... не могу его разбудить!

Рэдли подошла быстро, опустилась на колени рядом с кроватью, приложила два пальца к шее Лиса – туда, где билась артерия.

Секунда. Две. Три.

Выдохнула, и плечи расслабились.

– Пульс ровный и сильный. Дыхание спокойное. – Она выпрямилась, посмотрела на меня. – Он просто спит, девочка. Глубоко, но это нормально.

– Но он только что говорил! Обнимал меня! Как он может...

– Значит, восстановление требует больше времени и сил, чем я думала, – Рэдли успокаивающе положила тяжёлую ладонь мне на плечо. – Магия Света исцеляет, но забирает огромную энергию. Он выжег себя почти дотла в той битве, Аделин. Это... это чудо, что он вообще жив.

Она присела на край кровати, вытерла пот со лба.

– Ему нужно спать. Может ещё день. Может больше. Я не знаю точно – никогда не видела, чтобы кто‑то выгорал настолько и выживал.

Посмотрела на меня внимательно, изучающе.

– Ты в порядке?

Я покачала головой, не в силах соврать.

– Я думала... когда он закрыл глаза, я подумала, что снова теряю его. Что он... что я не успела...

Голос сломался окончательно, и я зарыла лицо в ладони, пытаясь сдержать рыдания.

Рука Рэдли легла на затылок – тяжёлая, тёплая, неожиданно нежная.

– Эй, – голос стал мягче. – Ты не теряешь его. Он слишком упрям, чтобы сдаться сейчас. Я видела, как смотрел на тебя перед битвой – не отпустит так легко.

Она криво, но тепло усмехнулась.

– Дай ему поспать. А ты перестань грызть себя. Идём, накормлю тебя. Выглядишь как призрак.

Она поднялась, направилась к двери, но на пороге обернулась.

– И, Аделин? – зелёные глаза смотрели серьёзно, проницательно. – Он выживет. Обещаю. Но когда проснётся... поговорите по‑настоящему. О том, что между вами. Потому что то, что я вижу сейчас – это не просто благодарность за спасение.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставив меня наедине с тишиной, бьющимся сердцем и спящим Лисом, чьё дыхание было единственным звуком, что имел значение в этот момент.

***

Палуба встретила ярким солнцем и шумом работы.

Матросы сновали во все стороны – латали пробоины в обшивке, чинили паруса, драили палубу от крови, что въелась в доски тёмными пятнами. Запах дерева, смолы, соли смешивался с гарью – следы вчерашнего пожара всё ещё витали в воздухе.

Прошла к борту, подальше от суеты, оперлась о перила.

Море спокойное сегодня. Волны низкие, ласковые, солнце искрилось на поверхности тысячами бликов.

Мирно, обманчиво мирно после вчерашнего ада.

– Аделин.

Знакомый, тёплый голос Вейрона донёсся справа, и я обернулась.

Он стоял в паре шагов, руки сложены на груди, и в янтарных глазах читалась осторожность. Белая повязка обвивала левое предплечье – след вчерашней битвы. Синяк расползался по скуле тёмным пятном.

– Как ты? – спросил он тихо, шагнув ближе. – После всего... как ты держишься?

Хотела сказать «в порядке», выдавить дежурную фразу и отвернуться.

Но что‑то в его взгляде – искреннее, заботливое, без осуждения – заставило правду прорваться наружу.

– Не знаю, – голос вышел глухим. – Я... устала. Запуталась. Боюсь.

Вейрон кивнул, словно понимал без дальнейших объяснений.

– Первая битва всегда... меняет, – сказал он медленно, встав рядом со мной. – Ты впервые убила не на тренировке, верно?

Кивнула, не доверяя голосу.

– Троих, – добавила после паузы. – Или четверых. Сбилась со счёта.

– Нормально сбиваться, – он посмотрел на воду. – Нормально чувствовать... всё, что ты чувствуешь сейчас. Вину, страх, тошноту, когда вспоминаешь кровь на руках.

Янтарные глаза нашли мои.

– Но ты выжила и спасла Эша. Это... это важнее, чем то, сколько ты убила. Ты защищала, а не нападала. Помни это.

Слова легли тяжело, но... правильно. Как бальзам на рану, которую я не осознавала до конца.

– Спасибо, – выдохнула я, и что‑то в груди ослабло, отпустило.

Между нами повисло молчание – не неловкое, просто... наполненное. Каждый переваривал своё.

Потом Вейрон нарушил его, голос стал мягче, осторожнее.

– Алистор в порядке? Рэдли сказала, он снова... отключился.

– Погружён в глубокий сон, – ответила я коротко. – Рэдли говорит, это нормально. Магия требует восстановления.

– Хорошо, – он с облегчением выдохнул. – Этот упрямый ублюдок напугал меня вчера, думал, потеряем его.

Пауза, и он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты остановила его. На палубе, когда он собирался прыгнуть за Кораксом. Я видел, он бы не вернулся из того прыжка – выгорел бы окончательно. Но ты... вернула его.

В янтарных глазах плескалась благодарность.

– Спасибо от меня и от команды. От Рэдли. Ты спасла нам короля.

Я отвела взгляд, неловкость кольнула острой иглой.

– Я просто... не хотела, чтобы он умирал, – прошептала я. – Не мог умереть. Не так.

– Знаю, – Вейрон тихо усмехнулся, и в голосе прозвучало понимание. – Я видел твоё лицо, когда ты кричала его имя. Видел, как ты не отходила от его постели. Как смотришь на него.

Он помолчал, давая словам дойти.

– Аделин... я не слепой и не дурак. То, что между вами... это не просто благодарность за спасение.

Сердце ухнуло вниз, щёки предательски вспыхнули.

– Это не... я не...

– Эй, – он поднял руку, останавливая. – Я не осуждаю. Не имею права. Просто... хочу сказать одно.

Янтарные глаза стали серьёзнее.

– Алистор – хороший мужчина. Под всеми этими шутками, масками, играми – он один из лучших, кого я знал за свою жизнь. Верный, щедрый, готовый отдать жизнь за тех, кого считает своими.

Голос стал тише.

– Но он фейри. Триста лет. Сотни, может тысячи женщин до тебя. Привык не привязываться надолго, брать что хочет и уходить дальше. Это... его природа.

Вейрон посмотрел мне прямо в глаза.

– Если ты решишь быть с ним... знай, на что идёшь. Не жди обещаний вечности, клятв верности, того, что он станет другим ради тебя. Он такой, какой есть. И либо принимаешь полностью, либо... лучше остановиться сейчас, пока не слишком больно.

Слова ударили, обожгли правдой, которую я боялась слышать.

– А Джаспер? – вопрос вырвался сам, хриплый. – Ты... ты знаешь, я еду за Джаспером. За тем, кто ждёт меня, надеется.